Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 31)
Ариэль вернулась поздно вечером в понедельник. Когда она постучала в мою дверь, дорожные сумки все еще были у нее в руках.
– Слава богу, ты еще не спишь.
– Что случилось?
– Почему бы тебе не спуститься вниз? На кухне есть виски, а мне действительно нужно выпить перед этим разговором.
– Конечно. Дай только сохраню то, что написала.
– А я пока заброшу сумки к себе комнату. До встречи внизу.
Она налила нам почти полные стаканы виски, и сразу же залпом выпила половину своего.
– Послушай, ты пробовала с кем-нибудь говорить об этом амулете?
– Ты имеешь в виду это? – Я вытащила кулон в виде песочных часов из-за выреза блузки. Я так привыкла его носить, что больше не замечала его.
Ариэль кивнула.
– Конечно. Все мы – ты, Марин, Бет, Эван – обсуждали договор с фейри, дань и все, что с ней связано, но никогда конкретно не говорили об амулете. Хотя запрета на это как бы не существует. Что весьма странно, как мне теперь кажется.
Действительно, не понятно, почему нас не предостерегали против того, чтобы обсуждать столь щекотливую тему с посторонними. Представьте себе, вдруг кто-нибудь выступает с заявлением: сказки о фейри не выдумка – они существуют на самом деле. И большая часть знаменитых художников, артистов и писателей добились столь головокружительного успеха отчасти потому, что они провели некоторое время в волшебном мире, служа его обитателям.
– Да, это и в самом деле странно, – подумав, сказала я. – Нас никто не предупреждал, что эта тема под запретом, и в то же время до сих пор не было ни малейших слухов или даже намеков на существование подобного договора между фейри и людьми, и уж точно никто не заикался о том, что происходит с человеком после семилетнего пребывания в Волшебной стране.
– А им и не надо ничего запрещать. Попробуй обсудить это с кем-то, кто не находится на территории «Мелеты», и ты увидишь, что не в состоянии это сделать.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что ты чисто физически не сможешь произнести ни звука. В пятницу я отправилась на встречу с подружкой. После того, как мы обменялись новостями, разговор пошел о том, собираюсь ли я оставаться в «Мелете» или нет. И хотя нам тяжело быть далеко друг от друга, она полностью поддерживает меня в моем желании тут остаться, разумеется, если я сама этого хочу. – Она бросила быстрый взгляд в окно, обводя пальцами край стакана. – Поэтому я решила немножко поприкалываться, и спросила, как она отнесется к тому, если я буду отсутствовать семь лет. И представляешь, не смогла задать этот вопрос. Просто не смогла выдавить из себя ни слова. Горло перехватило так, словно у меня начинался приступ аллергии каждый раз, когда я пыталась сказать что-нибудь на эту тему.
– Должно быть, ужасное ощущение, – заметила я.
– Не то слово. А потом стало еще хуже. Ведь я не могла этого просто так оставить, и пыталась всем все рассказать. Всеми возможными способами, какие только могла придумать. Ничего не срабатывало. Я не только не могла выражать вслух свои мысли – электронные письма возвращались обратно. Мобильный начинал перезагружаться по десятому кругу. Даже чертова ручка, которой я попыталась написать обо всем на бумаге, разлетелась на куски у меня в руке.
Она допила свой виски и тут же налила еще.
– Тогда я вернулась сюда. И не успел микроавтобус, в котором я ехала, въехать в ворота, как слова ручьем полились у меня изо рта, и я смогла болтать о фейри, всей этой истории с данью и магическими штучками, а водитель только кивал и поддакивал, словно мы с ним обсуждали погоду.
– С тобой сейчас все нормально? – спросила я.
– Нет, совсем не нормально. Я не могла говорить, Имоджен. А ведь я во всем этом даже толком не участвую. У меня нет песочных часов, и я ни за что на свете не собираюсь отправляться в Волшебную страну, даже если бы они у меня были. Все что я сделала, это согласилась поехать в «Мелету», и тем не менее,
Ариэль сделала еще несколько глотков, глаза ее блестели от возбуждения.
– Мой голос делает меня тем, кто я есть, а они могут его у меня забрать. Уж не знаю, как при этом можно чувствовать себя нормально.
Я протянула ей руку, и она крепко ухватилась за нее.
– Значит, ты здесь, чтобы собрать свои вещи и уехать, так? – спросила я.
