Кэти Ди – Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови» (страница 4)
– Что мне ей сказать, Люк? – кричал я. – Что я должен сделать, Люк? – тряс я его. И тут я вздрогнул от прикосновения.
– Рой, оставь. Не нужно, – прошептал Кэй. Его голос дрожал.
Я аккуратно положил Люка на землю, и мы ринулись в бой. Мои глаза застилала пелена ярости. Забор, удерживающий магию за пределами замка, разрушился, и я выплеснул всё, что мог.
– Кэй, броня! – заорал я ему, и из моих ладоней вышла тень. Но он не успел – к нему подобралась та самая служанка. Она уже была одета в чёрное платье, чёрные как смоль волосы развевались на ветру, и она полоснула его по груди своим кинжалом. Таким же, какой торчал в теле садовницы.
– Кэй! – ринулся я к нему. Он пошатнулся, издал глухой стон и рухнул на землю, хватаясь за грудь.
Я окутал его своими доспехами, и девку отбросило тенями на колонну замка. Она ударилась с глухим стуком, ахнула и замертво упала.
Я подбежал к нему и осмотрел рану. – Держись, понял? – рявкнул я ему. – Не смей закрывать глаза.
Я отстранился от него и выпустил последнюю волну магии, при этом укрыв своим щитом невинных. От переизбытка магии я пошатнулся и упал на колени. Немного отдышавшись, я дал указания королевскому отряду и закинул Кэя на плечо. Он застонал от боли, но ни чего не сказал.
– Идём домой, – пробормотал я скорее себе, чем кому-то ещё.
Шаг за шагом мы покидали место битвы. За спиной оставались разрушенный забор, разбитые колонны и безжизненные тела. Я больше не хотел оставаться здесь ни на секунду. Воздух пропитался горечью поражения и запахом крови. Каждый вдох давался с трудом, будто сама атмосфера пыталась удержать меня в этом аду.
Мы потеряли всех своих солдат в этой битве.
Собрав последние крохи сил, я попытался переместить нас сразу домой. Но усталость взяла своё: вместо парадного входа во дворец мы оказались в густом лесу, в нескольких километрах от стен.
– Чёрт… – выдохнул я, оглядываясь.
И нам ещё битый час пришлось скакать на коне. Кэй за это время потерял сознание, и я старался как можно быстрее доставить его в лечебницу Донброеса. Я гнал коня, игнорируя боль в мышцах и резь в глазах.
Наконец впереди показались башни Донброеса. Я пришпорил коня, и уже через несколько минут мы были у ворот. Убедившись, что Кэй в надёжных руках Эмбер, я прямиком направился к Каталине. В моей голове крутилась вина. Я, как могущественный маг, не смог защитить её любимого.
Мне было тяжело смотреть в её глаза, было сложно видеть её реакцию. Я ждал, что она снова возненавидит меня, и был к этому уже готов.
****
Очнулся от воспоминаний, когда наступал рассвет. Моё тело затекло от долгого пребывания в одном положении. Я встал с кресла и перевёл взгляд на кровать. В моей постели спала Каталина. Когда я нашёл её в лесу, то был шокирован происходящим. Она выжгла пол леса и превратила его в поле. И как она попала туда, я тоже не знал.
Я подошёл к кровати и сел на край, беря её руку в свою. Она была горячая и нежная. Её лицо было спокойным, умиротворённым. Наклонившись к ней, я поцеловал её в щёку и прошептал: – Тебе придётся мне многое рассказать, ромашка. Всё то, что вы утаивали с Эмбер.
глава 2
Каталина
Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, словно по ней били молотом, а в горле поселилась невыносимая сухость – казалось, я наглоталась раскаленного пепла, который теперь царапал слизистую при каждом вдохе.
Я с трудом заставила веки разомкнуться, но тут же зажмурилась: безжалостный солнечный свет из окна ударил по глазам, усиливая тошноту.
Я попыталась опереться на локти, но тело не слушалось, оно казалось чужим, онемевшим и тяжёлым, как мокрая глина. Кое-как сфокусировав зрение, я поняла, что обстановка вокруг незнакома, но очень похожая. Это была не моя кровать. Комната Роя? Что я здесь делаю?
В углу, в глубоком кресле, я заметила Эмбер. Она была полностью поглощена чтением, её лицо оставалось сосредоточенным и спокойным. Я открыла рот, чтобы окликнуть её, но вместо имени из груди вырвался лишь жалкий, надрывный хрип.
Эмбер вздрогнула, будто от электрического разряда. Её взгляд метнулся к кровати, и на мгновение мне показалось, что книга сейчас выпадет из её ослабевших пальцев.
– Каталина! – она сорвалась с места, в два мгновения оказавшись рядом. В её глазах читался такой неприкрытый страх, смешанный с надеждой, что мне стало не по себе. – Как ты?
– Почему я здесь?.. – мой шёпот был едва различим, я судорожно вцепилась в её ладонь, ища опору.
