Кэсси Крауз – Потерянные Наследники (страница 61)

— И пообедать с тобой! И вообще! Я ведь с вашего отъезда так ни разу и не был тут. Не мог. Скучаю, реально, и по еженедельному рынку, и по садам и черт… Агата, мы же с рождения знаем друг друга! 5 лет не так уж много по сравнению с тем количеством дерьма, которое мы пережили вместе! Дай мне шанс все исправить! Давай вместе обойдем весь Бланкенезе, как в детстве! Нам же есть что вспомнить…

Себ поймал меня за талию свободной рукой и потянул на себя. Запах его кожаной куртки, едва проникнув мне в ноздри, немедленно вернул меня назад.

Нам по пятнадцать, Себастиан только выпросил у отца мопед. Мы поднимались на склон Полтерберга подальше от Римского сада, чтобы никто из знакомых нас не нашел, и целовались до тех пор, пока не начинали болеть губы. А вечером, когда Себ вез меня в гнездо, я утыкалась носом в его косуху и смеялась от удовольствия.

Но нам больше не пятнадцать. И теперь я гораздо острее ощущала свою вину перед этим красивым, мягко улыбающимся мне парнем.

— Если бы не ты, я бы не пережил смерть Тео, — вздохнул Себ, все еще не желая меня отпустить.

«Если бы не я, тебе бы нечего было переживать», подумала я. А вслух напомнила, что все еще спешу домой.

— Я ведь заслужил узнать причину, по которой ты убегаешь? — Спросил Себ, толкая перед собой мотоцикл.

— Артур снова плохо себя ведет, так что у меня целый табун охранников.

Мне никуда от них не деться. Даже в ладонь вшит чип слежения. Приходится выкручиваться, если нужно попасть куда-то в одиночку.

— Какой же он мудак, все не уймется, — процедил сквозь зубы Себастиан.

— Ну хоть в этот раз он практически никого не купил, — вырвалось у меня.

Мы помолчали. Сунув руки в карманы куртки, я делала вид, что старательно изучаю под ногами брусчатку. На деле же мои мысли занимал Томас. Находиться в объятиях Себа, пускай и только дружеских, было куда менее приятно, чем под самым укоризненным взглядом Тома.

Если понадобится, придется умолять Сашу, чтобы он меня не сдавал.

Я уже чувствовала его приближение по протестующим гудкам за нашими спинами и лязгу шин на крутом повороте. Вольво грубо тормознул, заехав передним колесом на тротуар и задев мотоцикл Себастиана. Тот едва сумел удержать его на колесах и не дать придавить нас обоих. Хлопнула дверца, и сердце мое оборвалось. Из машины вышел Томас.

Не глядя на меня, он подлетел к Себу и схватил того за шкирку, отодрав от мотоцикла, который с грохотом свалился на землю.

— Кто ты?! На кого работаешь? — Рявкнул Томас, впечатывая парня лицом в фонарный столб. Я услышала неприятный хруст ломающегося носа и бросилась на помощь.

— Том! Том, все нормально!!! Это я! Я попросила забрать меня! Он ни в чем не виноват! Отпусти его! — Кричала я, повиснув на плече телохранителя, который отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи.

— С тобой я потом разберусь! — Прорычал Томас, и от звука его голоса мне стало не по себе.

— Говори сейчас! Только отпусти его! — Выкрикнула я, снова запрыгивая на Томаса. Он готовился ударить Себастиана повторно, но тот ловко вывернулся и предостерегающе выставил кулаки перед собой.

— Я ее друг! Больше я не причиню ей никакого вреда! А ты, еще раз меня тронешь, получишь повестку на судебное разбирательство, понял?! И я пришлю тебе счет за ремонт моего байка! — Глаза Себастиана гневно мерцали из-под густых бровей. Он был крупнее Томаса, но очевидно не так силен.

— Себ, уезжай скорее! — Взмолилась я, всеми силами удерживая Томаса на месте. Он, конечно, мне поддавался, сама бы я точно с ним не совладала. — Иначе он тебя прибьет!

— Ты обещала мне обед! Мой номер не изменился, Агата. Позвони, ладно? — Он улыбнулся окровавленной улыбкой, стараясь унять в голосе злость.

Я кивнула, но Томас не дал мне шанса сказать что-либо, схватив в охапку и бросив на заднее сиденье вольво, положив тем самым конец этой разборке.

Оставшийся путь до гнезда мы преодолевали в молчании, которое звучало хуже, чем лавина обвинений. Я физически ощущала стену, что выстраивал между нами Томас, но в тот момент во мне не было ничего, кроме гнева. Себ ничего плохого не сделал, но в очередной раз выхватил от моей семьи. Водителя в машине не было, только мы, из чего я сделала вывод, что Томас сорвался по моим следам прямо из дома, опередив Сашу.

— Ты пошла и сделала ДНК тест? — Голос Тома прозвучал отстраненно, словно его вопрос был адресован не мне.

— Да.

— Соврала Монике, сбежала от Саши и пыталась контролировать свое сердцебиение?

Я не ответила. Томас бросил машину на подъездной дорожке к дому, распахнул дверь и вытащил меня на улицу. Уже смеркалось, но его глаза были темнее темноты. Том пристально вглядывался в меня, зажимая между собой и вольво. Я не выдержала и отвела глаза.

