Кэт Ховард – Розы и тлен (ЛП) (страница 27)

– Конечно, но когда у меня будет достаточно денег, чтобы самой платить охране, или швейцару, которые будут знать, что я могу уволить их, если они ее пропустят, согласись, это будет совсем другое дело.

Хотела бы я ей поверить. Но уже много раз до этого верила, что, наконец, освободилась от мучительницы, и каждый раз ошибалась. Наша мать всегда умудрялась найти нас и появиться в самый неожиданный момент, как всегда, пытаясь отравить нам жизнь. Иногда мне даже казалось, что мы с сестрой никогда не будем в безопасности, пока она не умрет.

– Так оно и будет, поверь, – повторила Марин, беря меня за руку. Ее шрамы побледнели, и я могла их заметить только потому, что знала, что они там были. Мои же, напротив, отчетливо выступали на коже. Держа ее за руку, я чувствовала, что моя ладонь горит в том месте, где была обожжена.

В тот же день после обеда я постучала в дверь домика Бет, и теперь стояла, сунув руки в карманы куртки, чтобы спрятать их от ноябрьского холода.

– Имоджен. Я ждала тебя. Проходи.

С замиранием сердца я готовилась увидеть какие-нибудь чудесные изменения в ее доме, следы магии фейри, которые она все еще носила на себе. Но ничего такого не заметила. Все оставалось по-прежнему, хотя мир безвозвратно изменился.

– Скажите, ваша первая книга, та, которая получила премию «Оранж»… Она ведь вышла через семь с небольшим лет после вашего ученичества здесь? – Я назубок знала ее библиографию, от корки до корки прочитала все ее книги, но это примечательная подробность ускользнула от моего внимания.

– Вижу, вы хорошо изучили мою биографию. Да, я провела в Волшебной стране семь лет в качестве дани. Хотите кофе? Вы, наверное, устали. Эта скачка отнимает у нас всех так много сил, особенно, если вы пересекаете границу между мирами в первый раз. Я знаю нескольких людей, которые после этого вообще отказались туда ходить.

– Нет, спасибо. Не нужно кофе.

– И вы, конечно, сердитесь на меня. Считаете, что я должна была рассказать вам заранее. И думаете, что теперь я должна ответить на ваши вопросы. Знаете, Имоджен, я буду просто счастлива это сделать. – Она помешала «Эрл Грей» в заварочном чайнике в виде розовой свинки. – Но сами подумайте, что бы вы сказали, если бы, вручая вам цепочку с амулетом, я бы заявила, что это ваш билет в Волшебную страну?

– Я бы вам не поверила. – Я прислонилась к столешнице, пытаясь не упасть.

– Понятно. Значит, не поверили бы. Но сейчас другое дело, вы уже имеете некоторое представление о том, каковы ставки в этой игре, и настало время серьезно подумать о том, что значит для вас ваше литературное творчество. Достаточно ли оно важно для вас, чтобы принять условия игры и отправиться в мир фейри? И самое главное – настолько ли оно важно для вас, чтобы попытаться превзойти талантом вашу сестру, чтобы стать той, кто попадет туда?

Когда слова произносятся вслух, даже если ты их и ожидаешь, это придает мысли завершенность и убедительность, подтверждая твои опасения. Потому что в этом и состояла ирония судьбы – если бы я стала избранной, Марин бы проиграла, а ведь она так стремилась попасть в Волшебную страну, по крайней мере, не меньше, чем я сама. Сердце заныло, резкий спазм перехватил живот.

Бет сунула мне в руки дымящуюся кружку.

– Я знаю, что вы предпочитаете кофе, но сейчас этот напиток пойдет вам на пользу. Это мятный чай. Он вас успокоит.

Чай на вкус напоминал мятные пастилки для освежения дыхания, но после пары глотков спазмы действительно прекратились.

– Мне надо что-то предпринять по этому поводу?

– Прежде всего, вы до весны должны принять решение. Хотя, если вы рассматриваете такую возможность, вам следует поработать над книгой немного больше. Текст должен быть полностью отшлифован. Вас ждет прослушивание. – Взгляд ее на мгновение стал отсутствующим, а потом она вновь взглянула на меня. – Впрочем, ближе к делу мы это обсудим. В конце концов, это ничем не отличается от любого другого творческого конкурса. Единственное, на что вы можете влиять, это качество вашего сочинения, вот и постарайтесь сделать книгу как можно более впечатляющей, а в остальном, пусть все идет как идет.

Пальцы мои свела судорога, и я так сильно сжала кружку, что не могла опустить ее на стол. Я вся дрожала, глаза застилала серая пелена.

Бет обняла меня одной рукой за талию, и осторожно забрала кружку у меня из рук.

– Пойдемте на диван. Вы устали, и пережили сильное потрясение.

Она довела меня до дивана, помогла снять ботинки, так как мои руки не слушались, и я никак не могла развязать шнурки. Бет укрыла меня мягким одеялом, явно ручной вязки, подоткнув его со всех сторон.

