Кэти Ди – Помню ради тебя (страница 16)

А я лишь молча смотрел ему вслед, ни хрена уже не понимая в этой жизни. У него дома отец крушит особняк, а он несется караулить первокурсницу. Это была какая-то клиника.

****

В итоге ровно в шесть вечера я уже сам сидел на скамейке возле их спортивного зала, вытянув уставшие ноги. Дверь была закрыта, изнутри доносился глухой стук мяча и свистки тренера, а я терпеливо сидел в ожидании момента, когда она наконец выйдет в коридор.

Она вышла из дверей спортзала спустя минут десять, весело болтая с какими-то девчонками из своей волейбольной команды. И снова — ноль внимания на меня, вообще в упор не видит, будто я прозрачный.

— Алексия, — негромко пробасил я, поднимаясь со скамейки.

Она знатно вздрогнула от неожиданности и резко обернулась на мой голос. Её подружки тут же шустро ушагали по коридору, то и дело оглядываясь через плечо и взволнованно шушукаясь между собой. Ещё бы — капитан сборной по регби караулит их новенькую у раздевалки.

— Ты хоть по сторонам иногда смотри, — усмехнулся я, делая шаг к ней и закидывая спортивную сумку на плечо. — Пошли, а то мне тоже домой поскорее надо.

— Артём, послушай… — начала было она, явно собираясь врубить свой фирменный отказ.

Но я тут же поднял ладонь вверх, прерывая её на полуслове и выкладывая свой единственный железный козырь:

— Катька очень сильно просила тебя сегодня отвезти. А ты сама знаешь — если ты откажешься, мелкая обидится, и для неё это будет очередной стресс. Нам оно надо?

Про Макса и его дикий план прийти прямо в зал я даже заикаться не стал — тут этот вариант явно бы не прокатил, она бы точно сбежала через черный ход. Леся замерла, обдумывая мои слова, а потом тяжело, обреченно выдохнула:

— Ладно. Но только один-единственный раз, Туманов. Я и на автобусе прекрасно умею ездить, так что не нужно делать из этого привычку.

— Договорились, — я даже спорить не стал, мысленно празднуя маленькую победу.

Мы вышли на прохладный вечерний воздух и направились к парковке. Я подошел ксвоему серебристому Мустангу, демонстративно открыл перед ней пассажирскую дверь, и Леся тут же грациозно уселась на кожаное сиденье, аккуратно поправляя подол своей короткой кофейной юбки. У меня внутри от этого её плавного движения аж всё перевернулось.

«Туманов, бл**ь, держи себя в руках!» — мысленно прошипел я сам себе, с размаху захлопывая дверь, обходя капот и пытаясь унять бешено застучавший пульс.

Она начала судорожно дергать ремень безопасности, но моя ласточка, видимо, в этот вечер решила подыграть своему хозяину и намертво заклинила фиксатор.

— Прости, заедает что-то в последнее время, — соврал я, даже не поморщившись.

Я резко перекинулся через соседнее сиденье. Наша близость в этот момент стала просто сумасшедшей — я практически вплотную коснулся лицом её шеи, улавливая этот дурацкий виноградный запах, от которого крыша ехала. С силой дёрнул непослушную ленту, натянул её через её грудь и со щелчком вогнал в замок.

— Спасибо, — тихо проговорила Леся, поспешно усаживаясь поудобнее и вжимаясь в спинку кресла.

Выехав с парковки Вышки на вечерние улицы, я уже прекрасно знал, по какому адресу её нужно везти благодаря вчерашним наводкам Макса. И тут я сам себе оказал настоящую медвежью услугу — вместо короткого маршрута осознанно повез её самой длинной дорогой через набережные, просто чтобы подольше растянуть эти минуты наедине.

— Э-э, можно же было и здесь повернуть, — Алекса удивленно ткнула пальцем в боковое стекло, показывая на перекресток, который мы только что благополучно проскочили мимо.

— Там затор глухой, потеряем кучу времени, — невозмутимо отрезал я, даже не глядя в её сторону. — Авария какая-то на Садовом, я по навигатору заранее проверил.

— Хорошо, — спокойно отозвалась она, принимая мои правила игры.

В салоне повисла тишина, и я решил первым пойти на таран, чтобы хоть как-то завязать разговор:

— Значит, вы с моей сестрой теперь, получается, вообще не разлей вода?

— Не знаю, — Леся продолжала безучастно смотреть в свое окно на мелькающие огни вечерней Москвы. — Если со стороны это смотрится именно так, то пускай будет так.

— Катька сегодня сказала, что ты ради неё специально в бассейн перезаписалась, — я крутанул руль, перестраиваясь в левый ряд. — И теперь у тебя двойная нагрузка, потому что волейбол в деканате отменять наотрез отказались.

— Если ты и так уже всё прекрасно знаешь, для чего тогда спрашиваешь? — она медленно повернула голову в мою сторону, и её взгляд не обещал ничего хорошего.

