Керстин Гир – Третий дневник сновидений (страница 47)

– Ну, чтобы создалось впечатление, что я придумала эту глупую выходку, – ответила Мия. – Потому что ты хитрая…

Я тронула её руку, не дав договорить. Всё длилось около минуты, но теперь мне стало совершенно ясно, что здесь произошло. Как мы до сих пор могли ничего не видеть? И не первый раз!

– Ливви? – Мия смотрела на меня озабоченно. – Что с тобой? Почему ты так побледнела?

– Флоранс не виновата. Она не сознавала, что разносит перья, потому что делала это во сне.

Я скомкала пакеты и вскочила. Как раз, когда нужно, никого тут не было. Грейсон направлялся в Айлингтон к этому типу из фильма «Кровавый меч – 66», а Генри каждую неделю отводил Эми в детскую школу плавания. Я огляделась.

– Можно попросить твой телефон, Флоранс?

– Нет, нельзя. – Нижняя губа Флоранс задрожала. – И я ничего не делала во сне. Всё это вздор. Ты хочешь с этим…

– Но всё-таки дай наконец свой проклятый телефон! – отрезала я.

Мысли путались в голове, одна обгоняла другую. Было так логично, и всё же… нет… Как появилась змея? Мне очень нужно было поговорить с Генри и Грейсоном. Может, вместе мы могли бы соединить отдельные детали в цельную картину, которая имела бы смысл.

Флоранс, видно, поняла, что я говорила серьёзно. Она дала мне свой телефон и посмотрела на меня неуверенно.

– Ты должна мне поверить…

Я одним движением отмела её объяснения и попробовала соединиться с Генри. Пока звучал сигнал, я подумала о том, что мы в возбуждении совсем забыли…

– Кто была первая Леди Тайна, Флоранс? Которая создала блог?

Флоранс пожала плечами:

– Не знаю, скажет ли вам что-нибудь её имя. Она закончила школу ещё до моего приезда в Лондон. Это была девушка, попавшая в психушку. – Флоранс вздохнула. – Анабель Скотт, бывшая подружка Артура Гамильтона.

Значит, Анабель. Что ж, из всех сегодняшних неожиданностей эта была неожиданной меньше всего.

Номер Генри не ответил. Проклятие!

Глава двадцать третья

Первая, кого я увидела, выйдя в коридор, была Эмили, которую я хотела встретить, как обычно, меньше всего. Сегодня её вид меня просто взбесил. Она бесцеремонно сидела перед дверью Грейсона вместе со Страшилой Фредди, покусывала карандаш и сосредоточенно смотрела в блокнот, лежавший у неё на коленях, не замечая, как я закрыла за собой дубовую дверь и медленно подошла к ней.

– Значит так, корень из трёх миллионов двенадцати тысяч четырёхсот восьмидесяти четырёх, – бормотала она, – будет тысяча девятьсот семьдесят восемь. Правильно?

– К сожалению, не могу сказать, – пропищал Страшила Фредди.

Я проверила взглядом проход. Прежде этих двоих здесь не было видно, хотя Грейсон лёг спать ещё раньше меня. Но после этого напряжённого и богатого открытиями дня, при всех его мыслях о Флоранс он, наверное, спал как убитый. И, если честно, он имел на это право: тут, внутри, он ничем не мог нам помочь. Его сила была в другом. Но я сомневалась, что и наши результаты в самом деле могли облегчить его поиски. Сейчас, зная, что Артур опережает нас больше, чем на несколько шагов.

Элегантную, тростникового цвета дверь снов Флоранс я обнаружила не сразу, потому что она оказалась не на обычном месте. Но потом я заметила, что она стала ближе к нашим дверям, и не просто ближе: она теперь находилась возле двери Мии, прямо напротив двери Грейсона.

Тем лучше. Здесь легче её охранять. Хотя я втайне надеялась, что, по крайней мере, сегодня ночью без этого можно будет обойтись. После всего, что сегодня произошло, Флоранс наверняка не сможет сомкнуть глаз, будет ворочаться без сна в своей кровати. А если Флоранс не спит, никто не может проникнуть в её сон и там набезобразничать.

Если вообще еще не слишком поздно.

Нам бы нужно это знать лучше, ведь всё было не в первый раз. Или, как сказал Генри, «снова этот Артур».

Он опять постарался с помощью своих трюков взять под контроль кого-то из нашего близкого окружения. Прошлой зимой это была Мия, которой он манипулировал во сне и под конец чуть не убил, а на этот раз он выбрал Флоранс в качестве своей ночной марионетки. Насколько мы сумели реконструировать события, Артуру с ее помощью удалось не больше чем сунуть перо мне в волосы и подбросить в комнату Грейсона две большие упаковки чёрных перьев. Но она точно так же могла бы стоять возле моей кровати не с пером в руке, а с ножом. И любой знающий Артура сказал бы, что он не ограничится безобидным перьевым террором, он располагал большими возможностями, как, например, показали случаи с миссис Лоуренс, Персефоной или беднягой Тео Эллисом. Ради безопасности перед сном я запирала на замок дверь в свою комнату. Дважды.

