Кэт Ричардсон – Полтергейст (страница 4)

Я никак не могла понять, почему изнутри совершенно не видно Мглу — может, двойной слой зеркального стекла ее не пропускает? Я и раньше замечала, что сквозь стекло Мгла проникает с трудом, или по крайней мере ее труднее разглядеть — но здесь это свойство проявлялось сильнее обычного. Мне стало интересно, сколько еще подобных «аномалий» скрывают эти смежные комнаты. В отсутствие более компетентных специалистов приходилось разбираться самой, но моих знаний не хватало, чтобы определить, почему Мгла выглядит как-то… никак.

Я проверила и перепроверила, но больше ничего не нашла. Наконец я бросила это занятие, вспомнив, что собиралась просмотреть полученные от Такмана документы. Хотелось получить представление об их содержимом до сеанса в среду.

Глава вторая

Растянувшись на стуле в своем крохотном офисе на Пайонир-сквер, я пролистывала переданные Такманом документы. Времени углубляться в детали не было: я просто хотела получить представление о проекте и его участниках.

Судя по документам, группа работала вместе с января, причем весьма успешно. Эксперимент имел две стороны. Существовала официальная цель, о которой участники знали — создание «полтергейста» и управление им с помощью человеческого разума, — и другая, тайная, о которой были осведомлены лишь сам Такман, его ассистент и Марк Луполди. Заключалась она в том, чтобы изучать реакции, взаимодействие и развитие отношений внутри коллектива в ситуации, когда перед окрыленными успехом участниками ставят все более смелые задачи. Команда Такмана следовала протоколам (правда, не очень подробным) экспериментов Филиппа, проведенных в семидесятых канадской группой «Новые горизонты». В ТСУ учли промахи канадцев и слегка усовершенствовали технику. В проекте были применены современные технологии, наблюдение со стороны, записывающая аппаратура и помощь специалистов в области обмана и иллюзии. В приложении приводились рабочие характеристики оборудования в непонятных мне терминах: рычажная сила, нанометры в секунду, сопротивление воздуха, пассивный компонент схемы, индукция… и так далее, и тому подобное.

Как и в изначальном эксперименте, группа из ТСУ придумала небезупречную, полную неточностей биографию, историю и даже портрет своего «призрака», которому они дали имя Селия Фалуэл. Само собой, история Селии была трагической. 1920 года рождения, в 1939-м, когда в Европе разразилась Вторая мировая, девушка училась в ТСУ. Девятнадцатилетняя студентка, легкомысленная и своенравная, была ко всему прочему помолвлена с неким «бесшабашным» молодым человеком по имени Джеймс Бейкер Дженсен, пилотом гражданской авиации, — также целиком и полностью вымышленным персонажем. «Джимми», страстно рвавшийся в бой, ушел добровольцем на фронт и был послан в Китай, в подразделение «Летающих тигров»[1] Шенно — хотя даже при беглой проверке в Интернете становилось ясно, что в Американское добровольческое военно-воздушное подразделение брали только военных летчиков. Позже Джеймса перевели в корпус армейской авиации, и он участвовал в воздушных боях с японцами в небе над Тихим океаном.

В мае 1941-го романтически настроенная идеалистка Селия, которой раньше часто доводилось летать вместе с Джимми, выучилась на пилота и бросила университет, чтобы поступить в военную авиатранспортную службу и перегонять самолеты с фабрик на полевые учения и перевалочные пункты. Когда авиатранспортное подразделение переформировали в ЖАЛО,[2] она продолжила летать, несмотря на все возражения Джимми. Селия видела своего жениха в последний раз. В 1943 году «Мародер», который она перегоняла, разбился при посадке на военную авиабазу Макдилл в Тампе, штат Флорида. Бомбардировщик, печально известный как «Оставляющий вдов», нашел еще одну жертву. По иронии судьбы, Джимми, пилот боевого истребителя, прошел через всю войну без единой царапины.

Члены группы Такмана заучили эту историю наизусть — со всеми нестыковками — и дружно принялись творить из Селии реального человека. Ориентируясь на эксперимент Филиппа, участники сосредоточили мыслительные усилия на образе Селии и попытались создать внутри группы духовную и эмоциональную атмосферу, которая привлекла бы призрака. Уже на начальной стадии они достигли успеха — не без помощи Марка и специального оборудования, установленного в комнате. Теперь члены группы проверяли, какой силы феномен способны вызвать «самостоятельно». Я просматривала досье участников и персонала — свое досье Такман не приложил — в надежде получить представление о каждом, но на бумаге описания выглядели сухими и плоскими. Решив, что с видео мне повезет больше, я сгребла бумаги и диск и повезла домой.

