Кэсси Крауз – Я дам тебе тысячу. Дочь Колумба (страница 13)

– Это и твой вечер, Ноа, – тут же возражает Каетано.

Я оборачиваюсь к нему через плечо.

– Мы с тобой здесь вдвоем только потому, что этого пожелала Карла. Сегодня я ее спасательный круг. На следующем свидании мы уже не будем нужны, не переживай.

– Ноа, я не… – начинает было Каетано, но осекается, услышав стук каблуков Карлиты.

Она чирикает без остановки. Немного раскраснелась от волнения, но ни один волосок в прическе не сбит, помада все так же алеет. У Карлы есть принципы и чувство собственного достоинства. Она никогда не допустит поцелуев на первом свидании.

У меня этих принципов нет. Я хотела, чтобы Каетано поцеловал меня еще в первую ночь, когда я думала, что они с Фабианом – один человек. И я все еще этого хочу. Но битва проиграна. Со мной не желают знаться. Думаю, в выходные мне стоит найти кого-то, чтобы отвлечься от этих мыслей. Они слишком настойчивы. Особенно сейчас, когда я смотрю на него у летней кухни вместе с поваром.

Думаю, Каетано любит готовить. Шеф выделяет ему рабочую зону и полностью переключается на гриль. Каетано прокручивает нож и принимается шинковать огурцы для салата. После принимается за гуакамоле. Подкидывает авокадо и ловит его лезвием ножа. Отправляет на свободную часть гриля подрумяниваться куски чиабатты. На кубики нарезает томаты и слабосоленый лосось, ножницами срезает стебельки микрозелени и листочки базилика. Его движения расслаблены, он не старается произвести впечатление, уверенный, что никто за ним не следит. Но я слежу, слежу во все глаза, сидя на шезлонге. И я следила бы вечно, если бы Карла не умостилась рядом.

–Ты раздобыла Остин? – спрашиваю я, когда она заканчивает восторгаться бассейном.

– Да! Эли, Фабиан такой умный, такой галантный, – шепчет она, а глаза блестят, как два бриллианта, – такой горячий. Не уверена, что с ним рядом можно оставаться девственницей дольше недели.

Мы дружно прыскаем, привлекая внимание обоих близнецов. Фабиан не готовит, просто о чем-то тихо переговаривается с Каетано, который отвечает, не отвлекаясь от подготовки брускетт к отправке на стол.

– Я еще нужна тебе? Ты отлично справляешься, не хочу мешать вам, – тихо говорю я.

Карла строго сводит брови:

– Даже не думай, дорогуша! Эту вечеринку мы покинем только вместе! И почему ты босая, черт возьми черт? Голыми пятками парня не склеить, особенно когда в тебе меньше ста шестидесяти пяти сантиметров!

– Каетано это не в кайф, Карлита, а я устала от каблуков. Но если для тебя важно, я обуюсь.

– Нет, Эли, все нормально, – Карла удерживает меня подле себя. – Действуй так, как чувствуешь ты. Остаток вечера я буду следить за Каетано, хочу понять, что с ним такое. Не верю, что он ничего не чувствует. Возможно, он просто хочет ничего не чувствовать. Он пытается не чувствовать. Только я не знаю, почему.

Я целую Карлу в плечо и еще пару минут мы смотрим на черную бездну бассейна. Включается подсветка, и вода интригующе мерцает в сгущающихся сумерках.

Близнецы расставляют на столе закуски и зовут нас ужинать. Я втихую копирую за Карлой все действия за столом. Расстилаю салфетку на коленках и держу спину прямо. Моих манер хватает минут на десять, после я плюю и ем в свое удовольствие, потому что брускетты с клубникой и лососем восхитительны, а салат с овощами, апельсином и морепродуктами тает во рту. Официант предлагает нам небольшую винную карту, и я хрюкаю, увидев в ней вино семьи Лурдес. Боже, Люция отлупила бы меня полотенцем за такое. Карла ожидаемо выбирает игристое, а я копирую за ней.

Я боялась неловкости за столом, но темы для разговоров у нас не заканчиваются. Фабиан – очень хороший собеседник, он обращается с беседой так же ловко, как Каетано – с ножом или гитарой.

– Чем занимаются ваши родители? – спрашивает Карла, прокручивая пальцами ножку своего бокала.

– Отец – инвестор, – отвечает Фабиан, – играет на бирже.

– А мама?

– Маркетинг. Реклама.

– Ой! Круто! Это мой любимый школьный курс! – оживляется Карла. – Было бы чудесно поболтать с ней.

– Она с нами больше не живет, – отрезает Каетано.

Только глухой не уловил бы холода, идущего от этих слов. Карла хочет спросить еще, но я толкаю ее ногой под столом. Иначе велик шанс, что и к нам в трусы залезут.

– Расскажите лучше о себе. Карла? Что ты любишь? – спрашивает Фабиан после смены блюд. Горячие стейки из лосося на гриле со спаржей и свежими салатными листьями вызывают мой довольный вздох. Слышу мягкий смешок Каетано.

