Кэт Линн
Созвездие Кит. Книга первая
1.
На мосту Ватерлоо было безлюдно, но машины изредка проносились на бешеной скорости по пустой ночной дороге. Легкий ветерок трепал деревья. Было прохладно, но пройдя вдоль моста, стало особенно холодно и зябко. Тело моментально покрылось мурашками, а волосы на затылке, казалось, поднялись так сильно, что это можно было заметить со стороны. Черная вода в Темзе не предвещала ничего хорошего, отражая в себе только фонари и звезды, которых сегодня было удивительно много. Да, и за этим ли она пришла сюда? Сколько раз она представляла себя летящей с этого моста в самую пучину реки, представляла, как ее исхудавшее тело поглощают черные воды, как она медленно спускается на дно – все ниже и ниже. Это странное чувство предвидения своей же смерти, будоражило все внутри, переворачивая, так ощутимо, все внутренние органы, и вызывая жуткую тошноту. Крупные капли пота выступили на лбу, тело ломало, ломало так сильно, что хотелось кричать. Вики сунула руки в карманы тонкого плаща и сжала пальцами их подкладку – ничего, пусто. Руки тряслись в бешеном неконтролируемом треморе. Она села на корточки и вывалила из сумки на асфальт все, что там находилось. Маленький белый пузырек предательски покатился от нее, Вики тут же схватила его и потрясла – тоже пусто. Она не хотела в это верить, и дрожащие пальцы с трудом, но справились с крышкой, но нет, чуда не произошло –
пусто. Вики завыла от обиды и швырнула пустую ёмкость на проезжую часть. Она сидела прямо на асфальте, обхватив колени руками, качаясь взад-вперед, прекрасно осознавая свою зависимость. Вики несколько раз хотела покончить с собой, понимая, что не в силах больше всему этому сопротивляться. Она поднялась на ноги и подошла к ограждению моста, вцепилась в него пальцами и посмотрела вниз. Боль в колене была такой сильной, что глушила она ее только сильнодействующими препаратами, но купить их просто так было невозможно, поэтому Вики нашла врача, который за деньги согласился на поставки доз для нее, но все затянулось и она, сама того не осознавая, провалилась в огромную долговую яму. Вики зажмурилась, вспоминая, как она пришла к этой точке невозврата.
Мюнхен, Германия.
Девять месяцев назад.
В раздевалке царил хаос. Вики сидела на лавке и наблюдала за Лео, который корчился от боли, в то время как врачи осматривали его плечо. Ей было жаль его, но соревнования никто не отменял, и это не какой-то местный чемпионат, где им не было равных, а финал гран-при Европы, где после первого соревновательного дня, они шли вторыми. Шанс выиграть был, и был вполне реальным, ведь они подготовили сложнейшую поддержку, за которую можно было получить очень высокие баллы, но сейчас травма Лео ставила чемпионство под угрозу. Вики швырнула в сторону полотенце.
– У нас выход через двадцать минут. Что с ним?
– Виктория, угомонись. Лео не сможет выступать, нужно сниматься с соревнований. – отмахнулась от ее вопроса тренер – мисс Коган.
– Нет! Вы в своем уме? Мы не можем отказаться от всего так просто! – воскликнула Вики. Ее амбиции в тот момент были превыше всего, даже здоровья собственного партнера. Вики с детства мечтала о таких высотах, и бросать это не собралась, следуя своим принципам и целеустремленности до самого конца, хотя иногда ей казалось, что все это лишь ширма, маска, за которой она прятала все свои страхи, это просто защитная реакция – казаться сильной и независимой. На деле же все было иначе – Вики боялась сделать что-то не так, боялась, что ее начнут ругать или критиковать, а спрятаться за маской амбициозной девочки было проще всего, ведь ее уважают и даже боятся. Удобно, не так ли?
– Он не сможет кататься, пойми же!
– Я смогу, но ту поддержку не сделаю. – Лео поморщился, когда врач ввел ему в плечо обезболивающий препарат. Вики оживилась.
– Сможешь! Ты должен!
– Я не уверен! Если я тебя уроню? – Лео выпучил на нее глаза. Мисс Коган покачала головой, сложив руки на груди.
– Не дури, Уотсон!
– Он сможет! Я отскочу, если что-то пойдет не так!
– Ты угробишь и его, и себя! Я этого не допущу! – тренер была в гневе, как и Вики, которая хотела сейчас разнести в этой раздевалке все. Или забиться в угол и разрыдаться?
– Лео, идем. Мы не будем делать поддержку. – Вики вздернула подбородок, хотя Лео знал, что она не отступит. Так и случилось, при выходе на лед, Вики шепнула ему, что они обязаны отработать программу так, как было задумано. Лео хотел возразить, но она вцепилась в его руку и крепко сжала ее, показывая свой боевой настрой. Сделав круг по льду, Вики и Лео встали друг напротив друга, заняв исходную позицию для предстоящего проката. Они смотрели друг другу в глаза, будто обмениваясь немыми сообщениями на каком-то подсознательном уровне. Лео шепнул «не стоит», но выступление уже началось. Они скользили по льду плавно и ровно. Вики чувствовала эйфорию и легкость, но тревога затаилась где-то внутри, когда руки Лео при первой же поддержке задрожали, но этого, кажется, никто не заметил. Они разъехались в разные стороны, Вики должна была на скорости попасть в его руки, а Лео – поднять ее и удержать на одной руке над собой. Набрав скорость, Вики летела к партнеру. Когда она почти приблизилась к нему, увидела страх в глазах Лео, и этот страх тут же передался ей. Партнер поднял ее над собой, Вики видела трибуны, но потом полетела головой вниз. Лео тоже рухнул, сломав ей своим телом ногу. Боль пронзила ее колено. Болевой шок. Потеря сознания. Так и закончился тот чемпионат, как и карьера Вики в фигурном катании.
