Кэти Ди – Лимб (страница 28)
Чуть вдали коридора её уже встречал Герман. Он стоял без тактической маски, и козырёк чёрной кепки больше не мог скрыть его лица. Увидев её — всю грязную, израненную, в крови и слизи, совершенно непохожую на ту утончённую фарфоровую девочку, что вошла в бокс час назад, — суровый инструктор Лимба замер. Его ледяные глаза расширились от ужаса, а кадык судорожно дёрнулся. Мужчина тяжело сглотнул подступивший к горлу ком, глядя на это живое воплощение своего самого страшного кошмара из прошлого.
София еле переставляла ноги. Её ботинки оставляли на чистом полу грязные, кровавые следы. Она шла вперёд на одном упорстве, смотря на приближающегося мужчину абсолютно отрешённым, пустым взглядом зелёных глаз, в которых больше не осталось места для страха. Только выжженная пустыня.
— Софи... — только и смог хрипло проговорить Герман, делая шаг навстречу.
Его голос заметно дрогнул, теряя всю свою напускную армейскую строгость. Он медленно, нерешительно протянул к ней свою широкую ладонь в перчатке, искренне пытаясь помочь ей удержать равновесие и не рухнуть на бетон.
— Катись ты к чёрту, — только и прошипела она ему прямо в лицо, даже не глядя на его протянутую руку.
В её голосе звенела такая ненависть, что Герман инстинктивно замер. София судорожно залезла в глубокие карманы робы, выхватила оттуда пистолет и окровавленный нож и с глухим, звенящим стуком швырнула это оружие прямо ему под ноги. Металл покатился по полу, пачкая бетон чужой слизью. Она упрямо прошла мимо него, даже не обернувшись, и побрела по направлению к своей жилой казарме.
Коридор сектора не был пустым. Некоторые из ребят других групп Лимба, которые в это свободное время просто гуляли по разрешённой зоне, при виде Софии испуганно вжимались в стены. Они во все глаза провожали взглядами эту жуткую, полуголую девчонку в разорванной робе, от которой исходил стойкий запах тухлятины и смерти.
— Софи! — окликнул её сзади Герман. Он развернулся, смотря ей вслед, и в его голосе сквозило отчаяние. — Стой! Тебе нужно немедленно в санчасть! Раны глубокие, Эвелина должна обработать кожу.
Но Громова полностью проигнорировала его слова. Она сделала ещё несколько тяжёлых шагов, а затем резко остановилась посреди коридора. Она медленно обернулась через плечо, прожигая инструктора своим потемневшим, леденящим взглядом.
— Ты сказал, что я не мясо... — хрипло, сорванным голосом отозвалась она, и её губы искривились в горькой усмешке. — А сам... сам хладнокровно бросил меня на съедение этим тварям в закрытом боксе. Ты такая же мразь, Герман, как и все здесь в этом проклятом месте. И ничем не лучше тех выродков, что сидели со мной в том тоннеле.
Герман промолчал, его лицо превратилось в каменную маску, а пальцы сжались в кулаки. София больше не стала тратить на него свои силы. Она просто развернулась и ушла дальше по коридору, упрямо волоча ноги к дверям своего бокса.
глава 12
Спасительное тепло
В общем боксе казармы давящее ожидание постепенно сменилось тихим, лихорадочным шёпотом. Парни и девчонки, уставшие от бесконечных тестов и страха перед неизвестностью, сидели кучками на железных кушетках и отчаянно пытались вспомнить хоть какие-то крупицы из своей прошлой, стёртой памяти. Они лениво перебирали варианты идей, кто кем мог быть в реальности, судя по внешности, повадкам и манере держать себя.
— Да ладно вам, тут и думать нечего, — хмуро усмехнулся Марат, осторожно трогая пальцами свою челюсть после Илюхиного кулака. — Наш Русланчик в реале сто процентов каким-нибудь подпольным боссом был или бандосом с авторитетом. Уж больно у него замашки хозяйские, да и розы эти с шипами на всю руку как бы намекают, что парень не в библиотеке книжки читал.
— Ну, если Рус у нас авторитет, то ты, Мара, явно его ручной бульдог, — лениво подала голос Ксюша, разминая мускулистые плечи. — Вышибала в клубе или боец без правил, у которого мозгов ровно столько, чтобы по чужим щам попадать. Судя по твоему шнобелю разбитому — карьера у тебя шла просто блестяще.
Парни хмуро похохотали, а Миша, кутаясь в свободную мешковатую робу, задумчиво почесал свои темно-каштановые кудри:
— А про Камилу что скажете? Модель? Или элитная содержанка?
— Слышь, математик, ты за языком своим следи! — мгновенно огрызнулась Камила, лениво пиля ногти на своей койке и злобно зыркая на него глазами. — Я, между прочим, девушка из высшего общества! А вот ты, Мишенька, со своими кудряшками и занудными формулами в реале походу обычный IT-шник, который из-за компа сутками не вылезал и девственником до двадцати одного года дожил!
