Керстин Гир – Третий дневник сновидений (страница 42)
На этот раз я и не пробовала искать дверь. Я сразу опустилась на песок, обняла колени и попыталась оставаться спокойной. Этот бесконечный закат солнца уже не казался мне мирным и спокойным, он действовал угнетающе. Я никогда не думала, что мне будет так не хватать коридора со всеми его опасностями.
Почему я не разбудила Грейсона, когда заглядывала в его комнату? Не хотелось этого делать, потому что он так мирно лежал на своей подушке, щекой на руке, но сейчас я сердилась на себя за это. Я никому не должна была говорить, что застряла здесь. Лучше всего было бы ещё раз проснуться…
– Вот ты где! – сказал кто-то за моей спиной.
Я так испугалась, услышав в тишине голос, что стукнулась подбородком о колени. Это был Генри, он широко улыбался мне.
– Извини, что я пришёл только что. – Он взял меня за руку, помогая подняться.
Никогда ещё его присутствие не делало меня такой счастливой.
Слава богу! Жёлтая дверь Мюриель засветилась в стене набережной, как будто и не пропадала, было чувство, словно у меня с души упал камень. И я могу наконец отсюда выбраться.
Или нет?
– До меня слишком поздно дошло, что ты тоже здесь заперта, – сказал Генри.
– Что значит –
После того как появился Генри – и, что ещё важней, эта дверь, – я достаточно успокоилась, чтобы позаботиться о своей внешности.
– Ну да, я тоже, заснув, оказался здесь. – Чувствовалось, как он рад видеть меня. Он был явно в приподнятом настроении. – Я тоже, как и ты, проснулся, озираясь во сне Мюриель. Но не подумал, что сегодня ночью опять могу оказаться здесь. Посмотрела бы ты, как глупо я выглядел! Но, к счастью, я предусмотрительно надел крестик Мюриэль, чтобы можно было выйти отсюда через дверь. – Он внимательно посмотрел на меня. – А ты, похоже, нет.
Я покачала головой:
– При мне двери тут не было. И не было совершенно никакого выхода. Я, поверь, пыталась по-всякому. Единственное, что получалось, – это проснуться. Но, заснув, я снова оказывалась тут.
Генри, казалось, был рад этому ещё больше.
– Знаешь, что это значит? – спросил он.
– Что я теперь каждую ночь буду проводить на пляже?
– Нет, не это, – успокоил он меня. – Если ты сумеешь отсюда выйти, всё опять придёт в норму, я уже попробовал.
– У тебя была крестильная цепочка, – сказала я и нервно дёрнула дверь. – Лучше я попробую сама.
Генри опередил меня, он нажал на ручку и открыл дверь.
– Пожалуйста! – Он показал на коридор.
– Спасибо. – Я с облегчением глубоко вздохнула, увидев, что оказалась в проходе и Генри закрывает за нами жёлтую дверь на замок. – По-моему, закаты солнца слишком переоценивают.
Глава двадцать первая
– Форт побери, Анабель могла наф ффять в лодку, – сказал Грейсон с полным ртом. – Эфи фмеи могли бы нам фофя бы офтафить немного фефта.
– Извини, но я не понимаю жевального языка. – Я забрала у Грейсона тарелку с пирогом, начинённым беконом и луком.
Грейсон замычал протестующе.
Был вечер вторника, и он, Генри и я в виде исключения приняли, как он предложил, участие в реальном кризисном заседании, а не во сне миссис Ханикатт. Я ничего против этого не имела, мне действительно надо было отдохнуть от ночных встреч. Здесь никто не мог бесследно исчезнуть, никого не пугал убийца с цветастой подушкой, который мог появиться через невидимую дверь в ковре, для чего бы это ни было нужно. К тому же здесь было изобилие вкуснейших угощений и, если Грейсон из-за своих расследований пропустил ужин, он уже за четверть часа насладился всем, что мог найти в холодильнике.
– Не получишь больше ни кусочка, пока мы не узнаем, что ты там нашёл, – предупредила я строго. – И пожалуйста, скажи, есть ли способ остановить Артура.
– Да, было бы хорошо. – Генри кончиками пальцев постучал по столу. Весь вечер он слишком нервничал, занимаясь своими делами. – Артур… – Он кашлянул. – Он явно что-то затевает. Неприятно это признавать, но у меня пробегает по спине холодок при одной мысли о нём.
Артур в тот день действительно снова появился в школе с перевязанной рукой, и его там чествовали как героя. Каковым он всем и представлялся. Ведь он привёл в чувство Персефону и пережил укус опасной ядовитой змеи – его поневоле надо было признать самым мужественным в мире человеком. Получалось, что он, жертвуя собой, оказался перед змеёй и спас всех учеников школы от верной смерти.
