Керри Райан – Первый раз — 2 (страница 22)

Однажды мама сказала мне, что от мужчины моей мечты у меня захватит дух. Когда я взглянула на тебя, все мои сомнения исчезли – мне не нужно знать твою историю, мне все равно, что происходило раньше. Меня волнует только одно – возможность быть с тобой, чтобы мы смогли написать собственную историю. Я знаю, это звучит абсолютно безумно, потому что ты приехал сюда ненадолго, но я хочу быть честной в своих чувствах. Я понимаю, что нам трудно общаться, но хочу, чтобы ты знал. Если ты чувствуешь хотя бы долю того, что чувствую я, давай встретимся сегодня в полночь на пляже у большого камня, и тогда я буду точно знать, что ты чувствуешь то же самое!

Con Amor, Сибилла».

Я перечитал это письмо с полдюжины раз, прежде чем до меня дошло все, что там сказано. Убивание времени в течение следующих трех часов стало подтверждением старой поговорки «Терпение – добродетель».

Девять тридцать. Нужно было чем-то заняться, чтобы перестать подсчитывать минуты. А также обдумать план побега, потому что после десяти нам лагерь покидать запрещается, точнее, из палаток можно выходить только по нужде. Присоединиться к собравшимся у костра однокашникам – вот моя единственная надежда отвлечься.

Я нашел Бобби и Сару, сидящих в обнимку, и сел рядом, пока Джимми пытался вспомнить аккорды к «Поддержи меня, детка», единственной песни, слова которой знаем все мы. Наш аргентинский руководитель попросил порадовать его американской песней.

Бобби наклонился ко мне и сказал:

– Почему песни всегда кажутся намного длиннее, когда поешь караоке?

– Не знаю, старик. Может, потому, что становишься центром внимания, а когда подпеваешь радио, то погружен в свой мир, – ответил ему я со смехом. И тут сообразил, что центром внимания становлюсь я, но тот новый человек, каким я становлюсь, совершенно не возражает, в отличие от прежнего меня.

Пока мы болтали и смеялись, я невольно желал, чтобы Сибилла оказалась рядом и разделила все это со мной. Я понимал, что это безумие, ведь мы только что познакомились, но внезапно мне стало совершенно наплевать, что об этом подумают другие, общество или родители. Я хотел того, что делает меня счастливым, то есть Сибиллу. Должно быть, я выглядел по-настоящему расстроенным, потому что ко мне подошла Джуэлз и положила руку мне на спину.

– У тебя все хорошо, матрос?

– Да, просто прекрасно, думаю. Я еще только начинаю осознавать весь этот новый опыт, понимаешь? И нам реально повезло, что мы тут очутились, – соврал я, только чтобы пощадить ее чувства. Я знал, что нравлюсь ей.

– Я тебя полностью понимаю. Если сесть и как следует подумать, то я других таких счастливчиков и не знаю.

– Не могу не согласиться.

– Знаешь, я рада, что мы оба сюда попали. В школе мы много времени вместе не проводим, и так здорово наконец-то узнать тебя поближе.

– Да, я тоже. Мне нравится проводить время с тобой, – ответил я, не догадываясь, к чему все клонится.

– Слушай, Люк, мне уже давно хочется это сделать… – Она повернула голову и потянулась ко мне, чтобы поцеловать. Я мгновенно отшатнулся.

– Сиди смирно. Зачем ты меня дразнишь? – игриво возмутилась она.

Я положил руки ей на плечи.

– Послушай, Джуэлз, ты мне вправду нравишься – как друг. И до того как мы сюда приехали, я бы отдал все что угодно, чтобы все сложилось именно так. Но я кое-кого встретил и влюбился в нее.

Неужели я сказал это вслух? Неужели я действительно влюбился в таинственную девушку, которую совсем не знаю?

– О-о-о, я понятия не имела. И кто она?

– Хостесс из ресторана, ее зовут Сибилла.

– Да она хоть по-английски-то говорит? – Ее брови сошлись на переносице, а лицо выражало злость и растерянность.

– Нет, практически не говорит, но… не знаю, как все получилось.

Джуэлз встала, и я увидел, что глаза ее блестят.

– Ну я рада, что ты счастлив. – Она фальшиво улыбнулась и ушла к своим подругам.

Не хотел ранить ее чувства, но больше мне никто не нужен, во всяком случае, в этом смысле. Я снова сел рядом с Бобби и Сарой у костра и старался не думать, как сильно задел чувства Джуэлз.

По пути назад в палатку я выложил свой план Бобби.

– Ты собираешься встретиться с ней на пляже, старик? А что, если ты неправильно понял ее письмо или ее чувства?

– Я знаю, что в нем написано, и я это сделаю. Просто мне нужно, чтобы ты прикрыл меня, если мистер Тио вдруг объявится и начнет наугад проверять палатки, пока меня не будет. Если заглянет к нам, скажи, что я ушел в туалет, потому что не очень хорошо себя чувствую, ну или что-нибудь в этом роде, не знаю.

– Хорошо, хорошо, старик. Надеюсь только, ради этого стоит так рисковать. Если он тебя поймает, сразу вылетишь домой, он с самого начала угрожал.