Я поела в компании Хаос, моего хорька. Она крутилась и лазала вокруг, пытаясь, как обычно (и, как правило, тщетно), стащить что-нибудь вкусненькое из моей тарелки. После очередного неудачного покушения исполнялся воинственный танец с прыжками, фырканьем и оскалом мордочки. Сегодня она уже дважды опрокинула стакан и один раз была поймана с поличным на середине стола — злоумышленница пыхтела от усердия и пятилась рывками, волоча в зубках кусок хлеба, — пока я не подыскала ей другое занятие.

— Ладно, дурашка, — сказала я, подхватила Хаос на руки и потерлась носом об ее нос. — Хорошего понемножку. Отправляйся-ка ты в свою банку.

Недавно я обнаружила, что она любит забираться в большую банку из-под майонеза, которую я чуть не выбросила в мусорное ведро. Стоило лишь поставить банку на пол и положить туда один из ее мячиков, и минут десять-пятнадцать — вечность по хорьковым меркам — шалунья кружилась вокруг, катала банку по кухонному линолеуму, заползала внутрь и выскакивала наружу. Когда мячик выпадал, Хаос стремглав бросалась за ним, поскальзываясь и подпрыгивая на гладком полу, ловила и возвращала в банку, затем протискивалась следом, и весь спектакль начинался заново. Улыбаясь ее ужимкам, я поставила диск и села доедать ужин. На экране телевизора замелькали первые кадры с сеансов.

Пока я смотрела, по гостиной то и дело проносились сгустки Мглы, а с полок сыпались безделушки — совсем не обязательно при участии Хаос. Я не стала ничего поднимать, лишь раздраженно отмахнулась от летающих вокруг пузырей. Возросший уровень активности слегка меня беспокоил. В последнее время я слишком пристально вглядывалась во Мглу — по всей видимости, Мгла решила ответить мне тем же.

В первом отрывке видео не было ничего примечательного. Восемь человек сидели за столом и говорили про Селию. Вид у них был смущенный; если не считать нескольких случаев ложной тревоги, ничего не происходило. К началу третьей встречи группа Такмана добилась нескольких постукиваний, а еще стол слегка закачался и сдвинулся с места. На световом щите заморгали лампочки, люстра затряслась. Все это могло быть как результатом технических манипуляций, так и простейшими проявлениями ПК. Мне даже стало интересно, что же так изменилось за последние сеансы. Увы, как и следовало ожидать, на пленке я не увидела никаких признаков Мглы и потому не могла сказать, действительно ли паранормальной активности не было или просто она не отражалась в записи. Качество видео оставляло желать лучшего: диск скопирован в спешке и явно не с оригинального носителя. Это значило, что оценивать реальные способности группы мне придется на завтрашнем сеансе.

Я вздохнула, покачала головой и потянулась к телефону. Чтобы разобраться в механизмах, которыми напичкана комната, без помощи специалиста не обойтись. Я отправила сообщение на пейджер Квинтона и стала ждать звонка. Квинтон — настоящий дока во всем, что касается техники, хотя так и не обзавелся собственным компьютером и телефоном. Он может взломать, переписать или починить все что угодно. Однажды по моей просьбе он установил систему оповещения в машине одного вампира. Каким бы хитрым ни оказалось оборудование Такмана, я сомневалась, что оно сравнится с тревожной кнопкой на запаске под двухдюймовым слоем пыли в багажнике «камаро».

Глава третья

В среду накрапывал дождь. Небо от горизонта до горизонта затянула серая пелена — обычное явление для Сиэтла с середины октября до первых чисел мая. Некоторые утверждают, что такая погода подталкивает к самоубийству — спорное утверждение, если учесть, что уровень смертности в Сиэтле ниже, чем в большинстве американских городов того же размера. Подозреваю, что наша погода скорее сказывается на количестве баров.

На осмотр комнаты для сеансов я решила прихватить с собой хорька, раз уж большую часть времени она была само любопытство. К тому же ее врожденный нюх на этот раз мог пригодиться.

Мы с Квинтоном встретились у административного корпуса. Он стоял поддеревом у входа, одетый в длинный черный кожаный плащ; несмотря на шляпу, несколько дождинок все же исхитрились проникнуть в щетину на подбородке. Длинные каштановые волосы были собраны сзади и заправлены под воротник. Даже внутри, когда мы взяли ключи и поднялись наверх, Квинтон остался в плаще.

— Что там за оборудование? — спросил он.

— Здесь собирается группа, чтобы создать психокинетический феномен. Они проводят сеансы с поддельным привидением. Все сеансы проходят под наблюдением и записываются. Часть результатов можно списать на действия самих участников; остальное на совести техников в аппаратной и подсадного участника. Мне нужно выяснить, каким оборудованием они пользуются, как оно работает и не покопался ли в нем кто-нибудь.