Кэт Лорен – Идеальная ошибка (страница 12)

Мама улыбалась ему так тепло, что невозможно было не ответить ей тем же.

— А после матча автограф дашь?

— Вам?

— Конечно не мне. Я могу взять его хоть сейчас. Моей подруге Инне, для которой второй билет. Мы придем вдвоем за тебя поболеть!

— Хоть десять.

Они оба рассмеялись. Я в очередной раз почувствовала себя лишней на этом празднике жизни.

— Представляешь, — продолжала мама, — она до сих пор всем рассказывает, что у меня зять — знаменитый футболист.

— Ну какой знаменитый...

— Не скромничай.

Она махнула рукой.

— По телевизору будет трансляция?

— Разумеется.

— Вот! Я всем говорю: "Видели? Это наш Ванечка."

Он смущенно потер затылок.

— Лариса...

Ваня всегда называл мою маму просто по имени. Она сразу ему сказала, что никакого отчества, потому что была влюблена в моего молодого человека по уши с первого дня их знакомства.

— Что? Я же правду говорю.

Она поставила перед ним еще один кусочек торта.

— Ешь.

— Мне нельзя столько сладкого.

— Так он же ПП!

— Все равно калории есть.

— Господи... Вот жизнь у вас.

Она театрально всплеснула руками.

— Ничего вкусного нельзя.

— После сезона наверстаю.

— Вот тогда я тебе напеку всего.

— Договорились.

Я сидела рядом, медленно размешивая ложечкой чай, слушала их разговор. Мы сидели здесь уже почти полчаса. Мама успела расспросить Ваню про тренировки, обновленный контракт с клубом, нового тренера, команду, предстоящий матч, билеты, питание, здоровье и даже то, как он восстанавливается после нагрузок, но за все это время она ни разу не посмотрела на меня и не спросила:

«Таня, а как у тебя дела?»

Не поинтересовалась, как прошла моя первая неделя с новым начальником. Не спросила, нравится ли мне работать, устаю ли я. Будто меня здесь вообще не было.

Я сделала небольшой глоток уже остывшего чая. Мама просто очень любит Ваню. И это хорошо. Правда ведь замечательно. Я всегда убеждала себя именно в этом. Было бы печально, если бы мама и мой молодой человек терпеть друг друга не могли. Только почему-то с каждой такой встречей внутри становилось немного пусто.

В какой-то момент я извинилась и поднялась из-за стола.

— Я сейчас.

— Конечно, доченька, — рассеянно ответила мама, даже не отрывая взгляда от Вани, который как раз рассказывал какую-то забавную историю с тренировки.

Я вышла в коридор. В квартире было тихо. Только из кухни доносились приглушенные голоса и звон ложек о фарфоровые чашки. Проходя мимо кладовки, я невольно замедлила шаг. Дверь была закрыта. Она была самая обычная с потертой латунной ручкой, но от одного взгляда на нее внутри все сжалось. По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Я поспешно отвела глаза.

"Не смотри. Просто иди дальше. Я давно выросла. Это всего лишь кладовка. Всего лишь старая дверь.", — повторяла я про себя.

Но сердце все равно застучало быстрее. Я заставила себя отвернуться и пошла дальше. Заперлась в ванной, включила воду и долго мыла руки, хотя они были совершенно чистыми. Затем посмотрела на себя в зеркало. Под глазами появились едва заметные тени. За последнюю неделю я действительно почти не спала. Работа, домашние дела: готовка, уборка, затем снова работа.

Я устало улыбнулась своему отражению и вышла обратно. Не успев сделать и пары шагов по коридору, я услышала мамин голос. Она говорила тихо, почти шепотом, но я услышала.

— Вань...

Я остановилась.

— М?

— Ты Таню совсем запустил.

Повисла короткая пауза.

— В смысле?

— Ну ты посмотри на нее. Она же поправилась.

У меня внутри все оборвалось.

— Последние пару месяцев прямо заметно.

Мама вздохнула.

— Ты же спортсмен. Должен ее как-то мотивировать.

Я продолжала стоять, не двигаясь.

— На тренировки пусть ходит или хотя бы по вечерам гуляет. Ей поменьше есть надо. Девочка молодая, нельзя себя так запускать.

Несколько секунд было тихо, а потом послышался спокойный голос Вани:

— Да, я тоже заметил.

Эти четыре слова ударили больнее всего. Он подтвердил ее слова. Тот, ради которого я каждое утро готовила овсянку без сахара, запекала куриную грудку, покупала обезжиренный творог, отказывалась от сладкого. Ела то же самое, что и он.

Я прикрыла глаза. Можно было сделать вид, что ничего не услышала. Вернуться, широко улыбнуться и продолжить пить чай, как я делала уже много лет, но почему-то сегодня не получилось.

Глубоко вздохнула и вошла на кухню. Разговор оборвался мгновенно. Мама первой подняла на меня глаза. Я спокойно посмотрела сначала на нее, затем на Ваню.

— Мам... — голос прозвучал удивительно ровно.

— Если вы говорите обо мне, то лучше делать это при мне, а не за спиной.

Она заметно смутилась.

— Таня, мы же просто...

— Я все слышала.

Повисла тишина. Я подошла к своему месту, но садиться не стала.

— Да, я действительно немного поправилась.

И не собиралась этого отрицать.