Кэрри Вон – Сверхъестественная любовь (страница 108)
— Шлюхой она была, а не подругой!
Джулия пропустила это уточнение мимо ушей.
— Итак, она приставала, а вы и ухом не повели. Ни в одном глазу? А ведь красивая была, да?
— Я уже сказал: ее красоты не хватило, чтобы вскружить мне голову. Кроме того, она, то есть вы… — он досадливо поморщился, — вы принадлежали моему брагу. Я не мог бы так поступить с ним, даже если бы почувствовал влечение. Но я не почувствовал.
— Она ведь поцеловала вас?
— Она пыталась делать не только это, когда я лежал связанный. Перед тем, как лишить меня глаза. — Он дотронулся до своей повязки. — Ее поцелуи не вызвали во мне ничего, кроме отвращения. Целоваться с женщиной, которую презираешь…
Джулия привстала на цыпочки и прижалась губами к губам Генри. Она почувствовала, как он резко вдохнул от неожиданности. Он был потрясен. Черт возьми, она сама была потрясена!
Раздался громкий металлический звук: нож упал. Джулия немного побаивалась того, что будет дальше, — при его-то нелюбви к поцелуям. Но ее, в отличие от подруги брата, Генри не оттолкнул, чтобы с отвращением стереть слюну со своих губ. Его сильные руки обхватили ее за талию, и он прижал ее к своему горячему телу. Когда язык Джулии добрался до языка Генри, поднявшаяся в ней волна желания едва не сбила ее с ног.
Этот сумасшедший вампир с горячей кровью умел целоваться. И кажется, прекращать не собирался. Теперь Джулия чувствовала клыки — они стали больше, чем минуту назад. И она могла бы поклясться, что, пока длился поцелуй, увеличились не только его клыки.
Итак, за один вечер она успела поцеловаться с двумя сумасшедшими вампирами. И как ни неприятно в этом себе признаваться, поцелуй одноглазого понравился ей гораздо больше.
— Подожди… — Генри с усилием оторвался от нее. Его единственный глаз опять почернел. — Черт возьми, что это было?
Ее губы припухли.
— Ах, извините, это я случайно, — задыхаясь, проговорила она.
Он поморщился, как от боли:
— Вы мне отвратительны!
— Вы очень оригинально выражаете свое отвращение.
— Зачем вы меня поцеловали?
— А зачем вы ответили на мой поцелуй?
— Это не смешно! — взревел он.
— Я вовсе не смеюсь. А просто пыталась доказать вам, что не являюсь подругой Эвана. Вы же сказали, что вам не нравилось целоваться с Катериной.
— Так вы поцеловали меня, чтобы доказать, что я ошибался? — Он тряхнул головой, и его единственный глаз расширился. — Вы по-прежнему коварны!
Голос Генри звучал грубо и хрипло, но он не отодвинулся от нее и не подобрал свое упавшее на землю оружие. Джулия протянула руку и нежно дотронулась до его черной повязки:
— Я никогда бы не сделала с вами ничего такого!
Он вздрогнул от ее прикосновения, но все-таки не отстранился.
— Что, черт возьми, со мной происходит?
— Подозреваю, что вы расхотели меня убивать.
Он порывисто вздохнул:
— Да, расхотел.
— Приятно слышать.
Он помолчал с минуту.
— Не понимаю, что происходит! Получается, что вы — не она? Но вы
Джулия посмотрела ему в лицо.
— Ваш глаз по-прежнему черный, — заметила она.
— Сильные эмоции, такие как боль, гнев… или желание, возбуждают аппетит. — Его взгляд был прикован к ее рту. — Больше мне нельзя вас целовать. Это слишком опасно.
— Слишком опасно?
Он кивнул:
— Вы предназначены Эвану. Даже если вы изменились. — Голос Генри дрогнул. — Возможно, человек не обречен оставаться прежним в следующих перевоплощениях. Что ж, я был бы рад за него. Вдруг моему брату наконец повезло?
Он по-прежнему уверен в том, что они с Эваном созданы друг для друга. Неужели правда? Конечно, она отмахнулась от этой мысли, когда ей пытались навязать ее силой. А если рассудить спокойно? В конце концов, до сегодняшнего вечера она даже не знала о существовании вампиров. Но оказалось, что они существуют! Теперь она не может отрицать этот факт, даже если бы захотела. Почему бы тогда не допустить и родство душ? Хочется ли ей, чтобы кто-то любил ее целую вечность? Еще как! Джулия никогда раньше не любила и уже думала, что с ней этого не случится. А вдруг она ни с кем не сближалась именно потому, что подсознательно ждала сегодняшнего вечера и встречи с родственной душой?
Если допустить такое, значит, Джулия всю жизнь ждала Эвана.
Но Эван ей не нравится! Он вполне привлекателен, но настоящего, сильного влечения у нее к нему нет.
«Такого, какое ты чувствуешь к Генри? — спросила себя Джулия, сознавая всю нелепость вопроса. — Да, именно такого», — ответила она себе.
— Итак, что же нам делать? — спросила она.
Генри пристально посмотрел на нее:
— Я сожалею о том, что говорил.
— О чем именно?
— Что вы некрасивая. Это была ложь. Вы очень красивая женщина.
— Но по сравнению с настоящей Катериной…
— Ее красота была холодной. К этой женщине не хотелось прикасаться. А к вам, — он по-прежнему обнимал ее за талию, — очень хочется. Вы все еще боитесь меня?
— Наверно, надо бы опасаться, но я перестала бояться в тот самый миг, когда поцеловала вас.
— Понятно. — У Генри сделалось напряженное лицо, и он отвернулся. — Мне будет очень тяжело видеть вас рядом с моим братом, знать, что вы счастливы с ним. — Он помотал головой, словно пытаясь отогнать от себя неприятные мысли. — Не пойму, что происходит. Со мной никогда такого не бывало.
— Со мной тоже.
Он опять поймал ее взгляд:
— Правда?
Она кивнула.
И именно в этот момент у Джулии возникло очень странное ощущение — будто где-то очень глубоко внутри у нее что-то
— Что случилось? — Генри учащенно задышал. — Неужели это то, о чем я подумал?
— Будто мы два фрагмента лего, подошли друг другу и… соединились.
— Да, именно так. — Генри наконец отпустил ее и даже отступил на шаг. — Но ты не моя! Ты принадлежишь Эвану.
— Я никому не принадлежу…
«Кроме тебя», — про себя договорила она.
Что это с ней? Это неправильно! Ведь не могло же их с Генри
Никогда не верила и ни за что не поверит.