Кэсси Крауз – Потерянные Наследники (страница 72)

— Эта парочка до того непутева, что сама никогда не придумает действительно толкового плана мести. Избиение Адриана они, разумеется, повесят на меня. Лисенок, не вздумай им рассказать. Мы предоставим им результат ДНК экспертизы, и единственное, что им останется, это обнародовать его. Тогда я потеряю все, но они, возможно почувствуют себя счастливее. Пора бы уже.

Так что да, это я летала в Гамбург, чтобы под предлогом медсестры взять кровь у отца Адриана, а после, хорошенько загримировавшись и нацепив темно-русый парик, выдала себя за его сестру и потребовала провести экспертизу. Благо, Артур сумел раздобыть у отца старый паспорт Агаты.

Но близнецы не воспользовались полученной информацией. То ли дело было в опекуне, то ли в семейных узах, оказавшихся крепче, чем кто-либо мог предположить. Артур же, несмотря на свои благие намерения, сорвался и не смог рассказать Адриану о том, что мучило его со дня несложившейся аварии и избиения. Наверно, это и стало отправной точкой нашего провала.

Адриан не захотел поговорить с Русланом наедине, а тот не мог кричать о своих догадках при всех. Он подозревал, что козни строит кто-то из своих, и в тот момент готов был повесить все грехи на Уго или Томаса.

Когда же я бросилась к Артуру, чтобы проститься, он умолял меня не уезжать.

— Лисенок, одумайся, это не безопасно! Они могут взять тебя в заложники, шантажировать тобой! Творить черт знает, что! Не улетай!

Но я для себя уже все решила. Я больше не могла ни минуты находиться в дали от Адриана, пусть даже моя жизнь окажется на волоске.

— Если будет нужно, я встану под удар!

И я была совершенно честна в своих намерениях любыми силами спасти эту семью.

— Не смей! — Артур крепче стиснул меня в своих руках. Он перевел взгляд за мою спину, на Адриана. — Ни на шаг от него не отходи, поняла?! Не доверяй ни одному телохранителю, пока я не разберусь, кто из них крыса. Он точно в доме! А пока не забывай, что даже в гнезде небезопасно. Черт, лисенок, можно я оставлю тебя себе? — Взмолился он на прощание.

— Не волнуйся так, — я улыбнулась и поправила загнувшийся воротник его пальто, — я смогу за себя постоять.

— Ты наше слабое место. Помни об этом. Ради тебя готов убиться не только Адриан. — Долетело мне в спину. Я поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по спине.

В начале января, когда я инкогнито посетила отца Адриана и Агаты, Гамбург предстал моим глазам в скорой перемотке, мелькавшей за окном такси. Но теперь здания, парки и музеи проносились с еще большей скоростью. Уго, второй телохранитель Адриана, нещадно топил педаль газа в пол. Я даже не поняла, в какой момент мы оказались в Бланкенезе, ведь ни Адриан, ни Томас не были в состоянии проронить хотя бы слово. Томас так сжимал кулаки, что у него побелели костяшки, а Адриана колотила дрожь.

— Адриан, — прошептала я, когда он склонился ко мне, чтобы проверить, заснула я или нет, — я хочу тебе кое-что сказать. Это не Артур. Он просил передать тебе, чтобы ты постарался выяснить, кому вы перешли дорогу. Вам троим пытается навредить кто-то из своих.

— Малышка, больше не пытайся выгородить этого говнюка, ладно?

Он мне не поверил. Я поджала губы и отвернулась к противоположному окну.

Полиция разогнала весь народ, что пришел поглазеть на проводы зимы. Пасхальные костры, которые так хотел увидеть Адриан, не успели догореть и были насильно потушены, а теперь тоскливо дымились, пока под ними рыскали люди в форме и поисковые собаки, проверяя оцепленную местность на наличие улик. Пока дедушка Эркерт раздавал распоряжения своей службе безопасности, мы с Томасом созерцали лужу крови на асфальте у самого тротуара. Ее охраняла парочка щуплых хранителей закона с таким видом, будто стояли на пороге раскрытия величайшего преступления в истории.

— Пропала моя сестра! Это могла быть ее кровь! Почему вы ничего не делаете?! — Надрывался Адриан, метаясь между полицейскими и детективом. — Где искать ее?!

Но все его вопросы разбивались о пустоту. А у меня на задворках сознания чесалась мысль, будто бы я знала, где искать. Нужно было только хорошо подумать.

Томас

По правде сказать, мать близнецов уже не первый раз наведывалась в гнездо. Так что в тот вечер, когда Агата примчалась в наш охранный штаб, у меня к отцу уже имелась парочка вопросов. Их встречи не были тайными и происходили буквально под носом у главного Эркерта, так чем же была спровоцирована такая завидная регулярность?

