Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 45)
Такой ответ ужасно обидел Сесилию.
– Почему ты злишься? – спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Что я сделала не так?
– Я не злюсь, мисс Тиг. – Резкие нотки в его голосе противоречили словам, но выражение лица немного смягчилось, став из варварского просто суровым. – По крайней мере, не на вас.
Мисс Тиг? Сесилия невольно вздохнула. Почему‑то официальное обращение прозвучало как наказание. Она потянулась к нему.
– Тогда поговори со мной.
Рамзи отпрянул и выставил перед собой руку, как бы защищаясь от нее.
– Я сегодня не в своей тарелке, – пробурчал он. – В таком состоянии нельзя что‑либо обсуждать, тем более принимать решения. Так что не сейчас… А ты пока что займись… Постарайся найти ключ к шифру, и тогда мы сможем вернуться к привычной жизни.
Сесилия в раздражении прикусила губу – и почувствовала во рту вкус крови. Она молча кивнула, а Рамзи вышел из дома и направился в сторону леса.
Значит, они скоро вернутся к «привычной жизни». Каждый – к своей собственной. Он хочет побыстрее уехать отсюда? Разумеется, хочет. Он ненавидит этот дом. И ее он тоже, судя по всему, ненавидит. Испытывает к ней физическое влечение, но и только. Больше их ничего не связывает и не может связать.
Сесилия не вписывается в его жизнь. Ни в Шотландии, ни в Лондоне. Но как порядочный человек Рамзи, наверное, очень переживает. Ведь он увез ее, совершил с ней развратные действия, и если об этом узнают, то ему придется на ней жениться.
А Рамзи этого ужасно не хочется. Да и самой Сесилии не нужен супруг.
Выходит, судья так расстроился из‑за того, что как человек чести он обязан сделать ей предложение?
Она, конечно же, откажется. Ничего он ей не должен. Более того, она просто не могла выйти замуж за такого человека, как лорд Рамзи. Подобный брак разрушил бы его карьеру, и они оба это знали.
Удостоверившись, что Рамзи скрылся в лесу, Сесилия опустилась в кресло, в котором накануне испытала непередаваемое наслаждение, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
Если безделье – мать всех пороков, то Рамзи оказался насквозь порочным человеком. Все его мысли, чувства и желания оказались бесконечно греховными и были связаны только с Сесилией Тиг.
Поэтому он предпочел оставаться вне дома и заняться… хоть чем‑то. Например, можно было бы разнести что‑нибудь вдребезги. Или убить кого‑то.
Рамзи не отходил далеко от дома. Не мог себе этого позволить, поскольку его единственной и главной задачей была охрана тех, кто находился внутри. Он занял позицию, которую облюбовал много лет назад, на высоком дубе, прямо над тропой, по которой олени шли на водопой. Отсюда он мог видеть все на несколько миль вокруг. Он собирался охотиться не только на оленей.
У него еще в очень юном возрасте появилась привычка возвышаться над миром, сидя на этом самом месте. Здесь он решал, кому жить, а кому умереть.
Сейчас видели бы коллеги его – лорда Рамзи, сменившего белый парик и черную мантию на грязную рубашку и полное облачение охотника.
Эти самые коллеги сразу поняли бы, что были правы. Ведь они всегда говорили, что дикое шотландское ничтожество с непонятным прошлым не заслуживает высокого общественного положения. Их голоса преследовали его в минуты уныния. Они же долгие годы помогали ему принимать решения. Рамзи преуспел в жизни не вопреки им, а назло. И теперь эти люди были вынуждены кланяться ему и, обращаясь к нему, говорить «милорд», хотя им ужасно этого не хотелось.
Рамзи потратил много лет жизни на то, чтобы добиться желаемого и стать тем, кем он стал. И не важно, сколь высокородными были его так называемые коллеги и какими привилегиями они пользовались. Все равно им приходилось ему подчиняться.
Никто не осмеливался выступать против. Его слово было законом, а его решения – окончательными.
Но этой ночью появился новый голос – низкий, тихий, чуть хрипловатый, словно сотканный из страсти.
Голос Сесилии Тиг.
Рамзи произнес ее имя, обращаясь к ветру, негромко и уважительно. Он был уверен, что это имя должно всегда произноситься именно так.
Есть божества, имена которых нельзя произносить громко, а их изображения и вовсе запрещены. Прежде Рамзи не понимал такого поклонения. Но сейчас он точно знал: в тот момент, когда их губы соприкоснулись, его жизнь изменилась. Нет, пожалуй, до этого.
Возможно, это случилось в саду Редмейна, в том месте, где они говорили о многих причинах, по которым их союз был бы для них обоих катастрофой. Или на свадьбе Редмейна, состоявшейся почти год назад, когда он смотрел на нее, прохаживающуюся в бальном зале возле стола с закусками.
Рамзи уже тогда был бесконечно очарован ею и даже изменил своему правилу не знакомиться с дамами. При виде Сесилии Тиг нечто дикое и безудержное – он считал, что это уже в далеком прошлом, – внезапно ожило и заявило о своих правах.
Удостоверившись, что Сесилия невиновна в преступлениях Генриетты, он возблагодарил Бога и призвал дьявола, убедившись, что она невинна в самом прямом смысле слова.
А он лишил ее невинности.
Где‑то хрустнула ветка, и Рамзи насторожился. По тропе кто‑то шел.
Рамзи замер и приготовил лук. У него, разумеется, имелось ружье, но он по возможности избегал его использовать. Ружейный выстрел выдает позицию стрелка.
Из‑за куста выступила олениха. Ее длинные пушистые уши шевелились, черный нос принюхивался.
Рамзи достал стрелу и натянул тетиву. Олениха остановилась и осмотрелась. На тропинку выбежал олененок – совсем маленький, не больше собаки, – и животные пошли к реке на водопой.
Они его не заметили, но почувствовали опасность.
Рамзи опустил оружие.
Ему не раз в жизни приходилось голодать, но он никогда не убивал матерей, даже не ставил силки у кроличьих нор. Однажды лиса украла у него рыбу, которую он коптил для себя, и он стал отгонять ее камнями, но остановился, заметив, что у нее скоро появятся детеныши.
Матери должны жить и защищать своих малышей.
Он снова подумал о Сесилии. Теперь он всегда думал о ней и постоянно возвращался к одному и тому же воспоминанию. Тогда Сесилия отчаянно боролась за жизнь своей маленькой подопечной. Один из негодяев сбил Сесилию с ног в темном переулке, и ее собственная жизнь висела на волоске, но она прежде всего думала о Фебе. Когда же Сесилия убедилась, что девочка не пострадала, ее радость была такой бурной, что Рамзи даже почувствовал себя обиженным.
Сесилия… В ту ночь девочка назвала ее Сесилией, а не мамой.
Как правило, он обращал внимание на подобные детали. И уже тогда Рамзи должен был насторожиться. Но тогда он совершил сразу три убийства, что, конечно же, повлияло на него. А потом ему пришлось загнать охватившую его бешеную ярость обратно во тьму, чтобы спокойно сопроводить дам домой.
Да‑да, Сесилия все же необычная женщина. Она воспитывала чужого ребенка как своего. Если ей верить, до смерти Генриетты ее сердце было совершенно свободно. Сесилия одна из сообщества Рыжих проказниц много путешествовала, получила неплохое образование и имела небольшое состояние, которое обеспечивало ей комфортную жизнь. Но когда на Сесилию в одночасье обрушился непомерный груз проблем – школа и чужой ребенок, то она без колебаний взвалила всю ответственность на себя и стала защитницей всех тех, кто от нее зависел.
Рамзи закрыл глаза и прислушался. По тропе все так же шли олени. Размышляя, он чувствовал, как болезненно сжимается сердце.
Сесилия Тиг заставила его подвергнуть сомнению все.
Абсолютно все.
Его отношение к женщинам, морали, чести, прошлому…
И будущему. Их общему будущему?
До сих пор Рамзи не хотел обзаводиться семьей. Он хотел достичь высот той власти, которую обычные люди каждый день отбирали у древней монархии и аристократов. Было очевидно, что аристократия постепенно уступала дорогу таким людям, как он, промышленникам и экономистам, имевшим образование и интеллект, а также средства для формирования империи уже на других принципах – демократических.
И вот теперь пальцы Рамзи сомкнулись на рукояти Эскалибура, чтобы вытащить меч из камня и потребовать свое.
Но какой ценой? Своей души? Своего сердца?
«Ты счастлив?» Этот простой вопрос засел у него в голове и не давал покоя.
Рамзи никогда не ждал счастья, и не искал. Его детство было сплошным кошмаром из побоев, ругани родителей и пустого живота. Когда мать уехала, а отец умер, единственной целью Рамзи стало выживание. Он трудился день и ночь, чтобы иметь тепло, чистую воду и еду. Как можно думать о счастье, если надо постоянно бороться с голодом и всевозможными опасностями? Ведь каждый взрослый, встреченный на пути, пытается или использовать тебя, или отобрать то, что тебе принадлежит.
Ему однажды пришлось просидеть на этой ветке несколько дней, стреляя в каждого, кто рискнул подойти. При этом он не знал, кто это – грабители или соседи.
Время от времени соседи оказывались грабителями.
Сначала Рамзи забыл, что такое нормально питаться. Потом разучился говорить. В те годы, когда он жил в этом доме один, в его груди образовалась пустота, холодная тихая бездна. Хотя на ее месте должны были быть семья и милосердие. И тогда могли бы родиться и вырасти счастье и любовь. Но не родились.
Он никогда не поддавался одиночеству, но всегда носил его с собой, и даже тогда, когда его привезли в Редмейн‑касл.