– Еще как стоит. – Я и себя пытался убедить, что это не совсем идиотский поступок.

Положив голову на скатку с постелью, я поставил будильник на одиннадцать пятьдесят пять и закрыл глаза, пытаясь успокоить бурю в сознании. Но она бушевала со скоростью тысяча миль в час.

Услышав первое пиликанье будильника, я вскочил, протер сонные глаза и надел куртку. Я расстегнул молнию на палатке как можно тише и выполз наружу на четвереньках, по-солдатски. Улавливая аромат затухающего костра, смешанный с резким, чистым ночным воздухом, я выбрался за территорию лагеря, вскочил на ноги и побежал на восток, к пляжу и морю. Нельзя было выбрать более удачной ночи для побега. Небо было усыпано звездами, светила полная луна.

Оставив фонарик в кармане, я направился на залитый лунным светом пляж и снял обувь. Холодный песок скользил между пальцев ног. Я наслаждался его прохладой.

Наконец я заметил громадный камень на пляже, на котором сидела она.

На ней было длинное красное платье и черный мохнатый свитер. Я увидел ее улыбку уже оттуда, где стоял, и мне захотелось как можно скорее покрыть расстояние между нами и снова ее поцеловать.

– Hola. – Заодно можно попрактиковаться в испанском, верно?

– Привет, – хихикнув, ответила она.

Бросив рюкзак, я притянул ее к себе и поцеловал куда более страстно, чем раньше. Она ответила тем же, положив ладонь мне на затылок и притягивая ближе. Сибилла запустила пальцы в мои волосы, и по спине у меня побежали мурашки. На секунду я оторвался от нее, задыхаясь, и пробормотал то, что пытался осмыслить последние несколько часов.

– Creo que te amo[24].

– Creo lo mismo[25].

Она снова меня поцеловала, и я знал, что она чувствует то же самое. Я повел ее обратно к камню и споткнулся о брошенный рюкзак. Мы оба рассмеялись над моим полным отсутствием элегантности. Смех универсален. Прежде я никогда об этом не задумывался.

Вытащив спальный мешок, я расстегнул молнию, чтобы мы оба смогли уместиться. Я встал и помог Сибилле лечь на одеяло. Она на мгновение прервала поцелуй, посмотрела мне в глаза и улыбнулась. Мы не обменялись ни единым словом, но я точно знал, что она имеет в виду. Это идеально. Это счастье.

Сибилла закусила нижнюю губу, и тело мое мгновенно откинулось. Я поцеловал ее снова, снял куртку и свитер, не чувствуя холода. Она потянулась к своей сумке, вытащила большое одеяло и накрыла нас обоих. Сибилла отбросила в сторону свой свитер. Я целовал ее в шею, а она стащила с меня терморубашку. Стянув через голову платье, она высунулась из-под одеяла:

– Mucho calor, no?[26]

– Si, mucho![27] – ответил я, наполняя легкие холодным морским воздухом. Вот и пригодился мой базовый испанский.

Я любовался ее телом, обрамленным лунным светом, желая запомнить это на всю жизнь. Пока она стаскивала с меня штаны, я бормотал вторую половину того, что выучил в палатке:

– Soy virgin pero te ame desde el momenta en que puse mis ojos[28], – сказал я, в первый раз по-настоящему смутившись. Хотя произнести «я девственник» оказалось гораздо проще, прикрывшись чужим языком. Не думаю, что сумел бы произнести это по-английски.

– No te preocupes, mi amor, ese es perfecto[29]. – И с этими словами она потянула меня на себя. – Просто следуй за мной. Это как танец, – сказала она, улыбнувшись.

Мы снова очутились в коконе любви, созданном из ее гигантского одеяла и двух теплых тел. Она была наверху, целовала меня в шею, в грудь и ниже. Я чувствовал ее теплое дыхание на своей коже и начинал корчиться – предвкушение меня убивало. Она двигалась на мне, и я следовал за ней, и уже невозможно было оказаться еще ближе. Мы стали одним человеком, одним существом.

Я потерялся в ее теле. Потерялся в ее волосах, окутавших меня. В аромате лаванды. Я знал, что мы можем в любой миг утратить контроль, и вдруг, как раз перед этим мигом, меня внезапно ударило мыслью, что это и есть экстаз. Может ли что-нибудь быть лучше?

Мы оба перевели дыхание, я попытался собраться с мыслями, а она повернулась ко мне спиной и обняла себя моими руками, укутываясь в мое тепло. Я никогда не испытывал такого покоя и уюта.

– Eres feliz, mi amor? – спросила она с улыбкой.

Feliz? Feliz? Я слышал это слово раньше, но где… о! Feliz Navidad! Веселого Рождества! Да, мне весело. Или я счастлив? Это означает «счастлив»?

– Si claro que si, это и вправду было идеально. Te amo para siempre[30]. – Она повернулась, и мы оказались лицом к лицу. Она ласкала мои губы своими, и я уплывал, сжимая свое ожерелье. Где-то сзади плескались о берег волны, а я пропадал в этих глазах, что всегда будут превращать мои сны в реальность.