Керстин Гир – Второй дневник сновидений (страница 17)
Именно так. Кажется, я смогла бы зарабатывать на жизнь написанием торжественных речей. Или податься в пасторы. Будьте собой, люди! Доверяйте внутреннему голосу!
Но Сэм, очевидно, так не считал.
– Постыдилась бы, – сказал он.
А Шерочка добавила:
– Я от тебя такого не ожидала. Фу! Пойдём, Сэм!
Фу? Что это с ними?
Я снова поглядела на телефон и чуть не налетела на Артура.
Как и я, он был погружён в свой мобильник.
Сохраняя присутствие духа, я тут же нацепила свою дежурную мину «снисхождение к врагу» и задрала подбородок.
– Артур!
Как ни странно, сегодня он не смотрел на меня так надменно и презрительно, как всегда, в его взгляде я почувствовала… сострадание?
– Чёрт, Лив! – сказал он. – Лучше тебе туда не входить.
Я вздёрнула подбородок ещё выше.
– Во-первых, мне всё равно, что там обо мне говорят другие, во-вторых, я ужасно проголодалась, а в-третьих, без твоего сострадания я уж как-нибудь обойдусь, спасибо.
Отмахнувшись, я протиснулась мимо него и вошла в столовую.
За нашим столом, который был в самом конце зала, у окна, уже сидел Генри, а рядом с ним Грейсон, Флоранс, Эмили и парень Флоранс по имени Каллум Касперс. Рядом с Генри стояла тарелка с салатом, а это означало, что кроме тушёной капусты в меню сегодня был мясной пирог. С тех пор как я нашла в таком пироге ноготь, я не могла заставить себя проглотить ни кусочка этого блюда. Генри об этом знал и позаботился о том, чтобы я поела хотя бы салат. Как это мило с его стороны! Я почти дошла до стола, как вдруг телефон в моей руке зазвонил.
Теперь Генри, Грейсон, Эмили, Каллум и Флоранс заметили меня и замолчали.
– Я сейчас к вам присоединюсь, – сказала я и прижала телефон к уху.
Мия. Слышно её было очень плохо.
– Ты что, не получила моё сообщение?
– «Аееi»? Нет, отчего же, получила. Но что это значит?
– «Беги!» – прошипела Мия. – Это значит «беги!» Я печатала, не глядя на кнопки. Они
Но бежать было слишком поздно.
Флоранс уже встала со своего стула и, скрестив руки на груди, преградила мне путь.
– Это правда?
– Э-э-э… – Я медленно опустила телефон.
Откуда мне вообще надо было бежать и почему?
– Лив… – Генри был единственным, кто смотрел на меня дружелюбно. И сочувственно. – Леди Тайна написала новый пост семь минут назад.
Эмили достала свой смартфон и прочитала вслух:
– «Кстати, мне удалось узнать, на чьей совести убийство Господина Исполина. Это сделали Лив и Мия Зильбер. Очевидно, речь идёт об акте детской мести бабушке Грейсона и Флоранс, которую они терпеть не могут. Итак, жертвой их глупой выходки стал памятник садово-паркового искусства нашей части города, на взращивание которого понадобились десятилетия».
Леди Тайна. Как ей удалось об этом узнать? Это невозможно!
Мои колени задрожали.
– Это правда? – повторила Флоранс.
Голос у неё был совсем тихий, но мне казалось, что нас слышит вся столовая.
И все, абсолютно все, взгляды были устремлены на меня. Ответа даже не понадобилось: мой виноватый вид оказался красноречивее любых слов.
Флоранс нервно вздохнула:
– Если это так, я не собираюсь сидеть с тобой за одним столом. Никогда!
Смерив меня презрительным взглядом, она поспешила в другой конец столовой. Эмили и Каллум последовали за ней. Грейсон тоже встал. Выражение его лица причиняло мне почти физическую боль. Он выглядел таким разочарованным.
– Грейсон… – начала было я, не особенно понимая, что я собираюсь ему сказать.
Больше всего на свете мне хотелось, чтобы это оказалось сном. Ну почему всё происходящее сейчас обязательно должно быть реальностью?
– Мне нужно идти, чтобы подготовиться к опыту по химии, – сказал Грейсон, стараясь не смотреть на меня. – Увидимся позже. И тогда ты, возможно, объяснишь мне, как тебе пришло в голову такое сотворить.
Генри усадил меня на стул рядом с собой и крепко сжал мою руку.
– Не всё так плохо, как кажется, – заверил он. – Хочешь салата?
Глава одиннадцатая
Как бы там ни было, хоть что-то хорошее во всей этой жуткой истории я всё-таки обнаружила: в этот момент мне прекрасно удалось перевоплотиться в идеального ягуара. Настолько правдоподобного, что Монстр Ада тут же почувствовал ко мне уважение, как только я предстала перед ним в своём новом образе.
Будь я в тот момент в обыкновенном человеческом обличье, я завопила бы от страха, лишь увидев, как он показался из-за угла. А затем я, наверное, побежала бы от него куда глаза глядят точно так же, как в первый раз. Но в своей новой роли ягуара я инстинктивно выгнула спину, ощетинилась и обнажила острые клыки. Казалось, Монстра это очень даже впечатлило. Он медленно попятился назад, бормоча при этом:
– Спокойно, хорошая кошечка, хорошая…
Ага, значит, нормально разговаривать он тоже умеет. Вблизи Монстр Ада вовсе не выглядел таким уж угрожающим, как издалека, – под полями шляпы оказалось обыкновенное человеческое лицо. Это была вовсе не отрезанная голова мертвеца, не разъеденная могильными червями улыбка какого-нибудь зомби, как я себе нафантазировала, а вполне обычное мужское лицо, которое часто можно увидеть на улице, – округлое, с массивным носом, нижняя губа немного полнее верхней, выцветшие глаза, в которых блеснул какой-то странный, неуловимый огонёк… Этот нездоровый блеск его глаз повергал меня в ужас. Но в остальном он выглядел вполне безобидно.
Из моей глотки раздалось утробное рычание. Сейчас узнаешь, кто тут кошечка. Это мой коридор! И настроение у меня препаршивое. Неделя выдалась совершенно никудышной.
– Тихонько, тихонько, – сказал он и попятился ещё чуть-чуть. – Я зайду попозже. – И только когда расстояние между нами значительно увеличилось, он решился развернуться и скрылся за ближайшим поворотом.
Я для порядка ещё разочек рыкнула ему вдогонку. Затем я вальяжно прошествовала к двери Генри, уселась у порога и принялась самозабвенно облизывать лапу. Моя дверь находилась прямо напротив, но я не чувствовала ни малейшей потребности снова зайти в собственный сон, пусть даже я ощущала себя невероятно уставшей.
Каждую ночь меня атаковали ужасные кошмары. В них Господин Исполин оживал и горько всхлипывал либо я сама пускала корни и превращалась в растение, которое потом нещадно кромсали мистер Спенсер, Флоранс и Грейсон. Здесь снаружи, в коридоре, мне было намного уютнее, чем в собственных снах. И у меня появлялось свободное время, которое можно было посвятить тренировке.
Элегантным жестом я обвила хвост вокруг ног. Чувство вины, стыд и ярость, очевидно, отлично помогали сосредоточиться, по крайней мере мне. Ягуар стал теперь одним из самых лёгких моих упражнений наравне с совой. Ведь сегодня у меня получилось даже превратиться в дуновение ветра.
Всего несколько минут назад я абсолютно незаметно парила по коридору туда-сюда, совершенно восхищённая собственными достижениями, мимо маминой двери («Мэтьюз – Лунный Свет». Антиквариат. Часы работы: с полуночи до рассвета) и мимо двери Мии, которую я узнала по стражнику, стоявшему у порога. Вход охраняла подросшая версия Кудряша. Кудряш был любимым зайцем Мии, плюшевой игрушкой, которую она обожала с самого детства. Этот здешний Кудряш выглядел очень правдоподобно: с обкусанными ушами, лишь с одним уцелевшим глазом (второй остался где-то в Хайдарабаде) и в жёлтом выцветшем комбинезоне. К сожалению, большой рост вовсе не делал его симпатичным, наоборот, он стал каким-то жутковатым.
Громадина Кудряш сидел перед покрытой фиалковым лаком деревянной дверью. Странно, но в лапе он держал лисий хвост, – наверное, для устрашения непрошеных гостей. Я скользнула по нему взглядом, раздумывая, как же получается, что я могу всё это видеть, ведь я всего лишь ветерок, а у ветра, как известно, глаз нет. Они были совершенно лишними в моём нынешнем положении (не глаза, а такие мысли конечно же), потому что – бряк! – я тут же снова почувствовала силу притяжения и хлопнулась на пол. Но это было уже не важно, главное – я знала, что мне это под силу, и я собой несказанно гордилась. Если Генри сейчас появится, я тут же продемонстрирую ему свои новые навыки.
И куда это он снова запропастился?
Надеюсь, никто не мешает ему спать. Кажется, в его семье, как только возникала малейшая проблема, все тут же принимались выкрикивать его имя. Проблемы, как назло, постоянно обрушивались в те моменты, когда мы с Генри начинали какой-нибудь откровенный разговор. Я потянулась и принялась точить когти об его дверь.
Когда Спот так себя вёл, его скорей прогоняли из комнаты.
На этой неделе Генри стал для меня большим утешением. И, честно говоря, единственным.
Все остальные отшатывались от нас с Мией, как от прокажённых, от меня немного сильнее, чем от Мии, потому что я, по мнению мамы и Лотти, «как старшая и разумная, не должна была этого допустить».
Мия утверждала, что она бы всё равно это провернула, со мной или без меня, и я готова была ей поверить. Но, несмотря на это, мама и Лотти конечно же были правы. Тем временем в школе шумиха вокруг Господина Исполина немного приутихла, но и Мию, и меня до сих пор повсюду сопровождали озлобленные взгляды. Незнакомцы с укором повторяли своё