Кертис Ситтенфилд – Романтическая комедия (страница 10)

Дэнни с ухмылкой протянул мне распечатку.

– Смеюшка, да все заметили.

В промежутке между сдачей сценариев и читкой я взяла такси до дома, часок поспала, приняла душ и пошла к метро на Семьдесят девятой улице. Стоя на платформе, читала сообщения, которые получила, пока спала. Два из них отправила моя бывшая соседка по общежитию Дениз – педиатр, живущая в Остине. Я ее спрашивала, позволяется ли офтальмологам приглашать пациенток на свидание.

Доктору не стоит ее приглашать. Правда, смотря какая специализация. У психологов и психиатров, например, это считается неэтичным.

Это для скетча или по-настоящему?

По-настоящему, – ответила я. – А подруга может сама пригласить врача?

Генриетта отправила нам с Вив фото чипсов с кофейным вкусом.

Даже такое есть, представляете?

Когда я поднялась на семнадцатый этаж, Генриетта с Вив сидели на диване у меня в офисе, а Дэнни – у себя за столом. Вив наклонила пачку чипсов в мою сторону, и я взяла одну чипсину. С виду обычная, только как будто корицей посыпана. Я опасливо откусила крохотный кусочек.

– Не так уж противно, – заверил Дэнни.

– Не соглашусь, – ответила я, проглотив чипсину.

Дэнни запихал в рот еще горсть и ответил, жуя:

– Мерзкая штука, но есть любители.

– Как у «Республиканцев из народа»[4], – заметила Генриетта.

– Или в том случае в зоопарке, когда макак приставал к оленихе, – подхватила Вив.

– Соседка сказала, что глазнику нельзя приглашать тебя на свидание, – поделилась я с Вив по пути в зал совещаний. – Я спросила, можешь ли ты сама его пригласить. Она пока не ответила.

– Не совсем моя тема, – поморщилась Вив.

– Каково быть такой красивой, что не приходится делать первый шаг?

– Удобно, хотя есть свои трудности. А в моем случае еще американский мизогинизм[5] осложняет дело.

В зале совещаний яблоку было негде упасть. Народ сидел за столами, сдвинутыми посреди комнаты, и вдоль стен. На читку приходило даже больше сотрудников, чем на совещания, – и гримеры, и костюмеры, и декораторы, и звукорежиссеры. На столах были разложены сценарии, беспорядочно стояли бутылки с водой (в конце концов, предстояло три часа работы) и тарелки с бутербродами, листьями салата, фруктовой нарезкой, чипсами (вроде бы не кофейными) и печеньем. Для кого завтрак, для кого обед или ужин – смотря во сколько встал накануне.

Дэнни, Вив и Генриетта сели на придержанные для них места. Я села во втором ряду, спиной к окну, за которым приглушенно гудели машины и хохотали туристы семнадцатью этажами ниже. Ноа Брюстер сидел во главе стола с Найджелом – тот сам всегда зачитывал авторские ремарки. Чем более вяло воспринимали скетч, тем быстрее он старался закончить.

Я сидела напротив Ноа, пусть и далеко. Он улыбнулся, поймав мой взгляд, и у меня сердце екнуло – то ли от страха, то ли от волнения, то ли от чего еще. Конечно, Ноа безумно красив, но ведь я не впервые его видела. Потом невольно отвела глаза, словно столкнулась взглядом с незнакомцем в метро. И тут же спохватилась: отворачиваться было грубо, мы все же знакомы. Мы коллеги, пусть и всего на неделю, и моя обязанность – сделать его пребывание у нас приятным. Я вновь перевела взгляд на Ноа. Улыбка на его лице сменилась недоуменным выражением. Я выдавила улыбку в ответ. Ноа слегка помахал. Тогда Бейли, первый небинарный актер «НС», наклонился и что-то сказал ему в левое ухо. Ноа ответил, и оба рассмеялись.

Эллиот, главный сценарист, громко свистнул, призывая нас к порядку, и мы взялись за работу. Если актеры писали сценарии, они давали себе главную роль и сами за себя читали, а сценаристы давали роли другим; иногда наш выбор одобряли, иногда – нет. Если Найджел считал, что у кого-нибудь из актеров (особенно из любимчиков) выдалась легкая неделя, он по ходу читки мог перераспределить роли.

Начали со скетча о порноактрисе, которая утверждала, будто Трамп ей заплатил, чтобы она держала их встречи в тайне. Затем последовал скетч, где Ноа исполнял гимн перед Национальной футбольной лигой в дуэте с известной дивой (Генриеттой) – они соревновались, кто лучше возьмет высокие ноты. Посмеялась я пока лишь над скетчем «В джазе не только черные», где Ноа досталась роль белого политика, который читает проповедь в церкви для чернокожих.

За девять лет моей работы читки не утратили своего очарования, ведь в них удивительным образом сочетались творческие и психологические аспекты. В комнате, полной важных в моей жизни людей, но без зрителей, я отчаянно жаждала узнать, как воспримут мои скетчи и какие скетчи у других; меня частенько поражало остроумие одних сценариев и никудышность других, а настроение участников пугающе легко определялось по смеху и теплоте, с которыми воспринимали скетч. Нередко я только на читке догадывалась, кто с кем из коллег встречается, а кого-то в конце сезона попросят на выход.

