Керрин Марк – Это всё из-за тебя (страница 2)

– Эй, ты что делаешь? – повторяю вопрос. Уверенно иду к придурку в темном костюме с капюшоном. – Я с тобой говорю, слышишь?

– Алло? Вы на связи? Вас плохо слышно.

– Мост Льюиса, – говорю в трубку, не сводя глаз с застывшей фигуры. – Моя машина на аварийных сигналах со стороны Санни Оушен.

– Заказ принят.

Замедляю шаг, прячу телефон в задний карман джинсов. Чем ближе подхожу к без пяти минут самоубийце, тем отчетливее вижу, как он дрожит. Спортивный костюм ему явно велик, будто снят с чужого плеча. Руки заведены назад, тонкие бледные пальцы крепко держатся за железное ограждение.

– Эй, парень? – спрашиваю осторожно. Останавливаюсь, когда его голова резко поворачивается в мою сторону. Лицо прячется за капюшоном, узкие плечи дрожат. – Слушай, ты выбрал не самое подходящее время для смерти. У меня выдался паршивый денек и, если он завершится чьим-то самоубийством…

– Уйди! – перебивает вовсе не паренек. – Не приближайся ко мне!

– Так ты девчонка! Надо же. Я удивлен. Здесь это редкость.

– …Чего?

– Редкость говорю. Согласно статистике самоубийцами на мосту Льюиса чаще становятся мужчины. Женщины предпочитают прощаться с жизнью в ванной. – Девчонка задрожала сильнее. Костяшки пальцев белеют. – Слушай, я не Джек из «Титаника». Бросаться за тобой в холодную воду не стану. Поэтому, не страдай ерундой.

– Уйди, – повторяет медленно.

– Что у тебя с голосом? Рыдала неделю или заболела? – подхожу к ограждению и опускаю на железяку локти. Девчонка моментально реагирует на мои действия, таращится на меня в ужасе одним опухшим глазом, потому что второй прячется за капюшоном. Из-под плотной ткани толстовки выскальзывает темная прядь. – Брюнетка, значит.

– Ты глухой что ли? Я же сказала, уйди! Чего привязался?

– Тебе надо – вот и уходи! А я такси жду. У меня машина сломалась. Вон, смотри. Стоит красавица и подмигивает. А ещё проклятая пчела ужалила! Твоего трупа только мне не хватало.

– Я бы сказала, что сочувствую тебе, но мне всё равно. Иди и жди в другом месте. Мост длинный.

– Его протяженность всего-то четыре мили. Да мне и здесь хорошо. К тому же, я никогда в жизни не видел настоящую психопатку собственными глазами. Те, что попадались – так, безобидные истерички. А вот ты совсем иное зрелище.

– Я не психопатка!

– Альпинистка что ли? Блогер-экстремал? Ну, или дорожный работник? Прости, крошка, – пожимаю плечами, – но ты психопатка. Хочешь доказать обратное – встань по эту сторону ограждения. – Оглядываю её с головы до ног. – Тебе не жарко в этом костюме?

– Уйди!

– Ты что, других слов не знаешь? Поэтому жизнь стала неинтересна и ты вдруг подумала, а почему бы не сигануть в это искусственное озеро, где каждый год вылавливают трупы десятками? Наркоманов всяких, алкоголиков и психопатов. Только представь, чем может быть заражена эта вода.

– Ты можешь отстать от меня? – спрашивает дрожащим полушепотом. Отсюда мне виден лишь острый кончик её носа. – Иди и лед к лицу приложи. Только не трогай меня!

– Да я бы с радостью, но ты мне испоганила оставшуюся часть пятничной ночи. – Часы на руке показывают половину первого. – И раннее утро субботы. Кстати, сюда уже направляется полицейский патруль, ты в курсе?

Девчонка поворачивает ко мне голову, капюшон слегка съезжает вниз, приоткрывая чуть больше половины её бледного с красными пятнами лица. Глаза сверкают от слез, застывают на мне в напуганной задумчивости.

– Ты что, вызвал полицию?

– Буду я ещё время на это тратить! – усмехаюсь. – Тут ведь камеры на каждом шагу и прожекторы! Через несколько минут тебе скрутят руки и отправят на принудительное лечение в психушку, если ты не сможешь объяснить, какого хрена решила перелезть за ограждение. Учитывая, что твой словарный запас никакой, черта с два у тебя это получится. Стоило выбрать другое место для самоубийства из-за самой нелепой и бессмысленной причины, какая только существует в природе человека!

– Ты ничего обо мне не знаешь!

– Крошка, – смеюсь, бросив взгляд на темную воду внизу, – как же ты ошибаешься!

– Я тебе никакая не крошка!

– А кто же тогда? Тигрица? Дьяволица? Хищница? В таком виде и ситуации ты не более, чем маленькая и безобидная крошка, отвалившаяся от сухой булки.

Смеюсь, а она молча плачет. Ни единого звука не издает, лишь слезами заливается и при этом единственное, что шевелится на её лице – подбородок. Дрожит так, будто она замерзла, но это невозможно.

– Какого черта ты всё это делаешь, а? – спрашиваю прямо. Ситуация начинает докучать. И где это поганое такси? – Нет никакого разбитого сердца, поняла? Нет такого в природе! Не существует!