Я сразу понял, о чем подумала Агата. Давняя, как мир, любовная интрижка, вылившаяся в незаконнорожденного сына. Живя в семье, где семейные узы отсутствовали напрочь, Агата имела все основания подозревать в неверности всех людей вокруг. Но даже ее молчаливые сомнения в преданности моих родителей друг к другу вызывали во мне обиду и желание орать во весь голос, что все это бред не видевшей любви девчонки! Я не кричал, поскольку с аргументацией возникали проблемы: Агата видела любовь. Мою к ней.

Папа методично раскладывал по папкам какие-то бумажки, когда я влетел в его кабинет, едва проводив по камерам Наталью Эркерт к выходу на улицу.

— Добрый вечер, Томас, — приветствовал он меня, оценивающе глядя поверх очков.

— Твой босс в курсе, кого ты принимаешь у себя по вечерам? — Безо всякого вступления я вознамерился взять быка за рога. А судя по фамильному упрямству рога у моего отца были будь здоров.

— О, так вот зачем ты пожаловал. А я уже планировал усомниться в твоей компетентности, телохранитель. — Папа многозначительно покашлял и сам жестом пригласил меня к своему письменному столу. — Взгляни-ка.

С этими словами он протянул мне пожелтевшую от времени вырезку из местной газеты. Сдобренная чересчур эмоциональными цитатами статья описывала гибель Теона Майера, юного наследника, «искреннего, доброго, талантливого и самоотверженного мальчика, служившего примером для сверстников и гарантом светлого будущего для своих родителей», который «безвременно погиб и оставил после себя безутешное горе, тоску и сердечную горечь».

После нескольких фотографий аварии следовало сухое заключение судмедэксперта, явно контрастировавшее с предшествующими возлияниями. «В крови погибшего был обнаружен нембутал. Наркотический препарат, относящийся к группе барбитуратов средней продолжительности действия, погружает принявшего в сон, который длится в среднем 8 часов. Очевидно, погибший принимал наркотик в качестве снотворного, а накануне собеседования…»

Я бросил читать и непонимающе воззрился на отца.

— Какой вывод я должен сделать? Что наркотики зло и нельзя мешать их с вождением машины? Пап, вроде мне уже не 13, я не нуждаюсь в твоих лекциях на тему дурной компании.

Отец хмыкнул и выдернул из моих рук статью:

— Странно, ведь именно столько лет было Агате и Адриану, когда случилась эта трагедия.

Я все еще не мог понять, что именно он пытался мне втолковать.

— Ты, наверно, пришел узнать, зачем ко мне приходила их мать? Видишь ли, когда близнецам было 14, она что-то искала в комнате дочери и наткнулась в ящике с бельем на целый пакетик со стертыми в порошок таблетками. Баба она не дура, тут же сделала вывод, что дочурка балуется наркотиками. Я же знал близнецов уже лет 9 по их бесконечным каникулам в Бланкенезе, и уверяю тебя, сынок, на тот момент Агата была последней, кто начал бы употреблять эту дрянь.

Я улыбнулся, вспомнив Рождественский бал, на котором эта милая девочка запивала шампанским экстази. Отец, не замечая моей реакции, продолжал:

— Для девочки все закончилось наркологической клиникой, и что было с ней дальше тебе хорошо известно.

— Да, но по данным, которые сообщали мне, это Артур подкинул ей в спальню наркотики, — я, все еще не улавливая смысла этого разговора, все же начал следить за его нитью.

— Именно так, сынок. Артур и Адриан одинаково упорно всех в этом и заверили. А я, чем черт не шутит, возьми да проведи экспертизу этого белого порошка. И знаешь, что это оказалось?

Я качнул головой, но напряжение уже начало расползаться по мышцам.

— Нембутал. Эти дети не уничтожили самую главную улику. Артур не уничтожил, а близнецы были так напуганы, что готовы были делать все, что он им велит. Я еще никогда не видел такую извращенную привязанность братьев и сестры друг к другу.

— Я никогда не стану считать Агату убийцей. — Несмотря на шок я довольно грубо оборвал рассказ отца. — Очевидно же, что они с Адрианом не понимали, что творили. Ни один суд не признает их виновными! А ты не посмеешь их обвинить!

— Сынок, никто не пытается упечь их в тюрьму, их пытаются убить. Поэтому мамаша Эркерт и носится в такой панике между двумя домами. Сердце чувствует, что ее любимому сыночку что-то угрожает. Но об этом больше никто не знает, даже всея этого дома, Уильям Эркерт, этого не знает. Я говорю тебе, как телохранителю этой несчастной девочки. Убереги ее, она не обязана отвечать за грехи своего старшего брата.

И вот теперь это произошло. Теперь мне начало казаться, что из Гамбурга меня выслали совсем по другой причине. Кто-то настучал на меня Уильяму не потому, что пекся о будущем его наследницы. Ему нужно было убрать меня с дороги.

Ну что же, держись, бессмертный, я иду тебя искать.

Адриан продолжал бесноваться, гневно махая над головой руками и громко раскатывая Артура матерным катком, а я поймал на себе встревоженный взгляд Алины. Она смотрела так, будто говорила: «я тоже знаю», и тогда у меня в голове эхом прозвучали слова отца: