Кэрри Прай – Плюшевый (страница 40)
Мне никогда не хотелось повернуть время вспять. Зачем ворошит моменты прошлых дней, надеясь изменить свою жизнь в лучшую сторону? Она такая, какая есть и точка. Я стараюсь ни о чем не жалеть. Попросту забыть. Но память о его прикосновениях, поцелуях, о сумасшедших поступках и тихих вечерах – никто не сможет отобрать у меня.
Раньше я думала, что депрессия – это преувеличение, выдумка, что это всего лишь громкое слово, которыми привыкли бросаться несчастные люди. Но, это оказалось правдой. Еще одной горькой правдой, которая уничтожила меня. Меня уничтожил Тед. Как от ненужной игрушки, он оторвал от меня все конечности, вспорол брюшко, вынул набивку и выкинул в помойку.
Он уничтожил меня.
И единственное, что я должна понять: безутешная грусть никогда не была частью твоей жизни, но ты должна научиться с ней жить. Ничто не долговечно. Когда-нибудь, она тоже пройдет.
Глава#26.
– Так, сейчас же понимаешь свою задницу и шуруешь в магазин, – на этих словах Бригитта за ногу стащила меня с кровати. Болевой удар о пол напомнил мне о том, что я еще жива. – Мне нужно приготовить завтрак для Пауля. Купишь кашу и молоко. У тебя час времени, чтобы привести себя в порядок и стать похожей на человека. Твой мертвецкий вид пугает младшенького. Да что там говорить? Я сама с трудом рискнула к тебе прикоснутся.
Тяжело вздохнув, я медленно подняла на мамашу пустые глаза. Скрестив на груди руки, она вынуждающе дергала ногой. Я и забыла, как она выглядит. Ее лицо всегда было усыпано столькими морщинами?
– Что глазами хлопаешь, зомби? – рявкнула она. – Не бойся. От солнечного света не сгоришь. Тебе полезно будет прогуляться. Смотри, какая ты бледная. Просвечиваешься вся.
От его голоса мне становится муторно. От нее исходит зловонный запах дешевой парфюмерии, отчего голова начинает кружиться. К горлу подступает тошнота.
– Что с тобой, пугало? – она щелкает пальцами перед моим лицом. – Если ты не начнешь двигаться и больше есть, то уже через месяц сдохнешь.
Смерть? Мне не послышалось? Она сказала «сдохнешь»? Что ж, ты сама напросилась, милочка.
В ту же секунду меня выворачивает, и пушистые розовый тапочки Бригитты больше не выглядят так же симпатично. Но, должна признаться, что мне заметно полегчало. Пожалуй, я даже готова прогуляться в ее гребанный магазин. И не нужно так кричать. Лучше бы тщательнее выбирали себе обувь, чтобы не провоцировать меня на подобное. Господи, да хоть кто-нибудь может заткнуть рот этой истеричке?
Выйдя на улицу, я поняла как сильно скучала по солнцу. Его мне не хватало. Будто разучившись ходить, я еле-еле перебирала ватными ногами по неровной дороге. Все было непривычно.
Проскочив мимо дома Теедо, я даже не рискнула повернуться в его сторону. Пока еще не зажило. Еще болит. Так сильно, что сводит зубы. Я даже не знала где Теедо сейчас. Дома? Под следствием? На нарах? Впрочем, я не хотела об этом думать. Каждая мысль о нем была удушающей.
Однако жизнь продолжается и я должна жить, несмотря на то, что чувствую себя совершенно пустой. Ничто не вызывает у меня эмоций. Я даже не заметила, как добралась до магазина, как купила овсяные хлопья и молоко, как прошла половину обратной дороги, опустив голову, и как наткнулась на стену из троих парней. И пусть они натянули на свои головы капюшоны, а на лицо повязали банданы, я узнала их.
Кайдо, Маур и Олли.
Перегородив мне путь, один из них нагло выбил покупки из моих рук, отчего те покатились по асфальту. От меня не последовало реакции. Я лишь поджала губы и равнодушно дернула плечом, а потом наградила их едва уловимой улыбкой, что оказалось не так-то просто.
«И вам привет, засранцы, я тоже скучала», – мысленно поздоровалась я.
Предположительно Олли взял меня за запястье и повел за собой. Я даже не попыталась сопротивляться и вялой походкой пошагала за ним. Если они решили снова поиздеваться надо мной, то боюсь, что сильно разочаруются. Я ничего не чувствую, парни. Мне на все плевать. Напротив, мне даже стало интересно посмотреть на их удивленные лица, когда я не дам реакции ни на одну из выходок.
Мы шли так долго, что этот поход мне быстро наскучил.
– Долго еще? – спросила я, не скрывая своего недовольства. На удивление маски-шоу продолжали молчать, решив, что это произведет на меня пугающий эффект. Впрочем, это радовало, потому что слушать мерзкий голосок Олли мне совершенно не хотелось.
Парни завели меня на безлюдное место, а точнее на «Бездельницу» и поставили в центре импровизированного круга. Скрестив на груди руки, они прожигали меня злостным взглядом, но продолжали молчать, что было весьма странно. Что я уже умудрилась сделать, чтобы так их разозлить?
