Кэт Ховард – Бессердечие магов (страница 9)

– Я люблю ночь.

Воздух остужал ее разгоревшиеся щеки, а расстояние было достаточно большим, чтобы она вновь обрела привычную устойчивость – после столь масштабных чар и их отката. Боль превратилась всего лишь в фоновый шум, но остатки магии продолжали гореть у нее в крови, пока она шла мимо тепла и света ресторанов и баров, мимо чудесно оформленных магазинов. Проходя мимо них, она чуть замедлила шаги, любуясь нарядными витринами, цветами и узорами – словно волшебная наркотическая сказка, разукрашенная по последней моде. Она жаждала вот такой красоты: броской и странной. Такой, какой должна быть магия.

Шесть месяцев тринадцать дней. Столько времени она провела вне Дома Теней. Не на свободе – пока нет. Но вне. В это становилось все легче поверить: на прошлой неделе она целый день провела, не возвращаясь мыслями к тому, что вдруг именно сегодня Шара передумает, заставит ее вернуться навсегда, закрыв все двери. Да, подобное было невозможно: ее магия уже однажды вскрыла эти двери – и сможет сделать это снова. Тем не менее существовал такой тип ужаса, которому не было дела до реальности: страх, прячущийся в глубине ее сознания, пожирающий ее изнутри. Сильнее всего он рвал ее по ночам – и это ей тоже было ненавистно. Однако она провела вне Теней уже достаточно времени, чтобы спать почти всю ночь напролет – почти каждую ночь. Конечно, кошмары еще оставались, но постепенно все становилось легче.

Легче, да. Но не безопаснее. И свободы не было.

Пока не было.

В первую ночь, проведенную вне Теней, она не спала вообще. Даже не пыталась. Вместо этого она провела всю ночь (со все еще истекающей мраком собственной тенью после первого глубокого разреза, необходимого, чтобы подписать ее имя на контракте, обозначить масштаб ее долга перед Домом), стоя снаружи, наблюдая за звездами и представляя себе, что будет делать, когда по-настоящему заслужит свободу.

Она представляла себе, как нацарапает грязное ругательство на той плотной серой бумаге, как разобьет пузырек, в котором ее тень превращается в чернила, как сломает ручку… Представляла себе, как вонзает эту ручку Шаре в сердце, или в горло, или в какое-то еще нежное и уязвимое место. Представляла себе тысячу разных ощущений этой свободы. Именно тогда она и начала придумывать способ добиться ее как можно скорее.

Сейчас по ночам, когда ей не спалось, она не считала овец – она представляла себе спичку и горящий контракт. Засыпая, она видела перед собой поднимающиеся в воздух струйки дыма.

Рядом с ней притормозило такси, но она взмахом руки велела шоферу уезжать.

– Вы уверены, леди? Туфли на вас – просто убийцы.

– И я тоже! – бросила она в ответ.

Окно закрылось, и машина стремительно уехала.

Ее пульс почти пришел в норму, мышцы потеплели и расслабились. Оставшееся бурление магии задержалось только болью в кистях рук. Она была довольна своими чарами – довольна этой ночью в целом. Колесо Фортуны вращается – и она позаботится о том, чтобы с ним изменился Невидимый Мир. Сегодня этому было положено хорошее начало.

Дом. Сидни прошла по пустому вестибюлю к лифту. Она не сняла свои туфли-убийцы, пока не зашла к себе в квартиру. Никакой слабости – даже здесь. Дома она сбросила туфли и платье, переодевшись в черные легинсы и футболку большого размера, на секунду замерла, ориентируясь и успокаиваясь. В ногах кровати свернуты одеяла, накрытые покрывалом с вышитыми звездами. В буфете стояли стаканы роскошных оттенков синего: ведь даже стаканы могут быть прекрасными, так почему бы им такими не быть? Диван с темно-красной велюровой обивкой и скульптурные листья: медь, бронза и латунь – на стене над ним. Ее собственная прекрасная витрина, мечта, превращенная в реальность.

Успокоившись, она сварила себе кофе. У нее не было желания видеть кошмары – да и дела еще оставались.

Результаты Лоран получил на следующее утро, незадолго до того, как они стали известны всему Невидимому Миру. Привилегия победителя. Сидни подумала, что скорее это следовало называть последними спокойными моментами перед тем, как она станет ходячей мишенью. Однако такое выговаривать пришлось бы чуть дольше. Не то чтобы она жаловалась: именно этого она и хотела добиться.

Электронное письмо возникло у него на экране в соответствии с теми же техномагическими протоколами, по которым пришло уведомление о Повороте. Чары были шедевром коллективной магии. Полностью анонимное голосование присутствовавших магов, очки, рассчитанные по таблице, за сами чары, и еще одно заклинание, которое должно было выявить отклонения в использовании магии. Это была та же магия, что управляла всеми аспектами Поворота – и ни один Дом по отдельности не в состоянии был ее отменить. Экран мерцал, почти переливался.

