Кэсс Морган – Сотня. День 21. Возвращение домой (сборник) (страница 42)

Он встал на подкашивающиеся ноги, держась за ствол дерева. Он не мог позволить себе отдых – только не сейчас, когда Октавии, возможно, угрожает опасность. Теперь, когда рассвело, он опять примется за поиски. На этот раз он уйдет глубже в лес, и неважно, сколько это потребует времени. Он не успокоится, пока не найдет сестру.

Беллами скрылся в лесу, в тени, куда не проникал оскорбительно яркий свет дня, и облегченно вздохнул. Облегчение принесло и то, что он наконец остался в одиночестве. Но нет, его глаза вдруг заметили приближающуюся фигуру. Он остановился и, щурясь, вгляделся в зеленый сумрак. Это была Кларк.

– Привет, – сипло сказал он. Его сердце сжалось при виде ее бледного напряженного лица. – С тобой все о’кей?

– Талия умерла? – Это прозвучало скорее как вопрос, словно Кларк надеялась, что он убедит ее в обратном.

Беллами медленно кивнул.

– Прости. Мне очень жаль.

Она задрожала, он инстинктивно обнял ее, и они стояли так один бесконечно долгий миг.

– Мне очень жаль, – снова шепнул он в волосы Кларк.

Наконец она выпрямилась и со вздохом отступила на шаг. Хотя по ее щекам все еще бежали слезы, глаза опять стали яркими, а на щеках появился намек на румянец.

– А где твоя сестра? – спросила она, вытирая нос тыльной стороной ладони.

– Здесь ее нет. Я искал несколько часов, но было слишком темно. Сейчас собираюсь снова поискать.

– Подожди, – Кларк полезла в карман. – Вот что я нашла в лесу, возле большой скалы, как к ручью идти.

Она что-то вложила в руку Беллами. Он шумно вздохнул, когда понял, что его пальцы сжимают знакомую полоску сатина. Эта была красная ленточка Октавии.

– Она была привязана к дереву? – наконец спросил Беллами, не зная, что хочет услышать в ответ.

– Нет, – Перепачканное лицо Кларк смягчилось. – Я увидела ее на земле. Наверное, просто развязалась. Она ведь была у Октавии прошлой ночью?

– Кажется, да, – ответил Беллами, а его мозг тем временем лихорадочно перебирал обрывки воспоминаний. – Да. Когда Октавия легла спать, ленточка была у нее на руке.

– О’кей, – неожиданно твердо сказала Кларк, – значит, она ушла из лагеря до того, как все загорелось. Посмотри, – добавила она, поймав вопросительный взгляд Беллами, – на ней нет пепла. Вообще никаких признаков того, что рядом был пожар.

– Может, ты и права, – глухо сказал Беллами, теребя ленту, – я только не понимаю, зачем ей понадобилось уходить до начала пожара. – Он опять посмотрел на Кларк. – Ты выходила прошлой ночью из лазарета? Ничего не заметила?

Кларк тряхнула головой с непонятным выражением лица.

– Я отходила ненадолго, – напряженным голосом ответила она. – Прости.

– Ладно, забудь, – сказал Беллами и засунул ленточку в карман. – Я же так и не извинился, хотя ты с самого начала была права насчет О. Так что извини.

Кларк только кивнула.

– И спасибо за ленту. Пойду искать сестру.

Но не успел он отвернуться, как почувствовал на запястье ее пальцы.

– Я пойду с тобой.

– Это очень мило с твоей стороны, но я понятия не имею, насколько затянутся поиски. Это не как в тот раз, когда мы с тобой нашли лекарства. Может, это надолго.

– Я пойду с тобой, – повторила Кларк.

Ее голос звучал твердо, в глазах горел огонь, и Беллами не решился возразить.

– Ты уверена? – только и спросил он, поднимая брови. – Сомневаюсь, что Уэллс будет рад это слышать.

– Ну, от меня он этого не услышит точно. Мы расстались.

В мозгу Беллами роились вопросы, которые он никогда не решился бы задать вслух.

– Тогда ладно, – Он зашагал в лес, жестом приглашая Кларк следовать за ним. – Но должен тебя предупредить… Я вполне могу где-нибудь снять рубашку.

Беллами оглянулся через плечо и увидел, как на ее лице мелькнула мимолетная улыбка. Настолько мимолетная, что, может быть, это была всего лишь игра света, пробивавшегося сквозь плотную листву.

Глава 34

Гласс

В Колонии было пугающе тихо даже для ночного времени. Когда Гласс неслась по темным коридорам, освещенным только тусклым синим светом вмонтированных в пол аварийных ламп, она не встретила ни одной живой души.

Она выскользнула из дому, когда мать наконец отправилась в постель, и теперь изо всех сил старалась не думать, что будет с Соней, когда та проснется и обнаружит, что дочери нет. Внутренним взором она видела, как в миллионный раз за последние два года тонкие мамины черты искажаются от боли и страха. Гласс знала, что никогда не простит себя за те страдания, что причинила матери, но выбора у нее все равно не было.

Она должна попасть на Уолден. К Люку.

