Кэт Линн – Когда выйдет солнце… (страница 7)

– Мне пора. Ты ничего не слышала и не видела, меня в том числе. – Кайл сунул рацию в нагрудный карман и быстро зашагал в ту сторону, откуда они пришли. Мика удивленно смотрела ему в спину, не совсем понимая, что происходит. Снова тревога, и снова в порту? Это уже не случайность.

Когда Кайл скрылся за домом, Мика рванула следом за ним. Протиснувшись в узкий проулок, она медленно двинулась в сторону порта, ведь, наверняка, миротворцы поехали именно туда. Вот только Мике пришлось идти пешком, а не ехать, в отличии от них, на машине. Вскоре она потеряла из виду внедорожник миротворцев и смогла выйти на широкую улицу. Было темно, только редкие фонари подавали иногда свой светлый «привет». До порта было довольно далеко, ноги уже ныли от узких сапог, и Мика даже на пару минут остановилась, чтобы отдышаться. Шла она долго, плутая между улицами уже засыпавшего города. Она понимала, что может уже никого не застать в порту, что не услышит уже ничего интересного. Когда порт показался где-то внизу возвышенности, на которой располагался город, Мика остановилась. Она была когда-то здесь с отцом, и знала тропинку, которая пролегала среди голых пожелтевших деревьев. Туда-то девушка и направилась, чтобы на главной дороге не встретить никого. Тропа стала круче, особенно на спуске, с корнями деревьев, которые торчали из земли будто растущий на глазах забор. Мика запиналась о них, но настырно шла вперед. Вот уже отчетливо стал слышен шум волн, которые бились о неровные берега. Мика юркнула к высокому забору, за которым было море и прошла вдоль каменного ограждения в сторону построек – небольшие каменные бараки, которые еще не до конца были достроены, в них планировалось развернуть лаборатории, а потом и возвести само здание порта. Мика прислушалась, кроме шума волн не слышно было ничего, будто и тревоги-то никакой не было. Было пугающе тихо. Вдруг раздался протяжный свист, затем глухой всплеск, а потом все, как в замедленной съемке. Мика поняла, что это взрыв. Огромный водяной гриб возвысился над морем, в секунду рухнув вниз, с оглушающим гулом. Страх сковал тело. Мика понимала, что нужно бежать, что через пару минут вода будет здесь, зная ее свойства и силу взрыва. Девушка побежала в сторону леса, чтобы подняться хотя бы на какую-то высоту. Все произошло так быстро, что она не поняла, как смогла мгновенно сорваться с места, но она бежала, чувствуя, как тело само несет ее вперед, вопреки физике и возможностям, но этот бег был недолгим. Внезапно ее будто кто-то схватил за ноги и поволок назад – это была вода. Огромная волна повалила забор, выбила окна в зданиях, смыла крыши, разломала стены, оголяя арматуру, на которой они держались. Мика трепыхалась, с головой поглощенная водой, пытаясь вынырнуть и не захлебнуться. Все было тщетно – вода держала крепко. Мика барахталась, а волна с огромной скоростью уже отливала назад, катясь вниз по склону. Тело девушки с обломками и мусором несло в сторону моря, и выбраться из плена этого цунами она не могла. Внезапно ее тело впечаталось во что-то твердое. Было безумно больно, особенно где-то в левом боку, его будто что-то проткнуло. Мика закричала от боли, глотая грязную соленую воду, которая била ее в лицо. Нащупав рукой торчащую арматуру, она крепко сжала ее пальцами, чтобы хоть так удержаться, пока вода отступит. Вода хоть и отступала с большой скоростью, но ее все еще было очень много. Рука, сжимающая арматуру, занемела, и пальцы уже было не разжать, тело ныло от боли, бок горел, и его щипало от соленой воды. Сознание покидало ее, но Мика старалась не рухнуть в воду, чтобы ее не унесло в море. Прошла, кажется, целая вечность, пока волна не отступила. Мика тряслась, пытаясь разжать пальцы. Она посмотрела вниз и заплакала, увидев кусок стекла, который торчал из ее бока. Кровь хлестала из раны, а пальцы мертвой хваткой все еще держали арматуру. Мика с трудом разжала их и повалилась вперед. Стекло вышло из ее плоти, напоследок резанув больно края раны, и осталось в разбитой раме окна. Девушка упала лицом в сырую землю. От острой боли свело все тело, и Мика все-таки не удержала себя в реальности. Ей казалось, что она провалилась в темноту. Было страшно, она барахталась в этой темноте так же, как в воде, которая хотела утянуть ее в свой плен, и тут у нее тоже ничего не получалось, ведь тьма была не ощутима, как вода. Когда Мика устала сопротивляться, она расслабилась и полетела вниз, в неизвестную бездну, которая ее звала.