– Эй, ниндзя, так и будете стоять или объясните, зачем привели меня сюда? – каждого из них я одарила негодующим взглядом, но ответа не поступило. Статуи замерли в грозной позе и даже умудрялись не моргать. – Ау, вы что оглохли, олухи?
В следующие мгновение поступил удар в мне лицо. Невероятно грубый, но я смогла удержаться на ногах. Слишком подлый получился ответ, даже для трио.
– Где наши деньги? – прорычал нападавший. – Они у тебя?
Я не смогла расшифровать хриплый голос парня, поэтому мой собеседник до сих оставался для меня загадкой. Убрав кровь с разбитой губы, я истерично посмеялась.
– Какие еще деньги, мудила? Ты наркоты наелся?
Оскорбившись, он повторил удар, но на этот раз я повалилась на землю. В добавок к разбитой губе опухла еще и щека. Уверенность моментально покинула меня, и подлец заметил это.
Его холодные глаза горели триумфом. Опустившись на колени рядом со мной, парень добавил:
– Это тебе «привет» от Бруно. Помнишь такого?
А вот теперь шутки закончились. Сердце, которое ранее работало без особого энтузиазма, заколотилось с новой силой. Меня застряло, как тростинку. Потянувшись рукой к его лицу, я содрала бандану и тогда ужаснулась. Это был не Маур, не Олли и даже не Кайдо. Это был совершенно неизвестный мне парень, рот которого украшали устрашающие татуировки.
– Где твой петух? – рыкнул он, схватив меня за волосы. Затолок пронзило болью. – У него наши деньги? Отвечай, потаскуха!
– Я не понимаю о чем вы! – кричала я. – Я не знаю никакого Бруно!
Парень ударил меня под дых, а потом жестом руки пригласил остальных.
– У нас слишком мало времени, чтобы выслушивать твою ложь. У тебя последняя попытка или мы превратим тебя в мешок с переломанными костями. Поверь, Бруно это устроит. Так что советую тебе признаться и останешься цела. Что скажешь?
Я беспомощно открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег – так сильно запаниковала.
Признание могло стоить мне жизни. И, я выбрала лгать.
– Клянусь, я не знаю где ваши деньги, – неуверенно прохрипела я. – Поверьте, я впервые слышу о Бруно.
Переглянувшись, парни вздохнули и начали поочередно наносить удары ногами. С каждой секундой они становились все отчаяние. Голова, руки, живот – все страдало под натиском их ботинок.
Мой хриплый вопль заставил их остановиться.
– Прекратите!
– Прости, но не могу, – искусственно сожалел татуированный. – Тебе просто не повезло. Мы нашли тебя первой. На твоем месте мог бы быть твой петушок. Не подскажешь, как нам найти его? – издевался он. – Признавайся, где он? Сбежал? Да? Впрочем, правильно сделал.
Согнувшись в позе эмбриона, я почувствовала его ботинок на своей голове. Он водил им по моим волосам, все больше вдавливая мое лицо в землю. Из глаз покатились слезу, но нет унижения, а потому что они снова напомнили мне про Теедо.
– Ты только посмотри, какая ты жалкая. Не удивительно, что он сбежал от тебя. Он бросил тебя. Таких как ты принято использовать. Пустышка.
Он будто бы знал, что давит на самое больное и увлеченно продолжал:
– А вот мы не уйдем. Мы не поступим, как он. Мы ведь не изверги, – он запнулся и удрал ботинок с моей головы. – Не уйдем, пока не выбьем из тебя признание, – после этих слов расправа продолжилась.
Я кричала. Громко кричала. До тех пор, пока меня не заглушил удар в живот. Казалось, что внутри меня разорвались все внутренности. Я судорожно глотала ртом воздух, чтобы не потерять сознание. Удары не прекращались. Три бугая превратили меня в игрушку для битья, но не понимали что все равно проигрывают, потому что боль от их ударов не была сравнима с той, которая жила внутри меня.
Я смотрела вдаль. Мое тело уже перестало реагировать, когда я увидела его. Тед появился из ниоткуда. Такой родной и, в то же время, необычайно чужой. Осознание, что он рядом, отобрало значительную часть страха.
«Тед?» – я мечтательно обвела его имя разбитыми губами.
Закрыв глаза, я зафиксировала его в своей памяти, решив, что это предсмертное видение, но когда он заговорил, мои легкие автоматически приняли обжигающий воздух. Он был здесь. По-настоящему.
– Тати? – он прошептал мое имя с невероятной болью в голосе. Он сжал кулаки. Все мышцы его лица затряслись, то ли от ярости, то ли от картины, которую ему пришлось лицезреть. – Тати, – повторил он и мое сердце сжалось в крохотный комок.
Чувства, которые я испытала увидев его, снова и снова ломали мне ребра. Сердце разбухло от боли, отбирая возможность вдохнуть. Я хотела коснуться его до дрожи в пальцах, так сказать, напоследок, но не могла шелохнуться. И только из, казалось бы, пустых глаз, скатилась тонкая слеза.