Кэт Синглтон – Черные галстуки и невинная ложь (страница 5)

– Я смогу устроить тебе собеседование с Кэмденом Хантером.

Моя нога замирает.

– Как?

– Мы были в одной школе-интернате. Он мой близкий друг.

Я хмыкаю.

– Удивлена, что у тебя есть близкие друзья. Мне казалось, что тебя не интересуют отношения с людьми.

Он сводит брови. Я замечаю, что у него на лбу нет ни единой морщинки.

– Конечно, меня интересуют отношения, просто в людях я очень избирателен. Я так понимаю, к нему на собеседование ты не хочешь?

– Правильно понимаешь. Я не хочу попасть на работу к Кэмдену Хантеру – владельцу самых элитных галерей в Нью-Йорке по знакомству. Я не хочу получать работу мечты, не заслужив ее.

Звук его смеха снова заставляет мое сердце трепетать. Глубокий и рокочущий, аж пальцы на ногах сжимаются.

– Меня умиляет, что ты думаешь, будто я могу заставить Кэмдена взять тебя на работу по знакомству. Он очаровательный человек, но очень категоричный. Даже если я на коленях умолял бы, не смог бы его уговорить. Он бы над тобой посмеялся. Кэмден никогда не выставит картину, которая ему самому не нравится. Я могу лишь устроить для тебя собеседование, возможность показать свои работы и идеи. Возьмет ли он тебя, будет зависеть только от тебя самой и от твоего таланта.

Я представляю Бэка на коленях и вспыхиваю. Здесь вообще работает кондиционер? Мне не может быть так душно от одной мысли, в переговорке явно что-то не так с температурой.

Щурюсь, раздумывая над его словами. Кажется, не такое уж и плохое предложение. Я готова продать душу или другой жизненно не необходимый орган, чтобы попасть с Кэмденом Хантером в одну комнату. Он – сын двух знаменитых по всему миру художников. Неудивительно, что как только он открыл свою галерею, она тут же стала всеобщей темой для обсуждения. Сам Кэмден не рисует, но вкус у него безупречный. Даже если он просто посмотрит на мои работы, я смогу умереть счастливой.

– Поверить не могу, что ты знаешь Кэмдена Хантера, – говорю я, все еще под впечатлением.

Он проводит большим пальцем по губам – привычный жест, насколько я уже успела понять.

– Поверить не могу, что он для тебя герой. Я знал его с прыщами и брекетами.

Пытаюсь представить знатока искусства Кэмдена, который сам по себе чистое искусство, с прыщами и брекетами.

– Отказываюсь думать о нем в таком ключе.

Бэк пожимает плечами:

– Он мог добиться любой девчонки уже тогда, даже с брекетами. Но если ты расскажешь ему, что я так сказал, буду отнекиваться.

Я морщу нос:

– В это мне верится охотнее.

Огромная ладонь Бэка ложится на стол. Я почему-то продолжаю пялиться на его пальцы. Еще никогда мне не хотелось нарисовать чьи-то вены. Сама не понимаю, почему они кажутся мне такими сексуальными. Мне так хочется провести по ним пальцем, вверх по предплечью. Было бы роскошью потрогать кожу под этим костюмом.

– Так что думаешь? – Его темные, ошеломительно синие глаза заглядывают в мои. – Готова выслушать мое предложение?

5. Бэк

Обычно мне плевать, о чем люди думают. Чужое мнение редко меня интересовало. Пока я не остался наедине с этой упрямицей, сидящей напротив.

Я хотел знать, что она обо мне думает, с того момента, как она пожала мою руку в нашем загородном доме и ее многочисленные кольца поцарапали ладонь. Мне очень любопытно, какого она мнения о старшем брате своего парня. Тогда она даже имени не назвала, а я уже хотел задать ей миллион вопросов. До нее я еще никогда не хотел знать о человеке абсолютно все.

А потом я увидел, как она рисует в скетчбуке. С того момента узнать, что именно она там рисует, стало важнее, чем узнать, что она думает про меня.

Мы почти не разговаривали все выходные. Я старался ее избегать.

Каждый день, кроме той ночи. Ночи, которая навсегда выжжена в моей памяти.

Я хотел знать, что происходило в ее голове, когда мы встретились. И сейчас отчаянно хочу прочитать ее мысли.

Марго откашливается, вырывая меня из воспоминаний. Я переключаюсь на нее.

Она уже окончательно решила, что откажет? Я до последнего вздоха буду ее переубеждать.

