Керри Райан – Первый раз — 2 (страница 36)

Почему я не подумала об этом заранее? Теперь мне остается только молиться, чтобы никто не увидел, как мы вместе выходим из лифта.

– Все будет хорошо, – говорит Рассел и берет меня за руку.

Именно в таком виде нас видят, когда двери открываются. Я, одетая только в рубашку Рассела, держу свои вещи в руках. Он с голой грудью сжимает мою ладонь в своей. Вокруг нас разбросаны остатки ужина, пустая бутылка вина лежит у зеркальной стены. «О боже», – говорю я себе и чувствую, как сердце уходит в пятки от страха.

Нас встречает не пара-тройка незнакомцев. Нет, в холле компании стоит не меньше дюжины людей – пожарные, техники по зданию и, конечно, мои коллеги. Включая тех парней, которые не придержали мне лифт.

– Ни хрена себе, – шепчет один из них, разглядывая мои голые ноги.

«Будь храброй», – приказываю я себе. И повторяю эту фразу снова и снова. Рассел словно читает мои мысли, потому что еще крепче сжимает мою ладонь. Он делает шаг вперед и закрывает меня от любопытных глаз.

Наверное, я бы справилась с ситуацией, если в этот момент из толпы не вышел Кауфман. Мой начальник с мрачным видом смотрит сначала на меня, а потом переводит взгляд на Рассела.

– Что это значит? – обращается он к нему.

Словно я для него не человек. Не сотрудник фирмы, который последние несколько недель работает вместе с ним.

Мышцы спины Рассела напрягаются. Я вижу, как он расправляет плечи и вытягивает позвоночник.

– С днем рождения, отец, – говорит он, отчетливо выговаривая каждое слово.

Вот это поворот! Мой желудок тошнотворно сжимается, и я бегу прочь. Завернув за угол, я врываюсь в женский туалет и с силой захлопываю дверь. В ней нет замка, и я прислоняюсь к ней спиной, надеясь, что за мной никто не последует.

Конечно, мне опять не везет. Скоро в дверь стучат, и я закрываю глаза, умоляя слезы подождать, пока я выберусь отсюда. Стук повторяется, на этот раз его сопровождает голос, который я тут же узнаю. И ненавижу себя за разочарование, которое испытываю, когда понимаю, что зовет меня не Рассел.

– Ну же, Маккензи, я ведь все равно не уйду, – говорит моя подруга Сара. Я со вздохом открываю дверь и, убедившись, что она одна, впускаю ее внутрь.

Она оглядывает меня с ног до головы, кладет руки на плечи и с сочувствием смотрит на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает Сара. Я пока не в силах говорить и потому лицемерно киваю. – Хорошо. – Хлопнув меня по плечу, она идет к раковинам и садится на столешницу лицом ко мне. – Потому что парень очень классный, и я хочу подробностей.

Я не могу сдержать истерического смеха. Сара ничуть этому не удивляется, ведь мы дружим с первого курса. Я подала заявку на работу сюда в основном из-за нее – общаться в новом коллективе легче, когда знаешь в нем хоть одного человека.

– Итак, – продолжает она, взмахнув рукой, – выкладывай, что случилось.

Я тяжело охаю и начинаю разбирать свою одежду.

– Да нечего рассказывать, – говорю я, и в тот же миг воспоминания о том, что происходило в лифте, накрывают меня волной. Я вновь чувствую, как губы Рассела касаются тыльной стороны коленей, как его пальцы танцуют на моем животе.

– Маккензи, – наморщив лоб, заявляет Сара, – я же вижу, что твое нижнее белье сейчас не на тебе, а в руках. Уверена, это неспроста.

Мои щеки заливает румянец.

– Да, у меня с ним было, – невнятно признаюсь я.

– С сыном Кауфмана?

Я опять охаю.

– Откуда мне было знать, что он его сын? – Тут я вспоминаю, что говорила о Кауфмане в лифте, и морщусь. – Я назвала его отца придурком.

– Глупо винить себя за это – Кауфман действительно придурок. Хотя кто бы знал, что ему удалось произвести на свет такого классного сына?

Я смотрю на нее как можно суровее, пытаясь в то же время натянуть мокрую юбку. В итоге я чуть не падаю, и взгляд теряет всю силу.

– Ну же, Кензи, – уговаривает меня подруга, – не обижайся, что мне хочется узнать чуть больше. Просто ты никогда раньше не крутила с незнакомыми парнями.

Я закрываю глаза и откидываю голову назад, к двери. Мой нос все еще ощущает запах Рассела, который поднимается от воротника рубашки. И от моей собственной кожи. Я встряхиваю головой, пытаясь прогнать воспоминания.

– Мне он очень понравился, – тихо говорю я. – Конечно, это глупо, ведь мы совсем не знаем друг друга. Но… – Я пожимаю плечами, не зная, как объяснить то, что со мной произошло.

Я слышу, как Сара спрыгивает вниз и идет ко мне, стуча каблуками по плитке мраморного пола. Она берет меня за руки и говорит неожиданно серьезным голосом:

– Все хорошо, Кензи. Или он найдет тебя, и это будет классно: ты повстречаешься с ним и поймешь, насколько все серьезно. Или он тебя не найдет, и это тоже классно, поскольку ты сразу поймешь, что на такого козла не стоит тратить время.

