Кэсси Крауз – Потерянные Наследники (страница 42)

В понедельник вечером, когда Макс пригнал от своего дома мой бмв на парковку вместе с бумагами, подтверждающими право собственности Михаила Васильевича на землю, где стояла Северная оранжерея, я уже внес остаток суммы, который Алина не успела получить за свое репетиторство по ценным бумагам. Я мог дать ей в пять раз больше, и от меня бы отнюдь не убыло. Но я повел себя, как последний кретин, заставив зарабатывать даже такую мелочь. И не кого-то, а свою собственную девушку. Ведь так научил нас дед.

Только когда стало слишком поздно, я начал об этом сожалеть.

— Ты уверен, что не хочешь сам их отвезти? — Свят с неохотой покосился на папку с документами. Он приехал забрать вещи, которые они с Алиной забыли в спешке во время своего побега из нашей квартиры.

— Безумно хочу, — честно признался я, — но не могу. Там лежит карточка с моим номером телефона. Пусть звонят, если возникнут проблемы.

— Адриан… ей очень-очень плохо. Извинись перед ней! Что с тобой не так?!

— Хватит! — рявкнул я. — Я защищаю ее от гораздо большей беды, чем разбитое сердце!

— Твой брат? Алине угрожает что-то?

— Нет! Пока я держусь на расстоянии, с ней все будет хорошо.

— Адриан, сколько можно?! Сколько еще вы будете терпеть это дерьмо?! — заорал на меня Свят. — Сомневаюсь, что у Артура чистая репутация! Чем он угрожал тебе на этот раз?!

— Это только наше с ним дело! И я все исправлю! — Рявкнул я, чувствуя, как теряю терпение. Свят не унимался в своих угрозах, так что я просто впихнул в его руки папку с документами, схватил ключи с пальто и вылетел из квартиры.

Мне катастрофически не хватало волчка. X6 разгонялся медленнее и, хоть разница и была в каких-то полутора секундах, в тот вечер я остро ощущал этот временной разрыв. Но в глубине души я все же был рад, что Макс выбрал именно его. В волчке была слишком острая концентрация моих воспоминаний о Алине. Я утопил педаль газа в пол, и спустя 15 минут уже достиг того конца Московского проспекта, где располагалась кофейня Алины.

Сколько раз я мог забрать ее отсюда, когда она, сонная и уставшая сдавала свою смену. Сколько раз мог отвезти ее к смене, начинавшейся вместе с рассветом. Я ни разу этого не сделал. Со мной она могла вообще ни в чем не нуждаться, но я и в этом ей отказал. И в таком обличье она все равно сумела меня полюбить.

Я не был уверен, что Алина работала тогда, просто очень хотел испытать судьбу. Когда же я увидел ее бледное личико с погрызенной нижней губой и распухшими от слез глазами, мне хотелось наплевать на угрозы Артура, схватить ее в охапку и молить о прощении до тех пор, пока она хотя бы не пообещает подумать. У меня сердце сжалось буквально до размеров фундука, потому что в итоге я и оказался тем говнюком, что заставил ее так страдать.

И я не мог! Я опять не мог ничего изменить! Мне хотелось крикнуть ей через весь зал: "подожди немного! Нам с Агатой нужно лишь вернуться обратно в Гамбург, чтобы расправиться с Артуром на своей территории. Полгода. Всего полгода, мы выпустимся из универа, и больше ничего не будет нас удерживать в этом городе. И тогда… тогда Артур испытает все то же, что и мы по его вине. Он больше не сможет шантажировать нас твоей матерью. И я верну тебя назад во что бы то не стало! А пока я буду любить тебя сквозь твою ненависть ко мне. Я все равно буду рядом."

Но вместо этого я молча стоял в дверях, как истукан, и пялился на ее фигурку, казавшуюся теперь ещё меньше. А она же снова знала о моем присутствии, но больше даже не смотрела в мою сторону.

Не понимаю, откуда во мне тогда появились силы, чтобы уйти. Оставить ее в таком состоянии, даже не попросив прощения.

Ещё постараться надо, стать таким мудаком.

Как это частенько бывало в Петербурге, к 31 декабря в городе растаял весь снег и пошёл дождь. Эллина с Агатой насиловали шкафы, выбирая наряды для вечеринки, неизменно перетекавшей из новогодней в именинную. Мы ещё ни разу не нарушили традиции отмечать в «MadMary». Маша закрывала бар для посторонних в обмен на то, что мы делали ей двойную выручку. К третьему году, я думаю, она сама поняла, насколько же это было для неё выгодно.

Ни я, ни Агата не планировали праздновать. Мы оба лишились тех, с кем особенно хотелось разделить эту ночь. Но наши друзья коллективно восприняли это как личное оскорбление, чуть ли не насильно навязав нам праздничное настроение. Если бы это был не последний день рождения, который нам предстояло отметить в Петербурге, думаю, мы бы так и не сдались.