Или она еще думает? Я сделаю все возможное, чтобы ей это тоже было выгодно.

Может, она уже решилась сказать «да»? Я дам ей все, чего она хочет. И даже больше.

К сожалению, Марго даже намека не дает на то, что происходит в ее голове. По крайней мере, пока.

– Мне нужно больше деталей, прежде чем я на что-либо соглашусь.

– Хорошо, – резко говорю я. Встаю, обхожу стол, пока не оказываюсь прямо перед ней. Расстегиваю пуговицу пиджака. Сую руки в карманы и облокачиваюсь на край стола. Если я подвинусь еще хотя бы на дюйм[3], то дотронусь своей ногой до ее коленки. Меня тянет сделать это, чтобы хоть как-нибудь ее касаться.

– Какие детали тебя интересуют?

– Что мне предстоит делать? И что будет с нынешней ассистенткой? Ты уволишь ее?

Я хмыкаю.

– Нет, Полли будет и дальше со мной работать, теперь уже только в Нью-Йорке. Ты будешь в основном жить в Нью-Йорке со мной, но иногда и сопровождать в командировки.

Видимо, она только сейчас осознала: чтобы со мной работать, ей придется бросить всю свою жизнь и переехать из Калифорнии в Нью-Йорк.

– Мне надо будет переехать?

– Как мы можем быть помолвлены и жить в разных концах страны?

Уголки ее губ опускаются:

– У меня здесь все друзья и никого в Нью-Йорке. Мы переехали все вместе, и я не могу просто бросить их.

Я сдерживаюсь и не напоминаю ей, что сюда она переехала вслед за Картером.

– Я буду привозить их к тебе. Или тебя к ним. Сама выбирай. У меня есть свой самолет, экипаж которого всегда готов к полету. Так что все решаемо.

– У тебя есть самолет? И всегда готовый экипаж?

– Да, они ждут меня на взлетной полосе прямо сейчас. Обычно я избегаю Калифорнию, насколько это возможно. Предпочитаю северо-восток.

Она смеется:

– Да, от тебя чувствуется вайб Нью-Йорка. Богатства, заносчивости и мрачности.

Игнорирую ее слова. Она, наверное, хотела задеть меня таким образом, но для меня это просто прилагательные. Я себя знаю. Она правильно меня видит.

Нью-Йорк и я – идеальная пара.

– Какие еще «но» убеждают тебя отказаться?

Марго закусывает губы. Глаза ее, кажется, бегают по крошечному пространству между нами. Мы так легко можем коснуться друг друга – нужно лишь одно движение.

– Ну есть одно, очень убедительное. С чего люди вообще поверят в наши отношения? Мои друзья, например, сразу поймут, что мы притворяемся…

– Придется нам их обмануть. Для того чтобы мой план сработал, мы должны убедить всех – даже друзей и семьи, – что мы без ума друг от друга. В правлении не должны знать, что я их обманываю, иначе все станет только хуже.

Людей уже и так до смешного бесит, насколько я контролирую компанию – компанию, которую создал сам. Мне было двадцать пять, когда я ее продал, и все ожидали, что я заберу деньги и отдам кому-то позицию гендиректора. Но я не для того строил «Кибербезопасность Синтек». Я и продал-то ее только, чтобы воплотить в жизнь свое видение «Синтека» будущего. Сегодня почти все актуальные соцсети используют услуги, предоставляемые созданной мною компанией, чтобы защищать данные пользователей. Хоть это и неприятно признавать, одному мне бы не удалось так расшириться. Пришлось отпустить часть контроля. Часть – но не весь. Если правление поверит, что я остепенился, что мои годы «плейбойства» позади, они слезут с меня. Их внимание переключится с меня и моей личной жизни на правильные вещи – на работу. На то, как защищать пользовательские данные в эпоху, когда социальные сети захватывают жизни каждого.

Марго откидывается на спинку кресла. Она так плотно сжимает бедра, почему, интересно.

– А что скажет твоя семья, Бэк? Они не расстроятся, что ты помолвлен с бывшей брата?

Я хмыкаю и мотаю головой:

– Они тебя обожали. И мама, и папа дико расстроились, когда узнали, что Картер натворил. Они будут рады увидеть тебя снова, и плевать, что на этот раз со мной.

Я хорошо читаю людей по языку тела. Обычно я понимаю, о чем думает человек, но Марго – исключение. Не знаю, что значит этот ее взгляд. Сомнение, кажется, но она так задумчиво кусает губы, что я начинаю верить в успех.