Я и Мии советовала делать так же, и она не спрашивала зачем, как делала обычно. После наших открытий она вообще стала необычно тихой. В отличие от Флоранс, на которую мысль о том, что она в состоянии лунатизма может делать странные вещи, подействовала, естественно, разрушительно. Преодолев стадию отрицания («Такого я никогда не делала!»), она снова начинала плакать – тут не помогали даже взбитые сливки Лотти.

– Всё так! – рыдала Флоранс, закрыв лицо руками. – Мне снились эти странные сны… а на другое утро пятки были испачканы. Я теперь сойду с ума? Разбрасывать перья – когда такое бывало!

Я могла бы ей, конечно, кое-что сказать, но сама была слишком растеряна. И до смерти испугана. Она же была совершенно убита. Не сопротивляясь, Флоранс позволила Лотти взять себя под руку.

– Может, это переутомление?.. Перестаралась с занятиями?.. – вырывалось у неё между всхлипываниями. – Я не хочу в психушку!..

– Тебе и не надо. – Лотти, утешая, поглаживала её по волосам. – Лунатиков много – может, под домом какой-то источник. Вспомни, что Мия вытворяла в январе. Она чуть не выпрыгнула из моего окна! И уверяю тебя: она совершенно здорова!

Флоранс поглядывала на Мию, как будто не совсем была уверена, но всё же переставала плакать.

Я немного завидовала ей, потому что верить в переутомление в тысячу раз лучше, чем знать правду, как Генри, Грейсон и я. Ни таблетки, ни лечебный отдых у моря, против Артура не помогут никакие способы, и это порождало одновременно злость и чувство беспомощности. Особенно был разочарован Грейсон.

При этом визит к Гарри Триггсу, тому самому, из «Кровавого меча – 66», превзошёл все его ожидания. Хотя Грейсону пришлось пожертвовать своим боевым роботом из «Звёздных войн» (он говорил о нём, как о собственном ребёнке). Но в качестве вознаграждения он получил окончательное доказательство, что демона Анабель не существует: ему показали древний, запылённый клад, криво исписанный шариковыми ручками и запечатанный кроваво-красными печатями.

Это не было так называемое наследство Анабель, сожжённое на кладбище, но ужасно его напоминало.

Тут была примерно та же история, рассказал нам Грейсон, что и с длинными кельтскими ножами (ручной работы, выкованными из особой стали) и рогом для питья, изготовленным из натурального рога (с кожаным ремнём). Всё это было не более чем реквизит, как и книги заклинаний, изготовленные в качестве своеобразного хобби двумя безработными придурками со скверным запахом изо рта.

Грейсон мужественно терпел, пока автор «Кровавого меча – 66» один за другим извлекал эти ассексуары из ящика, сам всё ещё пребывая в славных древних временах, когда можно было кого-то изображать вместе с приятелем Тимоти, кровельщиком, ставшим впоследствии гуру секты.

Как друзья разошлись, об этом «Кровавый меч – 66» рассказывал не так охотно, не говорил он и о том, как узнал из газет, что у его прежнего приятеля-сектанта на совести человеческие жизни. Подтвердилось, что свои кровавые истории в духе фэнтези оба сочинили и сами потом разыгрывали. А вскоре их пути разошлись. Гарри Триггс описал свои фантазии в романах, но после того как история о кровавых событиях (вместе с тремя другими главными сочинениями) была отвергнута двадцатью семью издательствами и не вызвала особенного отклика в интернете, он покончил с писательством и стал ухаживать за престарелыми.

А его приятелю-кровельщику, напротив, стали слышаться голоса, и он счёл себя избранным. Фантазия и реальность чудовищным образом переплелись в его мозгу, он собрал вокруг себя группу людей и предложил им самим же сочинённую когда-то историю о кладах в качестве древнего писания.

Как в руки гуру секты попала Анабель, мы точно не знали. Ясно было одно: можно без всяких сомнений доказать ей, что эта версия «Кровавого меча – 66», которая обошлась так дорого, и все её заклинания демонов – не что иное, как пустышка, и своей детской травмой она обязана сумасшедшему кровельщику.

Плохо лишь, что не удалось сразу передать в руки Анабель этот клад, ставший причиной её безумия, потому что как раз сегодня её не было дома. Грейсон решил бросить книжицу ей в почтовый ящик, а на мэйл отправить всю информацию, но Анабель не объявилась допоздна, когда он ушёл спать. Теперь только от неё зависело, какой она сделает вывод из полученной информации. И способна ли она вообще на это.

Мы сами ведь шли ещё на ощупь в том, что касалось деталей. Сейчас я смотрела то на дверь Флоранс, то на дверь Эмили, разные мысли кружились у меня в голове. Что, если историю с перьями у нас в доме Артур специально инсценировал, чтобы мы опять поверили в существование демона Анабель? Или он так хотел переключить подозрение на неё?