Очнулась Вики в больнице Мюнхена спустя почти сутки. Она не чувствовала ногу. Стало еще страшней, чем на том злополучном прокате. Вики испуганно начала искать в себе силы, чтобы пошевелить ногой, но не смогла. Страх того, что она осталась без конечности, превратился в жуткую панику. Так случилась ее первая паническая атака, спустя почти семь лет после того, как она научилась с ними бороться. Вики откинула одеяло в сторону и заплакала, увидев свою ногу в гипсе. Слезы непроизвольно хлынули из глаз. Она рыдала, утирая сырые щеки и нос рукавом больничной сорочки. В палату вошел Лео, он замер, увидев, как его партнерша заливается слезами.
– Вики?
– Ч-что с-случилось? – глотая слезы, выдавила из себя Вики. Лео осторожно прошел ближе, но в глаза девушке не смотрел.
– Ты упала, я упал на тебя…прости, Вики.
– Когда меня выпишут?
– Пока не знаю, колено раздроблено. Тебе поставили пластину.
– Раздроблено… – выдохнула Вики. Все внутри оборвалось в один момент, она знала, что это за травма и к чему ведет. Это был конец. Разум не хотел верить в это, но здравый смысл настаивал на своем. Вики сжала пальцами простыню на кровати.
– Уйди…
– Но… – Лео не договорил. Вики пронзила его суровым взглядом, по которому все было и так понятно.
– Ты сама виновата! Твоя принципиальность вредит тебе самой. Ты одна этого не понимаешь. – Лео резко замолчал. Вики швырнула в него вазу для цветов, которая стояла на прикроватной тумбочке. Как она нашла в себе силы сделать это, она не понимала до сих пор. Лео успел выскочить в коридор, а ваза ударилась о дверь и разлетелась на мелкие осколки, как и жизнь Вики в тот момент.
Прошло два месяца. Два месяца в больнице Мюнхена, два месяца реабилитации и одиночества, два месяца на осознание того, что все закончилось. Тренер сказала, что Лео будет выступать с другой партнершей, а Вики пожелала найти работу и забыть о спорте, чтобы поберечь свое здоровье. Звучало, как угроза. Вики не верила в то, что ее карьера так рухнет – громко и неожиданно. Все новостные паблики пестрили неудачными фотографиями с чемпионата, писали, что карьера Уотсон закончена. Было больно и обидно. Еще и боли в колене становились все сильнее и невыносимее. Она жалела себя и ей хотелось, чтобы ее жалели все. Она писала слезливые посты в интернете, надеясь на поддержку поклонников, но так ее и не получила. Все винили ее в том, что случилось, винили в эгоизме и завышенных требованиях к другим. Не выдержав обвинений и хейта, она просто удалила свой аккаунт – шаг слабого человека, шаг непривыкшего к критике человека. Вики стала слабой, она упала снова, а вставать не хотелось. Да, и стоять-то она не могла. Было больно. Возможно, она сама в своей голове смешала боль физическую и душевную, превратив все это в одну огромную, неутолимую ничем. Если физическую боль и можно было, как-то притупить, то душевную – никак. Тогда-то доктор и выписал ей сильные обезболивающие, но Вики пила их не теми дозами, которыми было велено, а почти в два раза больше нормы. Одна доза – для больного колена, другая – для души. Вики не хотела чувствовать никакую боль, но все еще чувствовала. Зависимость она ощутила в полной мере, когда вернулась в Лондон, и не смогла купить таблетки из-за просроченного рецепта, Вики закатила истерику прямо в аптечном пункте. Потом она покупала более слабые обезболивающие по рецепту мамы, которая на тот момент болела раком, но их эффекта не хватало. Она воровала таблетки у мамы, не думая о том, что слабой больной женщине они были необходимы гораздо сильнее, нежели Вики с ее новым «увлечением». Вики ругала себя за это, но ничего не могла с собой поделать. Когда маме стало хуже, и ее госпитализировали, с таблетками стало совсем туго – мама получала их в больнице, а ее рецепта у Вики уже не было. Дикая мысль пришла тогда ей в голову, за которую ей даже не было стыдно – она подделала даты на рецепте, но фармацевт заметил это и не продал препарат. Вики психовала, злилась, ее ломало от зависимости, в которой она боялась себе признаться. Маме же становилось хуже, нужны были деньги на лечение. Вики продала все украшения, ценности, технику, машину матери. В гараже остался только старенький «Форд» отца, который стоял без дела уже почти восемь лет, с того самого момента, когда отец ушел из семьи, а ушел он, узнав о болезни мамы. Вики ненавидела его, всем сердцем ненавидела. Болезнь мамы на время угасла, но в итоге она все равно не справилась. Спустя два месяца после возвращения Вики в Лондон, мама умерла. Вики осталась совершенно одна, именно этого момента она и боялась. Тогда в больнице она и познакомилась с Кевином, врачом, который поставлял ей таблетки. Денег на них не хватало. Вики работала в кафе официанткой, а когда были выходные, то подрабатывала уборщицей в бизнес-центре, но денег не было все равно. Кевин все еще шел на уступки, давал ей таблетки в долг, а долг рос, рос с немыслимой скоростью, но Вики даже не замечала этого, ведь ее зависимость была сильнее материальных проблем.