– Мы победили! – объявил Лоран, разворачиваясь в рабочем кресле, чтобы улыбнуться ей.

Его радость была настолько явной, что Сидни ухмыльнулась в ответ.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Я бы сильно удивилась, будь это не так.

– Жаль, что я не мог этого сам увидеть. Слышал, вы были великолепны.

Его даже не пригласили на вечер Дома Ди, где прошел поединок, который он инициировал. Дом Ди был очень избирателен относительно тех, кого было должно считать достойными членами Невидимого Мира. Они постарались донести до Лорана, что чужаки, которые даже не родились в Невидимом Мире и имели нахальство решить, будто достойны права основать Дом, в списки их гостей не войдут.

– Они – снобы. – Сидни пожала плечами, выражая этим движением свое презрение ко всему Невидимому Миру. – Однако снобы, признающие силу. Думаю, с этого момента вас будут приглашать всюду.

– Вы усилили свои охранные контуры, приняли все меры предосторожности? – спросил Лоран. – Я слышал, что во время этих штук происходят неслучайные несчастные случаи. Мне бы не хотелось, чтобы с вами произошло что-то подобное.

Она улыбнулась.

– Даже вы не знаете, где я живу. Все будет хорошо.

– Я серьезно. Не хочу показаться параноиком, но у меня есть деньги. Много денег. Если выбор стоит между арендной платой или вашей безопасностью, то знайте: я сочту вашу безопасность частью деловых расходов. Покупайте все, что вам может понадобиться – и я возмещу затраты, или дайте мне знать, что вам нужно, – и я позабочусь, чтобы это у вас было.

– Я помню, сколько вы мне платите за то, что я вас представляю, Лоран. И мы сейчас сидим в апартаментах с пятью спальнями в Верхнем Ист-Сайде. То, что у вас есть деньги, – не секрет.

– Сидни!

Лоран выглядел настолько встревоженным, что Сидни поверила в его искренность.

– Если моя личная безопасность будет связана с непосильными для меня расходами, я дам вам знать. Но не сомневайтесь: мне хочется дойти до самого конца. Я не собираюсь умирать – ни случайно, ни на дуэли. Цель – добиться того, чтобы вы по окончании всего этого стали основателем Дома, а для этого мне надо остаться в живых. Я приняла меры предосторожности, и я в этом разбираюсь.

Он еще какое-то время пристально на нее смотрел, но потом кивнул:

– Ладно.

– Ну, и какой наш следующий шаг? – спросила она.

– Я уже над этим думал. И моей первой мыслью было нацелиться именно сейчас на сильные Дома, – сказал Лоран. – Убрать их с дороги до того, как произойдут перемены и дуэли будут идти до смерти одного из участников.

– А второй? – поинтересовалась Сидни.

– Что стратегия должна быть тоньше. Если Дом сильный, это еще не значит, что у него сильный защитник. Многие старые Дома слишком обособлены, чтобы нанимать защитника, и от этого страдает их магия. Так что я намерен продвигаться вперед несколько иначе.

– По-моему, это разумно, – согласилась Сидни. – Дом Ди – один из старейших и влиятельных Домов, однако чары у Брайса были просто смехотворными. Если вас интересует мое мнение…

Лоран кивнул:

– Конечно.

– У вас есть время. Посмотрите, что будет происходить на этом этапе, и только потом решайте, кого вызывать в следующем. Наблюдайте за результатами, за видами использованных заклинаний, за тем, кто выходит из борьбы. Союзы между Домами также будут меняться. Ваш телефон уже несколько раз пищал, пока мы разговариваем… Думаю, что немалая часть сообщений – от глав Домов или других защитников, с приглашениями на коктейли, обеды, вечера, где они смогли бы побольше узнать о том, кто вы такой, и совпадают ли ваши взгляды на магию с их собственными.

Лоран посмотрел на экран своего телефона, пролистал сообщения, кивнул.

– Да, вот они, ожидаемые хитрости. Но не рано ли им интересоваться моими взглядами на магию?

– На самом деле – нет. После вчерашнего их волнует не только станете ли вы Домом. А что может стать с магией, если вы победите.

– Например что? Я заставлю всех платить за право ею пользоваться?

Он со смехом отмахнулся от такой идеи.

– Дело в том, что вы могли бы. Победитель Поворота возглавляет Невидимый Мир. Если им станете вы, то у вас будет право решать, как применяется магия и кто сможет ею пользоваться. Вы пришли со стороны: может, вы будете заинтересованы в открытости. Некоторые Дома сочтут, что это отлично. Другим эта мысль будет настолько противна, что им захочется, чтобы вы сами себя представляли, и тогда вас можно было бы убить, когда начнутся поединки до смерти.

Его передернуло.

– Но если люди обнаружат, что ваши мысли совпадают с их собственными и что вы можете поработать вместо них во время поединков, выбивая из состязания тех, кто думает иначе, тогда, возможно, они решат, что лучше вас поддержать, а не бросать вам вызов.