Керри Райан – Эхо Мертвого озера (страница 58)

Флорида замечает это, снимает джинсовую куртку и бросает мне. Куртка слишком длинная и узкая, так что я даже не пытаюсь просунуть руки в рукава и просто набрасываю ее на плечи. Ткань все еще сохраняет тепло ее тела, и это так приятно, что я еле удерживаюсь, чтобы не застонать.

Флорида молча смотрит на меня и ждет ответа.

– Не знаю. Что-то произошло у нас в доме. Вроде на кого-то напали и он пострадал, но неизвестно, кто это. Какой-то журналист сказал, что здесь замешан мой приемный отец Сэм, но это не так. Они просто хотят раздуть сенсацию на пустом месте.

– Похоже, ты привыкла к такому вниманию, учитывая, кто твой первый отец.

По крайней мере, у нее хватает такта назвать Мэлвина моим первым отцом.

– Думала, что привыкла, – признаю́сь я. И это правда. Мне казалось, я сумела нарастить броню от таких нападок, но, видимо, за те два дня, пока я жила чужой жизнью, она сильно потрескалась.

Флорида садится на корточки, поднимает с земли веточку и начинает разламывать на части.

– Отстой, что тебя знают только из-за твоего папаши и судят тебя по его преступлениям, а не по твоим поступкам.

Флорида говорит это так авторитетно, что я почти сразу понимаю: она говорит и о себе. Ну да, все так и есть. Ведь ее отец – Джаспер Бельден, местный наркобарон. И хотя Флориду знают только в своем городке, в каком-то смысле это даже хуже.

– Ага. Думаю, ты меня понимаешь.

Она кивает, все еще сосредоточенно пытаясь разломать веточку.

– Ты когда-нибудь думала уехать отсюда? – спрашиваю я.

Она фыркает:

– И что я буду делать?

– Ну, не знаю. Ты же умная, правда? – Я помню, что именно она помогла найти похищенного Коннора: квадрокоптер отследил фургон, который его увез. – Ты не думала об университете? Наверняка ты сможешь поступить в какое-нибудь престижное место.

Она театрально вздыхает:

– Чтобы Бельден поступила в университет? Может, еще из Лиги плюща[27]? – Она прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу, притворяясь, что падает в обморок. – Боже, куда катится мир?

Я не могу удержаться от улыбки:

– На твоем месте я бы не рассчитывала на стипендию по драматургии.

Она улыбается в ответ:

– Думаю, с моим британским акцентом мне везде будут рады. – И с любопытством смотрит на меня. – А ты собираешься в университет?

Неделю назад я бы не задумываясь ответила «да», а теперь не уверена. Недавняя стычка с журналистами – еще одно напоминание, что от прошлого никуда не деться и кто я на самом деле. Да, можно поехать в Рейн, притвориться Лантой Кейд и начать жизнь заново. Но как только мама приедет навестить меня, кто-нибудь сразу узна́ет ее – и все пропало.

Если я хочу начать с чистого листа, жить как все, чтобы меня действительно никто не узнал, нужно отказаться от своей семьи. Но я никогда не смогу. Семья для меня все.

– Не знаю, – честно отвечаю ей.

Она грустно улыбается:

– От себя так просто не убежишь…

Флорида соглашается подбросить меня через лес к шоссе, убедившись, что до моего дома далеко и нас не засекут репортеры. Лучше, если нас не увидят вместе, особенно учитывая вражду между нашими семьями. Слезаю с мотоцикла, уже скучая по реву мотора и теплу ее тела, к которому только что прижималась.

– Увидимся, – обещает Флорида, хотя мы обе знаем, что вряд ли.

Я киваю:

– Спасибо, что подбросила.

Она широко улыбается, заводит мотоцикл и срывается с места. Только когда она уезжает, я вспоминаю, что на мне осталась ее джинсовая куртка, и жду, не вернется ли за ней Флорида. Но она так и не возвращается, и я поднимаю руку и прижимаюсь щекой к отвороту рукава. Пахнет лесной свежестью: дымом костра, травой, сосной и еще почему-то лимонами. Мне нравится.

