Кэт Уинтерс – Во власти черных птиц (страница 31)

Я еще раз ее поблагодарила и направилась к ящикам с карточками тематического каталога.

К двери пустого женского читального зала я подошла со стопкой из десяти книг, и мои мышцы дрожали от веса переплетенных в ткань и кожу томов. Моя черная сумка висела на правом запястье под этой горой книг, нарушая кровообращение в кончиках пальцев. Я устроилась за одним из дубовых столов в полном одиночестве, если не считать всех этих серных призраков.

Библиотекарь оставила мне бланк заявления на получение членского билета и экземпляр сегодняшней газеты. Мое внимание привлекла статья под последней сводкой смертей от гриппа: Красный Крест открыл Дом для выздоравливающих ветеранов войны, которых газета называла «идущими на поправку племянниками дяди Сэма». На фотографии две местные женщины в строгих черных платьях подавали чай молодому человеку, который выглядел так, как будто его только что вынесли с поля боя. Его волосы стояли дыбом, в точности как мои, после того как меня шарахнуло молнией, а его глаза, казалось, говорили: «В чем я после возвращения с войны определенно не нуждаюсь, так это в том, чтобы две чокнутые светские дамочки заставляли меня пить чай».

Я загорелась желанием навестить этих выздоравливающих солдат и матросов. Хотела узнать, как война, забравшая Стивена, повлияла на других мальчиков, – и найти какую-то подсказку, которая помогла бы понять, почему он утверждает, что его терзают птицы. К тому же меня глубоко опечалило страдальческое лицо этого солдата. Мне захотелось помочь таким, как он, с готовностью выслушать и утешить, оказать поддержку, которая не ограничивалась бы чаем.

В верхней части на первой странице я нацарапала: «Посетить Дом Красного Креста и поговорить с парнями, возвращающимися с фронта».

Далее я открыла «Сокровища военной поэзии», изданные всего лишь годом ранее, и прочитала свидетельства очевидцев о пережитых в окопах ужасах в откровенных и жестоких стихах, таких как «Смерть мира», «У меня свидание со Смертью» и «Врата ада в Суасоне».

В стихотворении Джулиана Гренфелла «В бой» упоминались дрозды.

И дрозд пропел ему: о брат мой, Быть может, ты падешь в бою… Так пой же, брат, пой во все горло Прощально-радостную песнь свою.

Холодящее кровь упоминание ворон встретилось мне в стихотворении Фредерика Мэннинга «Окопы»:

Похолодели губы, где любовь смеялась, пела, Застыли руки, жаждавшие жить, Глаза, с улыбкою в глаза смотревшие, мертвы, Зачатые с любовью, Стремились и гореть, и жить Со страстью юности мужской… разорваны в куски В мгновенье; разбросаны, как мясо, кровяная падаль — Добыча для ворон и крыс.

Дрожащими пальцами я записала добыча для ворон и крыс, подавляя тошноту, подступившую к горлу как от мысленной картины птиц, отрывающих куски от изувеченных мертвых солдат, так и от проникающего под маску смрада тухлых яиц. Отложив стихи в сторону, я принялась за остальные книги, читая об ударах молнии, магнитах, военнопленных и современных методах ведения боевых действий. Я узнала о позиционной войне, газовых атаках и состоянии, которое назвали боевым шоком, поражающем рассудок солдат. Я исследовала спиритуализм и нашла рассказы о том, как доведенные до отчаяния образованные люди вроде романиста сэра Артура Конан Дойля и врача Дункана Мак-Дугалла, того самого, который проводил эксперименты по взвешиванию душ, рисковали своей репутацией в стремлении найти доказательства существования загробной жизни.

«Доведенные до отчаяния, – записала я. – Они всегда доведены до отчаяния».

Я прочитала об эктоплазме, на поверку оказавшейся суровой марлей, необъяснимых призрачных голосах, возлюбленных, письменах, явлениях и фотографиях призраков и даже о двух девочках из английской деревушки Коттингли, утверждавших, что они фотографируют эльфов. Мой мозг лихорадочно обрабатывал информацию, а листы бумаги заполнялись пометками, схемами, формулами и стихами.

Но я по-прежнему не имела ни малейшего представления о том, почему Стивен считает, что чудовищные птицы убивают его, привязав к кровати.

– Вы не знаете, как добраться до нового Дома Красного Креста в парке Бальбоа? – спросила я у той же брюнетки, которая изначально мне помогла.

Библиотекарь подвинула ко мне стопку из пяти книг, которые я решила взять домой, и оперлась о полированную стойку выдачи.

– На Пятой авеню сядьте в трамвай и поезжайте до Лорел. Там вы увидите мост через каньон и по нему пройдете в парк Бальбоа.

– Парк небольшой? Его легко найти?