– Я люблю деньги, – говорит Карла, – и мне не стыдно. Потому что деньги дают остальное: власть, связи, статус. Моя фамилия очень древняя, вино семьи Лурдес до сих пор подают на приемах у знати. Я очень горжусь своим родом, силой женщин моей семьи. Я люблю командовать и видеть результат того, над чем я бьюсь долгими месяцами. Моя команда поддержки – лучшая на побережье. – Карла не скрывает своей гордости. Я вижу улыбку Фабиана и зарождающееся обожание в его глазах. Его совершенно не пугают заявления Карлиты. – И я люблю свою подругу, – неожиданно добавляет она, – потому что без Ноэль в моей жизни не было бы адреналина и драйва, риска и огня. Было бы скучно тащить корону принцессы виноделия без нее.

В этих словах есть капелька горечи: наверно, Карла вспомнила недавнюю ссору с мамой. Я ободряюще пожимаю ее пальцы, лежащие на столе.

– Что любишь ты, Фабиан? – улыбается она.

– Книги, – не задумываясь, отвечает он. – Информация. Люблю наблюдать, люблю знать. Мне спокойно, когда контроль – в моих руках. А книги помогают отвлечься от реальности, когда в ней становится слишком сложно. Мечтаю о своей собственной библиотеке, чтобы собрать первые издания моих любимых книг. Вы улыбаетесь. Считаете, парню в наше время смешно о таком думать?

– Фабиан, парню в наше время вообще очень сложно думать, – улыбаюсь я, – поэтому ты просто находка. В твоих силах мечтать, о чем хочешь.

– Каетано бы с этим поспорил. Он говорит, мечты – это не рационально.

– Поясни! – тут же просит Карла.

– Мечты – это фикция, слова, – пожимает плечами Каетано. – Кому нужны слова в наше время?

– Девушки любят ушами, – возражает Карла.

– Разве? Девушки любят всеми органами чувств. Признания для ушей, ароматы для ваших носиков, прикосновения для осязания, поступки для ваших глаз. Я ничего не забыл?

– Ты забыл о вкусе, языке.

Каетано улыбается в свой бокал, а после устремляет глаза на меня:

– Поцелуи.

– Хорошо. Хоть ты и отрицаешь силу слова, Ноэль покраснела именно от них, – заявляет Карла.

Что происходит?

– Тогда представь, что будет, если уйти от слов к действиям? – склонив голову, спрашивает Каетано. Я едва не давлюсь вином. Карла присвистывает совсем не как принцесса, чем срывает новый смешок Фабиана.

– Умоляю, прекратите! – прошу я, мечтая спрятаться под столом.

– Ладно, ладно. – Карла, легонько похлопывает меня по коленке. – Что любишь ты, Каетано?

– Спорт, – решительно начинает он и вдруг замолкает. Я вижу, как складка задумчивости ложится поперек его бровей. Пламя свечей пляшет в его бездонных глазах, пока он наблюдает за их колебанием. Он будто не знает, что добавить. – Люблю, когда мои близкие в безопасности.

И все. Больше он ничего не говорит. Я растерянно хлопаю ресницами. В сердце появляется знакомое покалывание.

– Живое доказательство того, что я был прав, – приходит на выручку Фабиан. – Каетано любит готовить, петь, плавать, возиться с мотоциклом. Он даже умеет шутить и дурить, но для этого на небе должна быть определенная последовательность звезд, день недели, месяц и так далее. Ноэль, твоя очередь! Что ты любишь?

Я расплываюсь в довольной улыбке. Это самый простой вопрос.

– Я люблю море, тепло и жизнь. Я очень люблю жизнь! Хочу успеть все на свете. Проще сказать, что я не люблю. Ненавижу ложь. Не люблю, когда медленно, не люблю безделье. Не выношу, когда время тратится впустую. И я не люблю думать, прежде чем что-то сделать.

– Ты всегда была такой? – спрашивает Каетано. Мы с Карлой переглядываемся. Она отвечает за меня:

– Да.

Шрам под татуировкой начинает зудеть. Едва заметным жестом Карла отодвигает мой бокал. Я засовываю в рот огромный кусок лосося. Фабиан что-то говорит, но я стараюсь унять шум в ушах. Мне стыдно и больно одновременно. Жизнь приобрела для меня ценность после потери двух самых дорогих сердцу людей. Но прежде я пыталась сама себя убить. С моей кожи этот шрам никуда не денется.

Когда официант забирает наши тарелки и выносит блюдо фруктов и маленьких пирожных, Фабиан просит включить музыку. У них явно подготовлена подборка, потому что с ходу включается «A thousand years» в исполнении Кристины Перри.

– Потанцуем? – предлагает Фабиан. Карла хочет отвертеться, но я пинаю ее под столом. Ничего нового Каетано не продемонстрирует, не нужно так пристально за ним следить. Тем более Карлита обожает танцевать парные танцы. Это мне больше по душе дрыгаться, как селедка под разрядом электрошокера.

– Хорошо, – мяукает Карла, элегантно вкладывая свою маленькую ручку в ладонь Фабиана. Смотрю, как его пальцы смыкаются поверх ее, как мягко он увлекает ее за собой. Всего на одну секундочку я представляю себе, что это я и Каетано.

Они безупречно смотрятся в танце, движутся плавно, синхронно, Фабиан кружит Карлу, так что ее юбка плывет по воздуху бордовым лепестком. Меня так поглощает красота их танца, что я не сразу замечаю выросшего передо мной Каетано.