27

Гвен

К счастью, шеф Паркс уверен, что его слово – закон, и даже не потрудился связаться с миссис Девлин и запретить ей говорить со мной. Едва я представлюсь и объясняю, что Ларсоны наняли меня расследовать исчезновение Джульетты, она охотно разрешает поговорить со своей дочерью.

Миссис Девлин ведет меня на большой задний двор и показывает на старые качели в его дальнем конце. Миновав идеально подстриженный газон, обнаруживаю на качелях Уиллу. Руками она держится за подвесные цепи, босые ноги упираются в землю. На ней развевающееся белое платье едва до колен, легкий утренний ветерок играет ее светлыми локонами, откинутыми за спину.

Называю себя и спрашиваю, не против ли она поговорить. Едва взглянув на меня, Уилла слабо кивает. Чтобы не нависать над ней, подавляя и пугая, присаживаюсь рядышком на качели, повернувшись к собеседнице лицом.

– Ты точно не против поговорить прямо здесь, без мамы? Можно выбрать другое время, если тебе так удобнее.

Уилла качает головой, и пряди падают ей на лицо. Она аккуратно подцепляет их пальцем и заправляет за ухо.

– Нет, все нормально. – У нее тихий чистый голос. Она такая хрупкая, нежная, с длинными изящными ножками… Похожа на пушинку одуванчика, которая улетит от малейшего дуновения.

– Мне очень жаль Джульетту. Из того, что я узнала о ней, мне кажется, что она была хорошим человеком и хорошей подругой. Ты наверняка скучаешь по ней.

Уилла кивает, не поднимая глаз и ничего не отвечая.

– Шеф Паркс сказал, что вы с Мэнди были в участке вчера вечером… – Я замолкаю, ожидая продолжения.

Не сразу, но Уилла кивает:

– Он хотел, чтобы мы опознали парня, которого видели в пикапе.

– Парня, с которым Джульетта уехала в тот день и пропала?

– Да.

– И это он?

Она уже набирает в грудь воздуха, но так и не решается ответить. Потом пожимает плечами:

– Наверное.

Я хмурюсь. Не это я ожидала услышать. Паркс рассказывал об их показаниях совсем иначе. Кажется, он думает, что дело решенное – ведь есть такие убедительные свидетельские показания… Но, похоже, это не так. В голове звучат тревожные звоночки, интуиция подсказывает: здесь что-то не то.

– Наверное?

Пальцем босой ноги Уилла рисует на земле под качелями круг, потом еще один, и еще.

– Ну, Мэнди была уверена, и память у нее лучше, так что… – Она снова пожимает плечами, и я замечаю, какие у нее костлявые плечики – как маленькие острые крылышки, выпирающие из-под тонкого платья.

– А ты уверена?

Уилла поднимает взгляд и в первый раз смотрит прямо на меня. Я просмотрела десятки ее фотографий, но только сейчас вижу, какого необыкновенного цвета ее глаза. И просто огромные для ее лица. Хотя, возможно, все дело в ее настороженном взгляде.

– Если он сам признался, значит, это он и есть, правда?

Я стараюсь не показывать разочарования, напоминая себе, что Уилла еще слишком юна и жила, в общем-то, без особых забот. Наверное, она не понимает всей серьезности последствий дачи ложных показаний. Она не первая. А учитывая ее застенчивость, нетрудно предположить, что она поддалась давлению копов. Я же знаю, как сильно шеф Паркс хотел закрыть дело.

Я тщательно подбираю слова:

– В его признании кое-что не сходится. Поэтому я и хотела поговорить с тобой.

Уилла растерянно хмурится:

– Но разве вы хотели поговорить не потому, что расследуете исчезновение Джульетты?

– Верно, – соглашаюсь я и тут же поправляюсь: – Но не только.

Ведь если Тревор невиновен, мы по-прежнему не знаем, что случилось с Джульеттой.

– И мне нужно точно знать, что ты уверена: именно Тревор тогда увез Джульетту.

Уилла снова начинает рисовать пальцем ноги круги на земле:

– Ну, он ведь мог это сделать? – Это вопрос, а не ответ. Она явно что-то недоговаривает.