За час с чем-то мы дошли до «Правила Дэнни Хорста». Увы, моя самая удачная строчка не вызвала всеобщего смеха, зато всех повеселили реплики, написанные самим Дэнни. И все же у скетча с отсылкой на наши внутренние дела было немало шансов попасть в эфир.

Формально мнения о сценарии никто не выражал – попадание в программу само по себе считалось отзывом. Однако перед тем как мы перешли к следующему сценарию, Джеремайя отметил:

– Бесстрашия Салли не занимать. Половину коллектива может своим скетчем обидеть!

– Значит, задевает за живое? Хорошо, – отозвалась я из кресла у окна.

– И жили они гетеронормативно и счастливо, – подхватила сценаристка Джемма, а Бейли шутливо толкнул ее кулаком в плечо.

По совпадению, «Трещотка» шла сразу после «Правила Дэнни Хорста» и тоже снискала одобрительный смех, пусть и не слишком бурный. Сценаристы частенько общаются с актерами, включая ведущего, и советуют, с какой интонацией читать. Я не стала учить Ноа – во-первых, я пришла на читку перед самым началом, а во-вторых, неловко было бы ему раздавать советы. Впрочем, он и сам хорошо справился. В новом варианте судьи перебивали и женщину-судью, и Ноа, вот бедняги и взялись за свои дела, пока их ругали: ногти подпиливали, в шашки играли, достали коврики для йоги и сели в позу лотоса. Сработал фокус, о котором я прошлой ночью рассказывала Ноа: на читке сценарий оказался куда смешнее, чем на бумаге.

После «Трещотки» пошел проходняк, одна сценка – от сценариста по имени Дуглас, работавшего у нас первый год. Мы с Генриеттой и Вив за глаза называли его «Крылатый»: он все время пробовал добиться славы какой-нибудь крылатой фразочкой. На этой неделе парень норовил протащить «То к тебе, то от тебя» – скетч, в котором сам Крылатый ездит туда-сюда на одноколесном велосипеде. Мне стало противно. Как его вообще к нам взяли? С чего он такой самоуверенный? Когда он работал у нас всего вторую неделю, я на внесении правок предложила одному сценаристу: пусть героиня встанет на четвереньки, чтобы пропукаться на всякий случай перед приходом парня на свидание. Крылатый припомнил знаменитый скетч семилетней давности и бросил тоном всезнайки:

– Слишком много сходств с «Моя девчонка не пукает».

– Хм-м, – ответила я, – может, потому что я и написала «Моя девчонка не пукает»?

– Вот как, – ничуть не смутился Крылатый. – Самоплагиатом увлекаемся?

«Хореограф», скетч Ноа, шел следом за «То к тебе, то от тебя». Смешки посыпались еще вначале, когда Найджел зачитал: «Мэдисон-сквер-гарден, май две тысячи первого», и хотя со временем они слегка поутихли, сценарий все равно прошел отбор честно, а не благодаря авторству ведущего. В конце Ноа нашел меня взглядом и кивнул. Я кивнула в ответ.

«Сиропщик» остался напоследок, когда в воздухе уже явственно чувствовалось нетерпение. Все то вставали размять ноги, то выходили в уборную, а с перерыва прошло добрых полтора часа. Чем раньше твой скетч пройдет читку, тем больше вероятность одобрения, причем независимо от качества. И потом, я писала «Сиропщика» без особой искорки, поэтому не ожидала теплого приема.

Волноваться не стоило: скетч многих посмешил. А все благодаря Ноа. В ремарках я предложила ему пропеть названия сиропов: «А вот кокос-с-с» или «А тут у нас пресла-а-а-дкая ваниль», и Ноа постарался от души – пел, как в опере. Роль покупателей я отдала Генриетте, Вив и Бейли; они с Ноа чудесно сработались. Ну, или всем просто не терпелось поскорее закончить.

Когда мы встали из-за стола и, тихо переговариваясь, понесли бумажные тарелки в мусорку, я достала из кармана джинсов мобильник. Конечно, меня временами тянуло залезть в телефон на совещании, но потом я спохватывалась: весьма сомнительно, что сообщение из повседневной жизни окажется важнее происходящего на работе.

Пришел ответ от Дениз, соседки по общежитию:

Конечно, пусть попробует его пригласить, но врачи отвечают что-то типа: «Спасибо, очень любезно с вашей стороны», а потом продолжают прием как ни в чем не бывало.

Я отправила скриншот Вив, стоящей неподалеку с Найджелом и Отэм, и добавила:

Она не знает, что речь о тебе, а на тебя даже закон всемирного тяготения не распространяется.

После читки Найджел, Эллиот, Боб О’Лири и еще один продюсер, Рик Клемм, заходили в офис Найджела на семнадцатом этаже и закрывали за собой дверь. Часа два спустя каждый узнавал, выбрали его скетчи для субботнего выступления или нет – точнее, вычеркнули их из списка с ходу или нет. В зал совещаний заходил стажер, прикреплял на стену перечень скетчей с подчеркнутыми названиями, а потом небрежно швырял на стол копии. В офисе Найджела на пробковой доске тоже висели разноцветные карточки с названиями скетчей в порядке их показа (примерном, разумеется). Проще было бы выслать списки по электронной почте и избавить тех, кому не повезло, от лицезрения чужого счастья, но такая уж сложилась на «НС» традиция, и Найджел не хотел ее менять. Обычно несколько человек оставались в зале ждать списка и предупреждали остальных.