Керриган Берн – Герцог с татуировкой дракона (страница 8)
Однако для своей же безопасности зверя сначала надо приручить.
И главное – ни за что не касаться морды ни крупных, ни мелких тварей.
Но мужчина? Что он за зверь? Не зная, как успокоить неистовую душу, она хотела уйти. И не могла.
Он тяжело застонал, когда она решила подойти к кровати. Его щеки были мокры от слез. Черные волосы спутались от пота.
Его кто-то терзал. Этого она вынести не могла.
Костяшками пальцев он чуть не поразил ее в горло, она едва увернулась, успев опереться ладонью на его перевязанную бинтами грудь.
– Проснитесь, – произнесла она, слегка тряся его за плечо. – Придите в себя.
Две огромные ладони схватили и сжали ее руки как железные кандалы. Когда он, задыхаясь, проснулся, все его тело дрожало, будто в конвульсиях. Он оторвал ее ладони от своего тела.
Боясь, что он сломает ей кости, она сама не сдержала стона пронзившей ее боли.
К ее удивлению, он ее не отпустил.
Он уставился на нее, его глаза были двумя вулканическими жерлами ярости. Зубы оскалились, острые и грозные. Он так тяжело дышал, будто только что на полной скорости пробежал лье.
Это был не тот мужчина.
Этот мужчина… просто чудовище.
– Это я, – пропищала она. – Лорелея.
Он отпустил ее так же стремительно, как схватил.
У него вырвался хриплый стон, когда он поглядел на свои руки так, будто те его предали. Он словно хотел избавиться от них.
Не обращая внимания на жгучую боль в руках, Лорелея осторожно провела пальцами по его горячему от лихорадки лбу. От ее прикосновений он вздрогнул.
– Это был только сон, – проворковала она. – Вы в безопасности.
Хотя он молчал, из уголков его глаз нескончаемым потоком текли слезы, сливаясь со струившимися со лба ручейками пота.
У него перехватило дыхание. Глубокие борозды легли между бровями, и все лицо напряглось.
– Вам больно, – громко сказала она.
Он снова что-то себе повредил? На груди повязка держалась прочно, как и бинты на плече, шее и правом боку, на его быстро заживающих ожогах. Ей послать за доктором? Или самой набраться смелости и проверить под облепившем чресла и запутавшимся вокруг ног одеялом?
– Чем я могу помочь? – лихорадочно спросила она.
За все то долгое мучительное время, что они выхаживали его, он не плакал. Ни разу.
И если он сейчас заплакал, значит, он совершено измучен.
– Где болит сильнее всего?
Ей в лицо смотрели черные глаза с покрасневшими белками, словно в поисках ответа на вопрос, который он не решался задать. Между ними протянулись и сплелись нити доверия, добавляя мягкий пастельный оттенок в их гобелен.
Не говоря ни слова, он осторожно взял ее за руку и положил себе на сердце.
Кожа у него оказалась теплее, чем она ожидала. Жестче. Его пульс бился под ее ладонью в неровном и бешеном ритме, все еще ведя сражение, следы которого он тщательно стер с лица.
Он снова стал тем же стоиком, как и прежде, только собравшаяся на его черных как сажа ресницах влага все еще превращала их в мокрые пики.
Она понимала его.
Его сильное, молодое и мужественное тело невероятно быстро шло на поправку. Но есть ли лекарство от одинокого и разбитого сердца?
Лорелея не могла ни о чем думать.
Его веки, трепеща, опустились, скрывая озера слез. Она почувствовала, что, кто бы ни смотрел на нее из темноты… он что-то спрятал. Он крепко сжал кулаки, что-то зарывая в простыни. Тени играли на его челюсти, когда он отстранился, пытаясь овладеть собой.
Инстинкт нашептывал ей, что она должна здесь очень аккуратно выдержать золотую середину между состраданием и жалостью.
В импульсивном порыве она отвела руку, склонилась над ним и прижалась губами к его груди, чуть выше сердца.
Он напрягся. Замер. Ровно настолько, чтобы задержать вдох, пока она не отстранилась.
– Это я тоже исцелю, – пообещала она. И она была готова на все, чтобы придумать, как залатать его разбитое сердце.
Он широко раскрыл глаза и посмотрел на нее так, словно она только что забрала у него или, наоборот, вернула ему душу.
Она нервно облизнула губы. Они отдавали мылом, солью и… им.
В воздухе вновь что-то поменялось, на этот раз опасно, гнетя ее предчувствием чего-то неведомого и непонятного.
Лорелея постаралась не обращать внимания.
– Вас кто-то мучил… во сне… Вы узнали, кто?
Он покачал головой.
– Те люди… они… – Его дыхание снова участилось, лицо скривилось от отвращения.
– Что они?
Он вздрогнул.
– Неважно.
– Я могу чем-то помочь?
Она склонилась, чтобы снова положить ладонь ему на грудь. Холодный ночной воздух, грозно покалывавший ее сквозь тонкую ночную сорочку, напомнил ей о развязанных лентах, свободно свисавших с воротника.
Слезы на его глазах высохли почти мгновенно. Пот превратился в соль. А его взгляд…
Лорелея сглотнула, подумав о том, что до этого всегда считала черный цвет холодным.
Жгучее обсидиановое пламя заплясало в скудном свете ее фонаря.
– Идите.
Слово, казалось, сдавило ему дыхание, когда он оторвал ее ладони от своих запястий и грубо оттолкнул.
– Простите? – обхватила она руками себя.
– Ночью ко мне больше не приходите. Никогда.
Лорелея ничего не понимала. Она ему не помогла? Не спасла его от нападавших, терзавших его во сне?
– А если у вас опять будет кошмар? – заспорила она. – Я просто не могу позволить…
– Оставьте их мне. Позвольте им меня забрать.
За мрачностью в его глазах таилась дикая, первобытная угроза.
– Но я…
– Вы не совладаете с ними! – ощетинился он. – А я не совладаю с собой…
Он схватился за волосы. Почему-то она не могла посмотреть вниз, на то, что еще скрывали простыни. Она его боялась, потому что он боялся себя. Но… она же ему сочувствовала.
– Просто уходите.