Кэрри Прай – Плохой хороший парень (страница 20)
— А ты решил до старости держать меня в клетке?!
Намереваясь прекратить скандал, Валерий высказался:
— Не кипятись, Олег Викторович. У твоей дочери мужества больше, чем у моего несносного сынка. Я принял это. И тебе следует. Не вижу никой проблемы, если Юна проявит себя в криминальном аспекте. Это хороший опыт.
Когда говорил генерал, многие напрягались каждой клеточкой своего тела, бледнели в лице. Но только не мы. Отец считал его старым товарищем, а я — единственным понимающим меня человеком.
— Этот опыт погубит её! — отец вовсе вышел из себя, наплевав на всякую субординацию и, включив телефон трясущимися пальцами, прокатил его по столу, как неоспоримое доказательство его слов.
Я увидела кадр аварии. Страшной аварии. А после заметила знакомые номера и обессиленно опустилась на стул.
— Я передал твой диск Гришке, — пояснял отец, с дрожащим от эмоций голосом. — Не буду спорить, он накапал там порядочно. И знаешь, что из этого вышло?! Перерезанные тормоза и спланированная помеха на дороге! Что после этого скажешь?! Не даю тебе дышать?! Да это главное, о чём я молюсь!
Его крики ушли на второй план. Собранный в комок металл никак не сопоставлялся с жизнью, а главный вопрос стеклом катался на языке.
— Что с Кабановым? — шепотом поинтересовалась я, не желая слышать ответ. Боясь его услышать.
Заметив мой ступор, отец неохотно смягчился.
— Худо с пацаном. Состояние стабильно тяжёлое. Весь в трубках этих…
— Вот только очнётся он! Найду гадов и покараю! Собственными руками придушу! Эх, такого пацана поломали!
Я смутно помнила, как Валерий вывел отца из кабинета, избавив меня от ненужных познаний. Потеряла счёт времени, разглядывая устрашающее фото и пытаясь отличить реальность от кошмара. И не смогла заглушить в себе голос Майского, который повторял: «Будь аккуратна…».
Ноги сами вели меня. Вырвавшись из кабинета, я хотела как можно быстрее покинуть давящие стены. Сердце колотилось в ушах. Мир плыл перед глазами. И даже тогда я понимала, что мной двигал не страх, а полыхающее чувство мести.
Уже на улице, лишённая всякой бдительности, я наткнулась на твёрдую грудь и была готова повалиться на асфальт.
Но как отчётливее становился голос, я всё больше убеждалась в самообмане.
— Юна? Ты как? С тобой всё в порядке?
Обеспокоенное лицо Марка проявилось сквозь мутное марево. Его холодные руки лезли в моё лицо, пробуждая скрытую брезгливость. Мне не хотелось, чтобы кто-то меня касался.
Понимание, что душа требует иной поддержки, присутствия другого человека, отозвалось во мне большей горечью.
— Мне доложили об аварии, — с долей скорби сказал Марк, хотя едва знал Кабанова. — Это моя работа.
В сердце кольнуло с новой силой.
— То есть, теперь этим занимаюсь я. Мне поручили, — поспешил объясниться парень. Он обнял меня. Крепко. Так, как обнимал на первых наших свиданиях. Однако сейчас подобные ласки вызывали лишь отторжение. — Всё будет хорошо. Я рядом.
— Мне нужно идти…
— Я провожу тебя.
— Нет! — грозно бросила я. — Оставь меня в покое, Юдин!
Прежде Марк не видел меня такой. На его безупречном лице маской застыло удивление. Он снова сделал шаг навстречу, но я пригрозила ему кулаком.
Настаивать парень не стал.
— Ладно, поговорим вечером. Тебе нужно остыть. Успокоиться.
Оказавшись под перекошенной крышей автобусной остановки, я принялась лихорадочно набирать Майского. Один звонок. Два. Три. Десять. Он не ответил.