Саша, новый телохранитель моей сестры, оказался куда более сговорчивым и человечным, проще шёл на контакт и не превращал Агату в комок возбужденных нервов. Он легко нашёл общий язык со всеми нами, и умудрялся не выпадать из нашей начинавшей пьянеть компании, оставаясь в ней единственным трезвенником.

— Девки! Скоро уже никто не сможет ехать в клуб! — Выкрикнула Вика в сторону Агатиной спальни.

— Именинница готова! — Провозгласила в ответ Агата, слегка качнувшись в дверном проёме. Она нацепила на голову тиару и чувствовала себя вполне сногсшибательно, хотя все свободные парни из нашей компании такую мелочь бы даже не заметили, поскольку ее глубокое декольте вкупе с открытой спиной моментально отправили их мозги в нокаут, резко повысив градус тестостерона. В этом платье, едва прикрывавшем задницу, проще было сосчитать прикрытые участки Агатиного тела, чем обнаженные. Балансируя на высоченных каблуках, сестра приблизилась к Саше и скользнула рукой по лацкану его пиджака.

— Не забудь сказать Томасу при встрече, что у меня все потрясающе! — Радостно проворковала она в ответ на его широченную улыбку.

Утопить своё покорёженное сердце в алкоголе и невинном флирте с покладистым телохранителем — Агата вывела себе отличную формулу для вечеринки. Я перенял ее ровно на половину и, к тому моменту, когда Маша, взгромоздившись на барную стойку, начала вести обратный отчёт до нового года, я был уже в стельку пьян.

Радостные вопли сменились хором голосов, выкрикивавших поздравления с нашим полнейшим совершеннолетием. Агата бросилась на меня сквозь толпу, заключая в удушливые пьяные объятия.

Но когда ее губы нашли мое ухо, прозвучавший рядом с ним голос был совершенно трезв.

— Адриан, настало наше время! Мы можем все!

Глава 20. Поймай меня, если осмелишься

Агата

С каждым ударом курантов, отмерявших секунды, оставшиеся до окончательной расстановки приоритетов среди наследников Уильяма Эркерта, во мне крепло чувство превосходства. Ровно в полночь я почувствовала себя всемогущей, и, вместе с 21 днём рождения, в мои руки официально пришла власть, в два раза большая, чем была у Артура. Процесс уничтожения старшего брата начался.

Второго января наша квартира ожила лишь ближе к вечеру, когда звонок в дверь разорвал тишину нашего сонного царства. Тайлер, третий день отчаянно трусивший из-за грохота фейерверков и ни разу не покинувший мою кровать с момента нашей утренней прогулки, вздрогнул и оценивающе уставился на меня.

— Адриан! Иди открой! — Только и могла проорать я, сгребая Тайлера в охапку и переворачиваясь на другой бок.

— Тебе идти ближе! — Долетел до меня ответ. — И я старше!

— На десять минут, — проворчала я, смахивая с себя одеяло.

На пороге нетерпеливо ждал Матвей Лукич. Быстро стиснув меня в объятиях и вручив мне огромную охапку роз сорта "Амнезия", наш опекун стащил с себя пальто.

— День рождения прошёл на ура? — Участливо поинтересовался он, хотя я отчётливо слышала деловые нотки в его голосе.

— Вы пришли подготовить Адриана к встрече? — Спросила я, провожая опекуна на кухню, чтобы сварить ему кофе. Пока гудела кофемашина, я растолкала Адриана и быстренько вернулась назад. Матвей Лукич, между тем, раскладывал на столе бумаги.

— Сегодня утром я получил оригинал того договора и бумаги, официально закрепляющие за каждым из вас долю акций. — Гордо сообщил мне он. — Агата, через несколько часов твоя жизнь перестанет быть прежней, ты к этому готова? Хотя даже если и не очень, Саша сможет тебя защитить.

— А ничего не слышно о моем старом телохранителе? — Как бы невзначай задала вопрос я, старательно заполняя кофейную чашку сливками.

Адриан своим появлением лишил меня возможности получить ответ, поскольку опекун всецело погрузился в его деловую подготовку, сурово предупреждая о том, чего говорить нельзя, а что наоборот упомянуть необходимо.

Я напряжённо грызла ноготь, прислонившись к дверному косяку. Что-то мне подсказывало, что за всей этой шумихой с переписью долей от нас ускользало нечто действительно важное. Дедушка не мог просто взять и вычеркнуть из наследства своего младшего внука, ни в чем перед ним не виноватого. Адриан точно не должен был остаться ни с чем. Все это понимали. Все, кроме Артура, который по-прежнему концентрировал свои желания вокруг 25 % акций брата, которые больше ничего для него не изменят.

Когда мужчины уехали, я долго не могла себя ничем занять. Внутри все трепыхалось от желания лицезреть лицо старшего брата, когда он поймёт, что все его планы пошли крахом. За ночь он хорошенько наточит свои когти, прежде чем впиться в меня ими утром, так что, фактически, это был последний безопасный вечер в моей жизни.

Я должна была запомнить его. Томас так и не рассказал мне, где находился маячок, по которому он и Саша определяли мое местоположение, но не трудно было догадаться, что он был в одной из вещей, которые я носила каждый день.