— Зато у него мозги есть, в отличие от некоторых, — тихо, но твёрдо заступилась за него Оля, бережно поправляя свой русый хвост на затылке. — А Илья... Ну, Илья точно автомеханик или шофёр. Посмотрите на его руки — они же вечно в мазуте, и за руль он в туннелях хватался так, словно всю жизнь баранку крутил.
Сам Илья в их глупых обсуждениях не участвовал. Он неподвижно сидел на краю своей кушетки, низко надвинув чёрную кепку на глаза, и нервным скрежетом то и дело смыкались неодимовые сферы.
Его глаза были прикованы к закрытой железной двери. Мысли о Веснушке, которую Герман увёл больше часа назад, не давали ему покоя, а далёкие звуки выстрелов под полом только усиливали его внутреннее бешенство.
И в этот самый момент тяжёлая металлическая дверь бокса со знакомым, противным скрипом медленно отъехала в сторону. Все разговоры, шутки и смех в казарме смолкли в ту же секунду. В бокс вошла София.
Девять уцелевших участников застыли на своих местах, онемев от дикого, парализующего шока. Оля, увидев подругу, мгновенно округлила карие глаза, судорожно закрыла рот обеими руками, с трудом сдерживая испуганный, прерывистый всхлип, и тихо заплакала. Камила брезгливо скривила нос, мгновенно зажимая ладонью рот, чтобы её прямо здесь не стошнило от жуткого, удушливого запаха тухлятины и гнили, исходившего от Громовой. Парни — Руслан, Марат и Миша — тоже пооткрывали рты, не веря своим глазам.
София выглядела как восставший из могилы труп. Её новая тёмно-серая роба была в клочья разорвана на плечах и груди, обнажая бледную кожу, сплошь покрытую глубокими, кровоточащими бороздами и рваными ранами. Всё её лицо, шея и кудри были обильно залиты подсохшей тёмной кровью монстров и вонючей серой слизью.
Но София не проронила ни слова. Она лишь мазнула по застывшей казарме своим мёртвым, абсолютно отрешённым и пустым взглядом, в котором больше не осталось места для человеческих эмоций. Медленно, еле-еле переставляя ватные ноги, она шла вперёд, судорожно придерживаясь одной рукой за бетонную стену и оставляя на чистой поверхности чёткие, смазанные кровавые следы. Игнорируя всех, она ровным, упрямым шагом ушла в глубь душевой зоны.
Какое-то время в боксе стояла гробовая, звенящая тишина, прерываемая лишь тихими слезами Оли, и только потом послышался монотонный шум включившейся воды.
Грач тут же, словно от удара током, подскочил со своей кушетки, на ходу выдёргивая руки из карманов и буквально срываясь на стремительный бег в сторону душевой.
— Эй, Грач! — громко, с наглой ухмылкой крикнул ему в спину Руслан, лениво приподнимаясь на локтях. — Ты куда это так рванул? Почему нам нельзя смотреть на девчонок в душе, а тебе, блядь, можно? Правила Системы для всех одинаковые!
Илья тут же резко замер у самого порога душевой зоны. Он медленно обернулся через плечо, буравя уличного вожака таким бешеным, уничтожающим взглядом, что Руслан невольно осёкся.
— Думаешь, я пошёл любоваться её голым телом, придурок? — ледяным басом процедил Илья сквозь зубы.
Он резко развернулся, молча вошёл внутрь душевой и с глухим металлическим стуком закрыл за собой входную дверь на защёлку, отрезая их от остальной казармы.
Софию он нашёл в самой крайней, полутёмной кабинке. Зрелище было по-настоящему удушающим. Она сидела прямо на холодном, скользком полу, даже не раздеваясь — прямо в своей грязной, разорванной и пропитанной кровью робе. Из крана над её головой мощным, ледяным потоком хлестала вода, которая сплошной стеной стекала на её мокрые чёрные кудри, лицо и израненные плечи, но София этого словно не замечала. Она неподвижно смотрела в одну точку на серой бетонной стене застывшим, немигающим взглядом.
Дикий, парализующий страх, пережитый в тёмном тоннеле, и невыносимая физическая боль наконец-то накрыли, и её хрупкая психика просто не могла никак справиться с этими чувствами. Внутри неё всё заблокировалось. Она была настолько истощена этим адским отбором, что сейчас не могла даже спокойно пореветь, закричать или переболеть этот жуткий стресс. Она просто замерла, превратившись в безжизненную фарфоровую куклу под ледяными струями душа.
Илья тут же, не раздумывая, дёрнулся к ней в кабинку. Попав со всего размаху под лавину ледяной воды, которая мгновенно насквозь промочила его собственную сухую форму и кепку, он тихо, яростно шикнул, грязно выругавшись сквозь зубы:
— Твою мать!
Грач резко протянул руку и с силой крутанул кран, полностью вырубая воду. В наступившей тишине душевой раздавалось только его тяжёлое дыхание. Илья мгновенно опустился перед ней на колени прямо в грязную лужу на кафеле и стал лихорадочно, бережно осматривать девчонку, прикасаясь к её израненным плечам.