– Отдохните немного. Поспите. Оставайтесь здесь столько, сколько захотите.

Я поплотнее закуталась в одеяло и закрыла глаза. Было так спокойно, тепло и уютно, что мне показалось, что я наконец очутилась в волшебной сказке. Именно такой, какими я их представляла раньше, пока не узнала, что они могут быть не такими уж добрыми.

Глава 14

Пусть все идет, как идет, сказала Бет. Как будто вся эта история с данью, фейри и возможностью получить в этой жизни все, о чем я когда-либо мечтала, – это то же самое, что гадать, сочтет ли редактор стиль моей книги достойным, или расстраиваться, если выпадает неудачный для творчества день, когда все написанные слова кажутся плоскими и невыразительными, и тебя начинают охватывать сомнения в собственном таланте. Но я не могла просто так пустить все на самотек – удивительный мир лежал прямо за стенами моего дома.

Поглощенная этими мыслями, я быстро, напрягая все силы, бежала через лес, раскинувшийся на территории «Мелеты». Бежала мимо голых деревьев, теперь больше похожих на скелеты, которые четко вырисовывались на фоне неба цвета серого мрамора. Через первый снег, который покрывал землю, словно пушистый белый пух. Он еще не задерживался на земле – время для этого еще не пришло, – но все вокруг было подернуто изморозью. Ветви хлестали меня по рукам, цеплялись за волосы, я чувствовала жжение в легких, в ногах, но бежала и бежала в безнадежной попытке скрыться от пугающей действительности.

И все же, территория «Мелеты», по которой я сейчас бежала, казалась мне странной и незнакомой, и я почувствовала непреодолимое желание отыскать место, где наш мир и мир фейри пересекались. Деревья, земля, река не изменились, все казалось прежним, таким, каким было всегда, и эта обыденность вызывала у меня отчаяние, потому что я знала – это лишь иллюзия. Я не верила своим глазам, потому что все это время была слепа и не замечала истины, которая была совсем рядом.

Волшебные сказки оказались совсем не похожи на те, которые я читала в детстве.

Я бежала, пытаясь заглушить мысль о том, что совсем себя не знаю. Я долгими часами размышляла, пытаясь понять, что есть такого в моем творчестве, в словах, ложившихся на бумагу, что принесло мне амулет в виде песочных часов, гадала, что может повлиять на то, выберут меня фейри или нет. Я не знала правил отбора, да и вряд ли могла бы что-то изменить, даже если бы знала, но мне все же хотелось во всем разобраться, хотелось понять, что надо сделать, чтобы при решающем выборе чаша весов качнулась в мою пользу.

Но при всей странности и неопределенности, при ощущении, что я прошла сквозь зеркало, вместо того, чтобы просто остановиться и всмотреться в отражение в нем, я знала, что изменилось лишь мое восприятие мира. Все вокруг казалось ложью лишь потому, что я поняла, что за фасадом обыденности прячется иной, невидимый мир.

Трава под ногами была обычной травой. Я по-прежнему находилась в «Мелете». Мой писательский дар был только моим достоянием, и я приехала сюда, чтобы попытаться изменить свою жизнь. Я все еще была в состоянии это сделать. В этом отношении для меня ничего не изменилось. Даже если бы я не видела фейри, обитавших рядом со мной, я все еще могла писать свои волшебные сказки. Может, они и не отражали всей правды, но я все же могла вложить в них всю свою искренность и талант.

Я твердила это себе, но не верила собственным словам.

Ведь все в моем мире безвозвратно изменилось.

Ветер усилился, и пошел густой снег, быстро покрывавший землю белым одеялом. Песочные часы прыгали у меня на груди. Уже опускались сумерки, когда я пробегала мимо домиков наставников. Когда я только приехала сюда, казалось, что дни тянутся бесконечно, но теперь темнело рано. Даже небеса помогали хранить тайны «Мелеты».

Пробегая мимо танцевальных студий, я решила проверить, есть ли свет в студии Марин. В ту же минуту мой мерзкий внутренний голос подсказал мне, что если я хочу стать избранной, то должна быть вдвое лучше моей сестры, потому что возлюбленная Гэвина имеет явное преимущество перед остальными. Я сколько угодно могла загонять этот голос на задворки моего сознания, приказывать ему заткнуться, игнорировать его, но не могла заставить его замолчать, и ненавидела себя за это.

Если фейри выберут меня, это будет означать поражение Марин. Мне было наплевать на остальных соискателей – я не принимала их в расчет. Исполненный зависти голос твердил: есть место только для одного человека, и на него претендуют две сестры, которые и будут за него бороться. В результате, как в сказке Шарля Перро «Подарки феи», одна будет ронять с каждым словом драгоценные камни и лепестки роз, а другая – жаб и змей. И не важно, что обе будут страдать от этого проклятия – одна из них все равно будут лучше другой.