– Причем тут… разбитое сердце?

– При том, что именно из-за этой чуши ты притащилась сюда! Знаешь, чего я больше всего не выношу в девушках? И я такой не один, уверяю. Ненавижу иллюзии в ваших глазах. Они же, как розовые шторки с красными сердечками. Оснащены автоматическим режимом и закрываются, стоит только парню на короткое мгновение увеличить продолжительность общения. В ваших головах выстраиваются сюжеты, длинной в несколько лет! Объясни, зачем? Вот ты! Конкретно ты, зачем сделала это? Чтобы сейчас стоять зареванной на мосту и навсегда остановить собственную жизнь, пока твой парень трахает другую?

– Я не хочу говорить с тобой! Убирайся!

– Смотрю на тебя и мое сердце обливается кровью, – изображаю скорбь. – Крошка, ты ведь сама виновата в том, что с тобой сейчас происходит. Ну, согласись, это ведь ты нагородила бескрайние просторы счастья и любви в своей глупой и наивной головушке? Не твой паренек, которому нравилось просто иметь тебя, а ты – уже родившая ему сто тысяч детей и состарившаяся в его объятиях. Я ведь прав?

– Ты ничего обо мне не знаешь, – повторяет она медленно. – Но, если хочешь обсудить чьи-то разбитые сердца, то вы сами во всем виноваты!

– Ой, всё! Не хочу об этом говорить!

– Признаетесь в любви, даете обещания, а потом запросто обесцениваете каждое свое слово!

– Жуткая тема!

– Ты сам её начал!

– Так ведь мне же нужно как-то отвлечь тебя от этой чепухи! – тычу пальцем в темное озеро.

– И ты такой же.

– Какой – такой?

– Предатель.

– Я уже понял, что твой парень предал тебя.

– Уйди отсюда!

– Неужели так сложно просто не верить? – развожу руки в стороны. – Не верь ты никому! Никогда! И тогда проблем, подобных этой, – тычу пальцем в железку, – не будет. И что за день-то такой? Всех надо жизни учить! Послушай, нужно придерживаться всего-то трех правил и тогда жить станет значительно проще.

Поворачиваю голову на звук приближающегося автомобиля. Ну, наконец-то. Не прошло и полгода.

– И какие это правила? – спрашивает, не поворачивая ко мне головы.

– Скажу, если перелезешь обратно.

– Думаешь, я на это куплюсь?

– Сказать тебе честно? – подхожу чуть ближе. – Мне плевать, что ты выберешь – жизнь или смерть. Я просто не хочу быть ещё более уродливым человеком, чем есть сейчас, который сел в такси и уехал, пока обиженная на весь мир девчонка стояла на краю моста. Завтра твое бледное и окоченевшее тело достанут из холодной воды, а меня вызовут в участок, потому что мою эффектную физиономию запечатлели все эти камеры. Я ведь должен сказать, что постарался сделать всё возможное, чтобы переубедить тебя. И вот тебе первое правило – всегда, в любой ситуации, при любых обстоятельствах в первую очередь думай о себе, – проговариваю каждое слово, сократив расстояние между нами до полуметра. – Не о парне, не о подруге, не о психопатке, решившей себя угробить, а только о себе и собственном благополучии. Мне, например, не нужны проблемы с полицией, поэтому я сейчас и треплюсь с тобой.

– Как мило и банально.

– Может быть. И возможно, что ты об этом давно знала, но ведь никогда даже не пыталась следовать простой истине. Стоит хотя бы посмотреть, где стоишь ты, а где я. Всегда и во всем выбирай себя.

Недолго думая, девчонка вдруг оказывается на парапете, а с него ловко спрыгивает на асфальт. Сказать, что я удивлен, ничего не сказать. Как будто по ту сторону не тридцать метров пропасти!

– Ну, ничего себе, – оглядываю её с головы до ног. – А ты ловкачка!

– Эти твои правила работают? – спрашивает будто с наездом. Даже подходит ко мне вплотную, выставив вперед грудь. – Или просто языком треплешь?

– Воу-воу! Полегче, крошка! Я тебя уже боюсь.

– Я тебе не крошка, понял? – срывает с головы капюшон и обдает меня злым, обиженным и насквозь промокшим от слез взглядом. Под глазами черные круги от потекшей косметики. – Просто ответь, эти правила работают?

Легкий ветерок подхватывает темные пряди и те прилипают к её мокрому и покрытому пятнами лицу. А она долго плакала. Испортила такое прелестное личико.

– Для меня они отлично работают. Я чувствую себя счастливым, полноценным и свободным.

– Счастливым и полноценным, – произносит она задумчиво. – Точно! Сгодится! – вдруг смахивает с лица ручьи слез. Те просто текут из её глаз, хотя сама она не рыдает, не дрожит и даже не всхлипывает. Впервые такое вижу. – Ну, и? Говори же! Я здесь стою!

– Не пойми меня неправильно, но ты и правда психопатка, – мне становится смешно. Полные слез глаза всё равно умудряются излучать непоколебимую серьезность и решительность. – Я сегодня прям какой-то чертов преподаватель! Ладно! Слушай. Но девчонке я это говорю в первый и последний раз.