Мика приходила в себя пару раз, она не видела, что происходит, да и слышала плохо – от взрыва ей заложило уши. Она помнила, что ее кто-то нес на руках, помнила грубый мужской голос, который громко говорил: «Подгони машину ближе! Звони Уоррену! Пульс есть! Ну, же! Живее! Чего застыл?». Потом она пришла в себя, когда ее куда-то везли, шумел мотор, покачивало, а кто-то прижимал пальцы к ее шее, видимо отсчитывая пульс, и снова этот же голос, но что он говорил на этот раз Мика не разобрала, снова теряя сознание.

3.

В ушах звенело, противно и громко. В коридоре слышались голоса, тихие, слов было не разобрать, но там точно был отец, и тот голос, который ее спас, по крайней мере, Мика так думала, и помнила его очень хорошо. Кроме знакомых голосов, был еще один – его она не узнавала. Мика попыталась открыть глаза, но не получилось, хотя она понимала, что в сознании и эта уже не та тьма в глазах, в которую она недавно падала. Все тело затекло, она его просто не чувствовала, а когда попыталась пошевелиться, то каждую клетку пронзила острая боль. Казалось, болели даже ногти и волосы. Мика с трудом смогла поднять веки. Яркий белый свет ударил по глазам внезапно и больно, слезы огромными горошинами посыпались наружу. Она завыла от боли. Дверь тут же распахнулась и в палату, где была Мика, вбежали несколько человек. Чьи-то грубые пальцы коснулись ее лба.

– Тише, тише. – шептал незнакомый голос, который она слышала в коридоре. Мика, наконец, смогла медленно открыть глаза снова. Силуэты у кровати расплывались, и понадобилось время, чтобы взгляд сфокусировался, и прошла затуманенность после долгого небытия. Мика посмотрела сначала на того, кто стоял к ней ближе всех – это был высокий мужчина, на вид лет сорока, в белом костюме – врач, и это не простой госпиталь, а госпиталь корпуса Мира, это можно было понять по нашивкам на медицинском костюме. Мужчина внимательно смотрел на нее, его взгляд был заинтересованным, но этот интерес был чисто профессиональным. Рядом с врачом стоял отец – взволнованный взгляд, в котором Мика заметила уже знакомый упрек и недовольство – в этом весь отец, он все равно обвинит во всем, что случилось именно ее любопытство. Рядом с отцом стоял статный высокий мужчина, на его военной форме были нашивки главнокомандующего. Лицо показалось Мике очень знакомым, он ей кого-то напоминал. Смотрел военный на нее с каким-то любопытством, пристально разглядывая ее лицо. Может, заметил цвет ее глаз? Когда Мика перевела взгляд на следующего присутствующего и тут же поняла, кого ей напомнил незнакомец-военный, – Кайла, который стоял у кровати в ее ногах, и испуганно смотрел на нее, испуганно и даже как-то тревожно. Неужели, он волнуется за нее? Мика почему-то задержала взгляд именно на нем, но потом снова посмотрела на мужчину-военного – это был его отец, они были очень похожи. Врач что-то сказал отцу Мики и тот лишь кивнул.

– Выйдите, мне нужно осмотреть ее. – коротко бросил врач. Мужчины молча ретировались к двери и тут же за ней все послушно скрылись.

Пока врач осматривал рану на боку Мики и менял повязки, девушка, лежа на боку, рассматривала палату, которая отличалась от всего, что она когда-то видела, кристальной чистотой и белизной. Белый цвет был на столько чист, что резал глаза. На единственном окне в палате висела широкая плотная штора, которая не позволяла увидеть, что происходит за стеклом – день или ночь. В углу была узкая дверь, которая была приоткрыта, и Мика заметила там санузел. В другом углу стоял белый стол и два стула, которые были задвинуты под этот самый стол. Мика поморщилась, почувствовав, как рану на боку защипало. Врач чем-то обрабатывал ранее наложенные швы.

– Потерпи. – пробурчал он. Мика сжала пальцы в кулак, впиваясь ногтями в ладони, когда поняла, что может, наконец, пошевелиться. Когда ее тело снова приняло исходное положение – перевернулось на спину – она посмотрела на врача, который взял с прикроватной тумбочки стакан и отошел в сторону.

– Силы есть? С тобой отец хотел поговорить. Сможешь? – врач набрал воду из-под крана и вернулся к постели своей пациентки.

– Да. – прохрипела Мика, понимая, что во рту пересохло. Она закашлялась. Врач помог ей приподнялся, подложив под спину большую подушку. Мика приняла из его рук стакан с водой и две красные капсулы. Руки дрожали, поэтому пришлось позволить врачу придержать стакан, чтобы не расплескать воду.

– Если станет хуже, сразу говори, не терпи. Таблетки снимут немного боль.

– Хорошо. Спасибо. – шепнула Мика. Врач вышел из палаты, и спустя всего мгновение его сменил отец, который нерасторопно подошел к постели дочери.

– Пап…

– Тихо, все нормально. – отец сел на край постели и коснулся пальцами руки дочери, но Мика видела в его взгляде упрек и недовольство, хотя на другое она и не рассчитывала.