– Рой … Он нашёл тебя в лесу. Ты была совсем плоха. Твоя сила … – Эмбер запнулась, её голос дрогнул. – Каталина, я всё ему рассказала. Он давил на меня, требовал ответов. Сказал, что без правды не сможет тебя излечить. Ты так долго не приходила в себя, я … – она не выдержала, слёзы покатились по её щекам, и она уткнулась лбом в мою руку, плечи её затряслись от рыданий. – Боги, я так рада, что ты вернулась.
Холод прошёл по моей спине. Рой теперь знает.
– Сколько я спала, Эмб? – я предприняла ещё одну попытку сесть, но мышцы просто отказали.
– Шесть дней, – шмыгнула она носом, осторожно подхватывая меня под спину и поправляя подушки, чтобы я могла хотя бы полусидеть.
Шесть дней из жизни – просто стёрты. Я смотрела на неё, не в силах скрыть нахлынувшего ужаса.
– Эмб … – мой голос сорвался, и горячие слёзы сами собой потекли по лицу.
– Да, Лин. Это правда, – прошептала она, глядя на меня через пелену слёз. Мы обе понимали, что теперь всё изменится. Мы больше их не увидим. Я никогда не увижу Люка.
Вдруг в памяти вспыхнул обрывок. Кэй. Его неподвижное тело.
– Как Кэй? – сердце пропустило удар.
– Он в порядке, – Эмбер поспешно вытерла лицо рукавом кофты. – Ещё очень слаб, не встаёт с постели, но Рой его подлатал. Его жизни больше ничего не угрожает.
Я облегчённо откинула голову на подушку. Жив. Это единственное, что сейчас имело значение.
Эмбер пробыла со мной ещё какое-то время. Она принесла горячий чай, который немного смягчил боль в горле, и негромко почитала вслух свою книгу, стараясь вернуть мне чувство реальности. Но идиллия не могла длиться вечно.
– Мне пора навестить Кэя, – она поднялась, поправляя юбку. – И я должна позвать Роя. Он велел немедленно сообщить ему, как только ты откроешь глаза. У самой двери она замерла и обернулась. В её взгляде была глубокая печаль и сочувствие.
– Лин … тебе придётся всё ему рассказать. Самой.
Когда за Эмбер закрылась дверь, тишина в комнате Роя навалилась на меня всей своей тяжестью. Я попыталась сбросить оцепенение и, превозмогая слабость, приподнялась на локтях. Каждый дюйм пространства казался мне чужим и в то же время пугающе интимным. Комната была большой, арочное окно, занавешенное плотной тканью, едва пропускало дневной свет, оставляя углы во власти теней. На прикроватном столике застыл натюрморт моего долгого беспамятства: чашка с недопитым, уже ледяным чаем, россыпь склянок с горькими настоями и та самая книга, которую оставила Эмбер. Несмотря на внешнее спокойствие и уют этого убежища, воздух здесь казался наэлектризованным. Мир замер в хрупком равновесии, которое вот-вот должно было рухнуть.
– Что я должна сказать? – прошептала я в пустоту, и мой собственный голос показался мне чужим. – Когда я сама ничего не понимаю …
Тихий, вкрадчивый скрип петель заставил меня вздрогнуть. Я резко вскинула голову, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел.
На пороге стоял Рой. Он не спешил входить, заполняя собой дверной проём. Его взгляд, обычно непроницаемый и твёрдый, как гранит, сейчас напоминал тёмную воду, в глубине которой плескалось то, что он так тщательно пытался спрятать от всего мира – неприкрытая, острая тревога. Мы смотрели друг на друга, и я поняла: время оправданий закончилось. Настало время правды.
– Очнулась? – его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину, когда он сделал уверенный шаг в комнату.
– Рой … – я попыталась произнести его имя, но оно надломилось. Слова превратились в камни, которые было невозможно вытолкнуть из пересохшего горла.
Он подошёл вплотную. Его рука, тёплая и сухая, обхватила моё запястье. Пока он нащупывал пульс, я почти перестала дышать, заворожённо наблюдая за ним. Рой не смотрел на меня – его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, он словно вёл внутренний подсчёт каждого удара моего сердца. Затем он поднял взгляд. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала кожей его дыхание. Сердце, которое он только что проверял, предательски пустилось вскачь – и это был не страх, а какое-то новое, пугающее волнение, от которого кружилась голова. Словно наша нить натянулась.
– Как чувствуешь себя? – в его интонации промелькнуло нечто непривычное. Неужели это … тревога? Настоящее беспокойство за меня?
– Нормально, – выдохнула я почти в самые его губы, не в силах отстраниться.
Мгновение он всматривался в мои глаза, словно искал там ответ на вопрос, который не решался задать, но потом внезапно, почти грубо, отпрянул. Его черты мгновенно окаменели, маска безразличия снова скрыла все чувства, будто он захлопнул перед моим носом тяжелую дверь.
– Раз чувствуешь себя нормально, значит, сможешь ответить на мои вопросы, – отрезал он, скрестив руки на груди. В его позе теперь сквозило лишь холодное недовольство. С резким, металлическим скрежетом Рой придвинул стул вплотную к моей кровати. Он сел, по-хозяйски закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя власть над ситуацией.