«А вот и тот самый жесткий откат, о котором мне в раздевалке вовсю ныл Макс», — мысленно усмехнулся я. Сейчас эта колючая мышка пошлет меня на три веселых буквы, и мы всю оставшуюся длинную дорогу будем ехать в гробовом, удушающем молчании. Браво, Туманов, отличный из тебя переговорщик.

— Просто странно, — я постарался сбавить обороты и говорить максимально спокойно. — Странно, что ты ради малознакомого человека, которого видишь второй день в жизни, вот так запросто жертвуешь собственным временем и силами.

— Не вижу в этом никаких сложностей, — Алекса пожала плечами. — И там, и там расписание ложится идеально. Да и плавать я, если честно, очень люблю.

— Я на самом деле поблагодарить тебя вообще хотел. За Катю, — признался я, и мой голос неожиданно для меня самого стал глубже. — Ну и извиниться заодно. Тогда по телефону я реально полную глупость сморозил, погорячился. Наговорил херни.

Леся наконец-то полностью развернулась ко мне лицом, внимательно разглядывая мой профиль в полумраке салона. На её губах промелькнула едва заметная, но чертовски живая ухмылка.

— Ладно, Туманов. Твои извинения за телефонный бред принимаются, — четко проговорила она. — Но учти сразу: я за свои ответные слова про унитаз извиняться точно не стану. Даже не жди.

Я на секунду опешил от такой поразительной наглости, а в следующую секунду просто громко и искренне рассмеялся на всю машину, чувствуя, как уходит всё это дурацкое напряжение последних дней.

— Годится, Попова! По рукам. Такой расклад меня вполне устраивает.

Добрую половину оставшейся дороги я буквально заваливал её самыми разными вопросами, и она, к моему удивлению, вела себя вполне дружелюбно и спокойно на всё отвечала. Напряжение полностью испарилось, уступив место какому-то странному, непривычному для меня комфорту. Но стоило мне свернуть в её старый двор, подъехать к нужному подъезду сталинки и затормозить, как Алекса вдруг резко замолчала и мгновенно стала предельно серьезной.

— Артём, — тихо, но твердо позвала она.

Она со щелчком отстегнула ремень безопасности, развернулась в кресле и посмотрела на меня в упор своими огромными карими глазами:

— У меня к тебе просьба есть. Но, по большей степени, это вообще-то твоя прямая забота. Твоя девушка Марина после вашей бурной стычки в буфете пообещала Кате устроить «веселую жизнь» в университете. Я, конечно, со своей стороны за Катей тщательно слежу и в обиду её не дам, но и ты, будь добр, следи за своей Мариной. Добром вся эта ситуация явно не кончится, если она полезет к твоей сестре.

— Я услышал тебя, Лесь, — глухо проговорил я, до белых костяшек сжимая руки на кожаном руле.

Внутри всё похолодело от злости на Марину, но в то же время в дурацким эхом набатом забилась одна короткая фраза: «Она думает, что Марина — моя девушка». Вот откуда рос этот её ледяной барьер и тотальный игнор.

— Спасибо, что подвез, — спокойно добавила Алекса.

Она открыла дверь и грациозно вышла из машины на прохладный вечерний воздух. Не теряя ни секунды, я торопливо опустил боковое стекло со своей стороны и негромко крикнул ей вдогонку:

— Эй, мышонок!

Леся замерла у самого крыльца и удивленно обернулась. — Она — не моя девушка, — отчетливо, глядя ей прямо в глаза, произнес я. — Но поверь мне на слово: огромные проблемы теперь будут исключительно у неё.

И я с силой нажал на педаль газа. Мощный мотор Мустанга оглушительно взревел на весь тихий двор, и я с пробуксовкой сорвался с места, улетая в ночную Москву. Злость на Марину кипела бешеная.

****

Вернувшись домой, я первым делом залез в душ, чтобы хоть немного смыть с себя этот безумный вечер. Стоило мне выйти в коридор, вытирая голову полотенцем, как на меня коршуном налетела Катерина. Сестра тут же в ультимативной форме потребовала от меня полный и подробный отчёт о доставке её драгоценной подруги домой. На все мои сухие заверения она лишь фыркнула, заявив, что вообще мне не верит, и со всех ног убежала в свою комнату — сто процентов судорожно строчить Лесе сообщения.

Я лишь устало покачал головой, зашёл к себе и без сил грохнулся на кровать. На прикроватной тумбе требовательно завибрировал телефон. Я был на все сто процентов уверен, что это Макс, и, конечно же, угадал.

— Всё супер, друган, — лениво проговорил я в динамик, закинув руку за голову. — Твоя дома. Цела, невредима, даже босоножки целы. Правда, пару раз за дорогу почти нахрен меня послала, но доехали без происшествий, — усмехнулся я.

В ответ на дисплее высветилось короткое и искреннее:

«Спасибо, бро».

Я отложил мобильник в сторону, но внутри всё неприятно сжалось — от этого слова «твоя» меня прямо знатно перекосило. Ревность и чувство вины перед лучшим другом завязались в один тугой, х**вый узел.