Она вскинула брови:

– Вы там никогда не были?

Я покачала головой.

Она рассмеялась:

– Что ж, гарантирую, когда вы попадете на мост, не заметить парк будет невозможно. Раньше на этом месте располагалась выставка Панама-Калифорния. Сейчас эта территория принадлежит военным, но наверняка кто-нибудь сможет показать вам, где находится Дом Красного Креста. У вас там поправляет здоровье кто-то из знакомых?

– Нет, но я хотела бы поработать там волонтером.

Она опустила свой окутанный марлей подбородок на кулак и внимательно посмотрела на меня.

– Сколько вам лет?

– Шестнадцать.

– Кто-нибудь знает, что вы в одиночестве бродите по городу, в котором объявлен карантин?

– Я сказала, что мне шестнадцать, а не шесть.

– Это не ответ на мой вопрос.

Вместо ответа я широко открыла мамину черную сумку и сложила в нее книги.

Библиотекарь нырнула под стойку выдачи.

– Держи.

Она снова выпрямилась и подвинула ко мне красную пачку жевательной резинки с ароматом чеснока.

– Возьми пару пластинок. Я не могу отправить ребенка в другой конец города без минимальной защиты.

– Вы совсем как моя тетя. Дай ей волю, я бы каждый вечер купалась в луковом супе.

– Пожалуйста, возьми. Забирай всю пачку. – Она сцепила тонкие пальцы на стойке. – Я могу купить еще. Жаль отдать такой пытливый ум на растерзание гриппу.

Я взяла пачку и, чтобы успокоить ее, даже на мгновение опустила маску и сунула одну из вонючих пластинок в рот. По моим щекам тут же потекли слезы.

– Фу. – Я выплюнула жвачку на ладонь. – Это ужасно.

– Просто жуй ее. Хорошо? Береги себя там. – Она кивнула в сторону выхода. – А теперь ступай. Я устала оплакивать детей, о которых больше некому заботиться.

Она отвернулась от меня и склонилась над книгами, которые лежали на низкой полочке у нее за спиной.

Я в нерешительности топталась на месте. От нее исходил такой умиротворяющий вкус заботы, что мне почти хотелось остаться. Она оглянулась, чтобы проверить, ушла ли я. У нее на глазах блестели слезы. Поэтому я поблагодарила ее и ушла.

Глава 17. Оставь свои кошмары при себе

Я жевала чесночную жвачку, с трудом подавляя тошноту, пока ярко-желтый трамвай уносил меня по рельсам на холмы над Сан-Диего. Со мной ехали три делового вида мужчины в элегантных фетровых шляпах – вероятно, у них был обеденный перерыв. Они уткнулись своими прикрытыми марлей носами в «Сан-Диего Юнион», и один из них вслух зачитывал статистику смертей от гриппа за октябрь.

– Филадельфия: более одиннадцати тысяч смертей, и список продолжает расти – только в этом месяце. Бог ты мой! Бостон: четыре тысячи смертей.

От сухих фактов статистики в описании потерь драгоценных жизней мне стало не по себе. Я скрестила пальцы и загадала, чтобы Портленд оказался недостаточно большим городом для того, чтобы оказаться в этой сводке. Я бы, наверное, не пережила сообщения о количестве смертей там, ведь я и так сходила с ума от беспокойства, думая об отце, находящемся в переполненной тюрьме.

– Нью-Йорк Сити: умер восемьсот пятьдесят один человек только за один день – восемьсот пятьдесят один! Вы можете в это поверить?

– Лорел-стрит, – объявил кондуктор со своего места у центральных дверей.

Я нажала на маленькую симпатичную никелированную кнопку, инкрустированную перламутром, радуясь возможности покинуть трамвай. Вагон мягко остановился на пологой части улицы.

– Где находится мост, ведущий в парк Бальбоа? – спросила я у кондуктора, прежде чем сойти со ступенек.

– Вон там. – Он махнул длинной рукой, указывая направление, и точно так же, как библиотекарь, добавил: – Его невозможно не заметить.

Он был прав. Даже близорукий человек без очков заметил бы его еще издалека. Замысловатая арка бетонного моста изгибалась над прудом и каньоном, а над противоположной стороной тридцатиметрового обрыва вздымался настоящий город из испанских колониальных особняков, как будто сошедших со страниц волшебной сказки.

Я быстрым шагом пересекла мост – мне не терпелось поскорее найти Дом Красного Креста. Я была уверена, что встречу там кого-то, кто сможет помочь мне со Стивеном.

Я шла под изогнутыми балконами с коваными перилами и гипсовыми колоннами, украшенными изящными цветами и виноградными гроздями.

Все это было оплетено вьющимися лианами. Было бы здорово просто замереть и с открытым ртом любоваться архитектурой, но я не могла себе этого позволить – у меня была миссия.