Многие девочки, особенно из младших классов, чуть не падали в обморок, когда рядом оказывался Артур, а под конец недели появился официальный клуб фанатов Артура Гамильтона с собственным сайтом в интернете и карточная игра
Я в тот день лишь однажды увидела Артура: он был окружён девочками, просившими у него автограф на свои карточки. Он не казался особенно польщённым, скорее, его это тяготило, но моё злорадство было недолгим. Достаточно было представить, как меня саму, словно в фильме ужасов, окружили хихикающие зомби-девочки, протягивающие свои карточки и готовые разорвать меня на куски. Артуру бы это понравилось.
Как его ни напрягало это чествование, он не упускал возможности застигнуть врасплох Генри и Грейсона.
Жалко было, что я не присутствовала при их разговоре. Псле этого они оба меня откровенно избегали.
– Хуже всего, что в любой момент может произойти что-то ужасное и он не пощадит даже прежних своих друзей, бла-бла-бла, – только и ответил Грейсон на мой вопрос.
Чем дальше, тем больше в тот вечер я убеждалась, что они намеренно скрывают от меня какие-то подробности. Может быть, потому, что они касались меня и речь шла об особенно жутких способах убийства. Или о чём-то другом. Но как бы они ни изображали спокойствие, то, что им сказал Артур, вызывало у них страх.
– Что касается демона, я узнал много нового. – Рот Грейсона больше не был занят пирогом, теперь его можно было понять, когда он попытался рассказать нам о новых результатах своего расследования.
Первым делом он поднял перед собой пакетик с перьями.
– Марабу, пуховые перья, покрашенные в чёрный цвет. Стоят в магазине канцтоваров двадцать пять фунтов за сто граммов, в больших универмагах – дешевле. Но даже сто граммов – это, скажу вам, уже большое количество.
Марабу, вот оно что!
Пусть так, но это не объясняло, как проклятые перья попали в комнату Грейсона, хотя всё же успокаивало, что они попали к нам из промежуточного мира. Демонов, чьи перья продавались в магазине канцтоваров, можно было не принимать всерьёз.
Но Грейсон выяснил не только это.
– Не хочу утомлять вас деталями, но завтра я разберусь с «Кровавым мечом – 66», – сказал он и заметно обрадовался, увидев, как мы разинули рты. – Не волнуйтесь, тут нет ничего опасного. Этот тип работает медбратом в доме для престарелых в Ислингтоне, по телефону голос его звучит очень мило.
– Какого чёрта ты ему наобещал, что он согласился на встречу? – Я уставилась на Грейсона.
– Я же сказал, что не хочу докучать вам подробностями. – Грейсон скромно улыбнулся. – Могу лишь повторить, что, проникнув в психологию человека, можно узнать многое, даже не заглядывая в сны. – Он помолчал, потом сказал, вздохнув: – Ну да, мне просто повезло. Хорошо, если у тебя есть робот боевого дроида из «Звёздных войн» в человеческий рост… Ладно, завтра я вам, наверно, расскажу, какое отношение имеет «Кровавый меч – 66» к демону Анабель. По-настоящему этого типа зовут Гарри Триггс, и он родом – да-да-да! – из Ливерпуля.
– Как и тот кровельщик, что основал секту.
Это было хорошо, во всяком случае, что-то сдвинулось.
Но Генри был не так оптимистичен.
– Боюсь, что для Анабель уже поздно, – сказал он, нахмурившись. – Нам лучше подумать, как справиться с Артуром без её помощи. Раз он выжил после укуса змеи, она решит, что демон его пощадил. И, боюсь, в следующий раз она попробует что-нибудь на нас.
– Ты всё ещё думаешь, что змею в шкафчик Артура подложила Анабель? – спросила я.
Генри пожал плечами.
– А кто ещё это мог быть? Я не знаю, кто на такое способен.
Тут он прав.
– Пока Анабель думает, что демон может наказать нас, она для нас так же опасна, как Артур, – угрюмо продолжал Генри. – Кто знает, что ещё нашепчут ей голоса.
– Надеюсь, не про змей, – пробормотала я.
– Но Анабель нам нужна, – сказал Грейсон. – И я уверен: если она поймёт, что вся эта чушь о демоне основана на большой лжи…
Генри не дал ему договорить:
– Я знаю, ты всё ещё веришь в здравый рассудок Анабель, которую можно освободить от безумных фантазий, если привести ей несомненные доказательства. Я уже в это не верю. – Он посмотрел на ноги и тихо продолжил: – Я до сих пор вижу её в той яме на кладбище с кинжалом в руке, когда она собиралась перерезать Лив сонную артерию… – Секунду он помолчал, потом поднял голову и посмотрел на Грейсона. – Что Анабель делает во сне, мне, в общем, безразлично, но я бы чувствовал себя гораздо уверенней, если бы она опять оказалась в психушке.
Грейсон покачал головой:
– Я слишком далеко зашёл, нельзя останавливаться.
– А что, если Анабель нельзя излечить? – Генри скрестил на груди руки.
И до меня впервые дошло, что во всей этой истории для Грейсона было важно не поддержать Анабель против Артура, для него речь шла больше о собственном спасении. Генри знал Грейсона лучше, чем я, он давно это понял.