Остановившись на палубе F, Гласс прислушалась, не раздадутся ли поблизости шаги охранников, но услышала лишь собственное тяжелое дыхание. Охранники то ли несли караул в какой-то другой части Феникса, то ли их отправили обратно на Уолден и Аркадию, чтобы они не смели потреблять драгоценный кислород, предназначенный для дыхания обитателей Феникса.

Теперь Гласс спешила по незнакомому коридору, приглядываясь, не выдаст ли себя серебристым блеском вход в какую-нибудь вентиляционную шахту. Палуба F находилась в хвостовой части корабля и почти целиком предназначалась под склады. Когда Гласс сбежала с челнока, вентиляционный коридор привел ее на палубу F Уолдена, и она надеялась, что Феникс имеет аналогичную конструкцию. Замедлив шаг, она внимательно разглядывала стены, ощущая, как с каждой минутой внутри растет ужас. Что, если она ошиблась и свернула не в тот коридор? Или, быть может, когда-то Феникс с Уолденом связывали вентиляционные ходы, но их давным-давно замуровали?

Наконец глаза уловили блеск металла, и теснившая грудь паника сменилась облегчением. Гласс встала на цыпочки и потянулась к решетке, но та оказалась слишком высоко. Девушка разочарованно вздохнула и принялась озираться по сторонам. На выходящих в коридор дверях не было табличек, но, похоже, эти двери не запирались: Гласс не увидела на них сканеров. Подойдя к ближайшей двери, она дернула за ручку, и дверь со скрипом распахнулась в темноту складского помещения.

Остановив свой выбор на небольшом бочонке, Гласс выкатила его в коридор, вскарабкалась на донце, сняла решетку, подтянулась и оказалась в темной вентиляционной шахте.

Вспомнив свое предыдущее путешествие по системе вентиляции, когда металлические стенки словно пытались расплющить ее тело, Гласс вздрогнула и потянулась к заднему карману брюк. Что ж, на этот раз у нее по крайне мере есть фонарик. Слабый луч света выхватил из мрака лишь бесконечный коридор, но Гласс знала, что где-то он все-таки кончается, и надеялась, что успеет добраться до цели прежде, чем прекратится подача воздуха. Если ей суждено умереть, она хочет встретить судьбу в объятиях Люка.

На Уолдене все было совсем не так, как она предполагала. Освещение тут работало, как обычно, и на пути к квартире Люка Гласс не встретила ни одного охранника. На миг в ее душе вспыхнула искорка надежды. Может быть, мама просто ошиблась, и паника на Фениксе возникла в результате какого-то недоразумения? Но, поднимаясь по лестнице, Гласс почувствовала странное стеснение в груди, которое только усилилось, когда она остановилась перевести дух. Конечно, пульс мог учащаться и от того, что ей не терпится увидеть Люка, но Гласс знала правду: кислород на Уолдене уже на исходе.

Заставляя себя не спешить, дыша коротко и поверхностно, чтобы сердце билось в обычном темпе, она свернула к квартире Люка. В коридоре, громко переговариваясь, толпились взрослые, встревоженно поглядывая на снующих туда-сюда детей. Ребятишки были взбудоражены тем, что в такой поздний час никто не гонит их в постель, и даже не замечали, как тяжело им дышится. Гласс хотела сказать родителям, чтоб те утихомирили своих отпрысков: чем спокойнее они будут себя вести, тем меньшим окажется расход кислорода, – но решила, что это только усилит панику, а помочь, по большому счету, ничем не поможет.

Не успела Гласс постучать в дверь Люка, как оказалась в его комнате, в его объятиях и на миг отключилась от всего: осталось лишь тепло тела любимого да ощущение его рук на плечах. Но потом он отступил, и Гласс увидела, как в его глазах борются шок и радость.

– Что ты тут делаешь? – спросил Люк, проводя рукой по ее щеке, словно для того, чтобы еще раз убедиться, что перед ним живая Гласс, а не иллюзия. Бросив взгляд на закрытую дверь, он понизил голос и продолжил: – Это опасно.

– Я знаю, – тихо сказала Гласс, ловя его руку.

– Не знаю, как ты сюда попала, но тебе срочно нужно вернуться, – покачав головой, сказал Люк. – На Фениксе у тебя будет гораздо больше шансов выжить.

– Никуда я без тебя не пойду.

Люк со вздохом отвел Гласс к дивану и усадил себе на колени.

– Послушай, – сказал он, накручивая на палец прядь ее волос, – если охранники поймают нас, когда мы будем пробираться на Феникс, они пристрелят меня и тебя, возможно, тоже. – Он поморщился и закрыл глаза. – Нас ведь этому учили, Гласс. Впрямую ничего не говорилось, но… все равно было ощущение, будто что-то надвигается, и нас натаскивают не просто так.

Люк открыл глаза, в которых теперь плескалась холодная ярость. Гласс никогда прежде не видела у него таких глаз. Должно быть, Люк заметил ее тревогу, потому что выражение его лица смягчилось.

– Но это не твоя забота. Главное, что с тобой все будет в порядке. Это единственное, что имеет для меня значение.