– Ну, уж нет. Раз они способны на такие гадости, мой отъезд ничего не исправит. Вся эта потусторонняя жуть будет доставать меня еще больше, ведь мне не с кем будет там об этом поговорить. Я даже не смогу никому объяснить, почему уехала из «Мелеты». Поэтому, нет, я ни за что не уеду. Останусь здесь до конца, потому что уж если они способны сотворить со мной такое, способны отобрать мой голос, значит, я возьму от них все, что смогу, в качестве платы. Я буду жить в этом доме, есть их еду и использовать все это время, чтобы создать что-нибудь по-настоящему гениальное, и в конечном итоге, отплачу им за все эти мерзкие штучки. Устрою им веселую жизнь.
– И чем именно ты собираешься заняться?
– Я подумываю о том, чтобы сменить проект.
– Больше не хочешь сочинять рок-оперу про Жанну д’Арк?
Она допила виски из стакана, и ее зубы сверкнули в широкой улыбке, и были в этой улыбке сила и решимость.
– У меня неожиданно появилось желание исследовать, как можно обойти запрет на выражение мыслей с помощью голоса, причем не обязательно магическими способами. Думаю, стоит затеять проект, который поможет мне донести все, что я хочу сказать, когда я уеду отсюда.
– Будь осторожна, Ариэль.
– Да перестань, Имоджен. Ты же знаешь, каковы законы творчества. Никто никогда не создал бы великих произведений искусства, если бы не умел рисковать.
Глава 16
Я полезла в ящик письменного стола за новым блокнотом, и моя рука наткнулась на ту самую связку пафосных писем, адресованных «Томасу, моей истинной любви», и подписанных «навеки твоя, Дж.», которую я нашла в библиотеке. С тех пор произошло так много событий, что я совсем о них забыла. В комнате запахло розмарином, когда я вытащила письма из ящика. Развязав ленту, я снова принялась их читать.
Теперь я замечала те странности, на которые раньше не обращала внимания. Среди любовных клятв и заверений в верности проскальзывали постоянные намеки на семилетнюю разлуку. Я устроилась в кресле и прочла их еще раз, на сей раз медленно и вдумчиво.
Я снова перевязала конверты лентой с печатью, и спустилась в кухню.
– Привет, Имоджен, – сказала Ариэль. – Взгляни-ка на это.
Она открыла входную дверь. Неизвестно откуда взявшаяся огромная коробка, наполненная обогревателями, свечами и одеялами, стояла на террасе. По верху коробки шла странная надпись: ПРОТИВОБУРАННЫЙ КОМПЛЕКТ БЕЗОПАСНОСТИ.
Дополнительные вязанки дров для камина были навалены вдоль стены дома. Отдававший металлом запах снега наполнял морозный воздух.
– Неужели все так серьезно? Или такая забота тоже часть предусмотренного пакета услуг? – спросила Ариэль. – Потому что, как по мне, это уж слишком. Ведь идет небольшой снежок, и только.
Я вывела прогноз погоды на дисплей телефона.
– Думаю, все действительно серьезно. Синоптики обещают сильную метель, к завтрашнему утру выпадет не меньше фута снега. – Я обхватила себя руками и принялась прыгать, чтобы согреться. Доски террасы трещали и скрипели, почти так же, как деревья под напором ветра. От нашего дыхания в воздухе плыли облачка пара. Низко нависающее небо было серым, по нему, как напоминания об уходящей осени, летели редкие потрепанные листья. Они кружили в воздухе и медленно падали на землю.
По ступенькам крыльца взлетела разрумянившаяся Марин.
– Как же холодно! А вы двое что тут делаете?
– Ждем метели. Похоже, будет снежная буря.
– Следовало ожидать! Бедро страшно болит, – сказала Марин, прижимая руку к левой ноге. Она когда-то упала и сильно ударилась, отрабатывая па-де-де на занятиях, и хрящ тазобедренного сустава треснул. Старая травма давала о себе знать в холодную и ненастную погоду сильными болями.
Все наши телефоны одновременно запищали. Пришла рассылка, что надвигается сильная метель, и что во все дома обитателей «Мелеты» были доставлены необходимые запасы.
– Я всегда мечтала оказаться в домике, занесенном снегом. Купание в снегу, горячий шоколад и все такое. Это будет просто замечательно, – сказала Ариэль.
– Ариэль, дорогуша, откуда ты родом? – спросила Марин.
– Из Майами. Никогда в жизни не видела снега!
– Ну-ну, продолжай верить, что метель это сущий кайф, – произнесла Марин, входя в дом.
– Непременно, – парировала Ариэль. – Мой энтузиазм неподвластен воздействию холода и сарказма.
Я решила приготовить большую кастрюлю супа, который можно долго помешивать на медленном огне. Ариэль разожгла камин, и когда в небе поплыли первые снежинки, мы с ней вышли на улицу. Счастливо улыбаясь, она ловила их языком и кружилась, пока ее волосы не запорошило снегом.