— Смотри на меня! — Потребовал он. — Я похож на него?!

— Нет, но… — прошептала я.

— Тогда какого хрена ты творишь?!

— Ты же соврал мне! Значит, тебе известна настоящая причина, по которой моя мать заявилась к твоему отцу.

— Да есть миллион причин! — Томас выпустил меня и сжал кулаки. — Артур старше меня на 3 года, тогда мой папа уже женился на маме! Он никогда бы ей не изменил!

— Откуда ты знаешь, — нерешительно шепнула я. Но почти тут же пожалела об этом. Я собиралась успокоить его, но, как самая бестактная тварь, ковырнула незаживающую рану в сердце Тома. Цвет его глаз слился со зрачками, и я вся сжалась в машину под их испепеляющим взглядом.

— То, что твоя семья держится на одних деньгах, не значит, что в остальных семьях так же!!! — Рявкнул Томас. — Мои родители любили друг друга! А вот ты и вся твоя испорченная семейка не знают, что это такое!!! Папа бы умер вместо мамы, если бы так можно было! А вы только и знаете, что лишаете друг друга фамилий да переписываете состояние с одного дебила на другого! Ты такая же, как твои мать и отец! Как бы ты это не отрицала. Ради личной выгоды ты предашь любого, кроме себя!

— Можно подумать, ты не догадывался об этом! — От возмущения я тряслась с головы до ног. От моего желания заверить его в том, что он все неправильно понял, не осталось и следа. — Томас, да ты же видишь меня насквозь! Неужели ты не знал, на что шел, когда захотел быть со мной?! Ори сколько угодно, маши кулаками и избивай невиновных. Но ты все равно слаб, потому что винишь себя в том, что от тебя никогда не зависело! Ты срываешь не злость, а свою скорбь на людях вокруг. Но мы не виноваты, что твоя мама погибла! И ты тоже!

— Не смей вообще упоминать мою маму! — Закричал на меня Томас. Но мое сердце отчаянно сжалось, когда я заметила предательский блеск в его глазах. — Я думал, ты такая же, как я. Только с тобой я мог по-настоящему забыться. И вот так ты поступаешь со всеми, кто тебе хоть сколько-нибудь дорог?! И не ври мне, что это не так!

— Отпусти ее, Том… — шепнула я со слезами на глазах. Мне было больно за нас обоих. Я по глупости обидела и была обижена. Но впервые от боли, что мы наносили друг другу словами не было ни капли удовлетворения. Шагнув к нему навстречу, я протянула руки, чтобы обнять его разгневанное лицо.

— Она никогда бы не стала винить тебя. Ты сделал для нее все, что мог, я знаю. Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

Но Томас грубо сбросил с себя мои руки, до боли стискивая запястья.

— Ты не имеешь права давать мне советы! Твою мать, да ты ведь даже не знаешь, что такое уважение и любовь! Я тебя нена… — Томас осекся, но сказанного было вполне достаточно, чтобы вывести меня из себя.

Я с силой рванулась назад, высвобождаясь из его хватки, чтобы после как следует врезать кулаком в грудь.

— Что?! Ненавидишь меня?! Давай, скажи это уже наконец! — Закричала я, чувствуя, как вспыхнули от гнева щеки. — Скажи, что я виновата в том, что родилась в такой ужасной семье! Скажи, что тоже хотел бы, чтобы мать уморила меня в своей утробе! — Из глаз крупными каплями покатились слезы злости. — Как же просто обвинять в неумении любить человека, которому ты даже не дал шанса!

— Агата, я… — Томас будто бы опомнился, но стало слишком поздно. Слова слетели с моих губ прежде, чем мозг успел дать отбой.

— Это я ненавижу тебя! — выкрикнула я.

Той первой ночью я рыдала как никогда ни по кому в жизни не рыдала (Адриан, разумеется, был не в счет). Физически мне было почти так же плохо, как в тот день, когда Артур чуть не изнасиловал меня. Я распласталась на той половине кровати, где обычно спал Томас и умывала слезами подушку, по-прежнему хранившую его запах. Он все неправильно понял, я могла объясниться, и все между нами было бы хорошо. Но, зацепив мою гордость, он вызвал меня на неконтролируемую перестрелку обвинений, поразившую нас обоих.

На второй час моих безутешных всхлипов в спальню тихонько прокралась Мона. Положив на тумбочку мою цепочку и телефон, она забралась с ногами на кровать и опустила мою голову к себе на колени.

— Только не говори мне что-то в стиле «я тебя предупреждала»! — прорыдала я.

— Но я же тебя предупреждала! — Отозвалась она, расчесывая пальцами мои спутанные волосы.

— Хорошая же из тебя подруга!

— А какую ты хотела?! Ту, что будет врать тебе в лицо и говорить: он того не стоит, он придурок и скотина?! Нет, дорогая. Он не скотина и не придурок. И он уж точно того стоит. Так что плачь, Агата, плачь над своим идиотским эгоизмом. А я буду сидеть здесь и ждать, пока ты не выплачешь все слезы, отведенные в твоем организме на этого потрясающего мужчину, который из сотни вариантов выбрал именно тебя.