– Все не так просто, – со вздохом отзываюсь я. Когда дело касается моих отношений с парнями, просто не бывает никогда. Особенно если речь идет о парне, который помог мне почувствовать себя такой живой, сексуальной. И смелой.

А еще желанной. Я вспоминаю, как его губы чертили дорожки вдоль ключицы, как он тихо постанывал, снимая с меня рубашку. И каким жарким было тело Рассела.

Сара тянет меня за руки, и я открываю глаза.

– Все очень просто, – возражает подруга. – Встречаться нужно только с теми, кто тебя заслуживает.

Ей легко говорить! С той минуты как я узнала, что Рассел – сын Кауфмана, меня мучает одна мысль. И я делюсь своими страхами с подругой:

– Я узнала, что он ненавидит своего отца. А он – что я работаю на него. Вдруг Рассел соблазнил меня, чтобы его разозлить?

Сара хмурится и, подумав секунду, отвечает:

– Значит, он такой же козел, как сам Кауфман, и тебя не заслуживает.

От этих слов у меня сжимается сердце. Я не хочу так плохо думать о нем.

– Но, – продолжает Сара, смешно приподнимая брови, – это не отменяет того факта, что парень очень симпатичный и ты должна мне рассказать, что у вас было в лифте.

У Сары никогда не получалось оставаться серьезной надолго. Я улыбаюсь, потому что мне очень хочется побыть одной, а для этого нужно убедить Сару, что со мной все в порядке. Впрочем, рядом с ней мне действительно стало лучше.

– Давай договоримся так, – предлагаю я. – Ты выходишь и отвлекаешь людей, чтобы я смогла сбежать отсюда. А я рассказываю тебе обо всем завтра за чашкой утреннего кофе.

– Завтра ведь рабочий день, – напоминает Сара.

– Я собираюсь взять отгул, – говорю я. – И может, послезавтра тоже.

Сара со смехом замечает:

– Я смотрю, ты решила разом нарушить все правила, да? – Она берется за ручку двери и смотрит на меня. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Абсолютно, – киваю я.

– Тогда не забудь – завтра я жду от тебя всех подробностей.

– Обещаю.

Сара смотрит на меня с озорным блеском в глазах и говорит:

– Жди здесь минут пять, а потом спускайся по лестнице на этаж ниже. Там садись в лифт и спокойно спускайся вниз. На первом этаже, думаю, тебя ждать никто не будет.

Я киваю, но не говорю Саре, что на сегодня с меня поездок в лифте хватит.

На то чтобы спуститься с шестидесятого этажа на первый, у меня уходит почти час, но я не жалуюсь. За это время все свидетели моего позора точно разойдутся, и потому я, сняв каблуки, спокойно, ритмично шлепаю босыми пятками по бетонным ступеням. Звуки моих шагов и дыхания эхом разносятся по пустой лестнице.

И все это время я пытаюсь разобраться в том, что произошло. Я чувствую злость, унижение, стыд. Вновь и вновь вспоминаю, как выглядела, когда дверь лифта открылась, и меня начинает мутить от ужаса. Как я смогу смотреть всем этим людям в глаза? А особенно Кауфману? При одной мысли о нем мое сердце уходит в пятки. Я не могу поверить, что я целовалась в лифте с его сыном. Да, после такого у меня нет ни одного шанса получить место в фирме.

Оказавшись на первом этаже, я дергаю дверь, за которой находится главное фойе здания. Она не открывается. Я стучу, но никто не приходит мне на помощь. Вздохнув, я опускаю голову и прислоняюсь лбом к двери. Господи, скорее бы уже этот день закончился!

Мне ничего не остается, как спуститься на несколько ступеней ниже, к пожарному выходу. Я толкаю дверь и готовлюсь услышать вой сирены, но, к счастью, на ней нет датчиков. Но радуюсь я недолго – стоит мне выйти на улицу, как в лицо ударяет ветер с дождем.

Мне опять не везет. Льет как из ведра, а зонтик остался на шестидесятом этаже. Я со вздохом надеваю рубашку Рассела поверх своей блузы и ступаю на залитый водой асфальт. Слава богу, что квартира, которую мы снимаем с Сарой на лето, всего в четверти мили отсюда.

Ничего не помогает – я вымокаю почти сразу, но решаю не переживать из-за этого. Уже поздно, людей нет, а в том, как дождь размывает свет фонарей в темноте, даже есть особая прелесть.

Я не успеваю дойти до угла, как кто-то зовет меня сзади. Я оборачиваюсь и вижу, что ко мне сквозь водяную завесу идет Рассел. Кажется, он вымок еще сильнее, чем я, но вряд ли такое возможно. Футболка с логотипом фирмы прилипла к его груди. Но даже под проливным дождем Рассел выглядит потрясающе.

– Эй, Маккензи, подожди! – кричит он и ускоряет шаг.

Когда он оказывается рядом, я поворачиваюсь к нему.

– Вот, – я снимаю рубашку и протягиваю ее Расселу, – возьми.