И снова пошёл дождь. Он барабанил козырьку и по нервам.
Я почувствовала себя до крайности одинокой. Разбитой. Слабой. Пустой. И в то же время хотелось крушить, ведь моя инициатива навредила Грише.
Последняя попытка дозвониться Майскому оказалась удачной.
— Провидица Майя на связи, — прозвучал знакомый голос в трубке. — Полагаю, ваша жизнь не ладиться, а каждый новый день насыщен проблемами? Что ж, вам следует снять ливчик и помазаться сырой землёй. На этом всё.
— Тимур? — переспросила я, надеясь, что ошиблась номером.
— В яблочко, Юна! Ты у нас тоже не без способностей! А теперь не порть мне выходной и дай насладиться вниманием соседской девчонки. В отличие от тебя, она сковывает меня в наручники без намерения навредить. Разве что утешить.
Трубка невольно выпала из рук, разбившись на крупные части. Однако больно стало только мне. Проглотить услышанное не получилось. Немой ответ комом встал в горле и медленно пробирался до сердца.
А Марк всё продолжал ждать меня на другой стороне дороги…
12
— Остановись, Юна! Да стой же ты, чёрт возьми! Это приказ! — голосил Марк, перебегая проезжую часть. Наперекор его просьбам я лишь ускорила шаг, не желая вести диалог. Терроризирующий лицо дождь, летящие навстречу машины и отсутствие каких-либо сил — мне хотелось как можно быстрее скрыться ото всех. — Не валяй дурака, Волкова! Телефон хоть забери!
Притормозив, я инстинктивно коснулась кармана брюк, а после вспомнила, что брошенный мобильник так и остался лежать на мокром асфальте.
Марк поравнялся со мной и, немного отдышавшись, протянул полуразбитую трубку. Удивительно, но сотовый ещё продолжал подавать признаки жизни.
— Я понимаю, что ты расстроена, — по второму кругу завёлся Юдин. — Понимаю, что желаешь остаться одна. Но кем я буду, если не провожу тебя? Если не удостоверюсь, что ты в безопасности. Прошу, не заставляй меня переживать.
Губы дрогнули в нервной улыбке. Обернувшись, я внимательно посмотрела в его синие глаза. В них не было ни грамма тревоги.
— Переживать? — вырвалось со смешком. — Должно быть ты не знаешь, Юдин, но уже несколько недель я возвращаюсь домой в одиночестве и прекрасно с этим справляюсь. Ещё вчера тебя не волновала моя сохранность, не волновали мои чувства, — я истерично взмахнула руками. — А всё потому, что ты бросил меня! Променял годы отношений на дешёвую интрижку! Ох, я тоже всё понимаю, ты устал… Но теперь будь добр — не донимай меня! Я могу на это рассчитывать?
Некоторое время Марк стоял в замешательстве. Он не привык получать отказы, к тому же в статусе капитана.
— Как скажешь, — с ноткой злости проговорил он, едва шевеля губами. — Если буду нужен, ты знаешь, где меня искать.
Я победоносно проводила его взглядом. Мне хватило сил высказаться. Выложить всё то, что ранее глушили чувства. Однако вкус свободы был недолгим, ведь новый груз, упавший на плечи, ежесекундно напоминал о себе.
Минуя главный проспект, я прошла мимо вывески «Бархат», галдящей толпы, но что-то заставило меня остановиться. Меньше всего мне хотелось возвращаться домой, где рвёт и мечет отец. Как и прежде он закроет меня в комнате, а перед этим проведёт невыносимую лекцию, в которой не будет лазейки для протеста.
Свернув на лестницу, которая вела в клуб, я предварительно выжала волосы, но измотанный работой охранник пропустил меня без лишних вопросов, даже не спросив имени. Удача пришла неожиданно, ведь фальшивый бейдж постояльца был утерян в день поимки Майского.
Сегодняшняя программа «Бархата» мало отличалась от предыдущих: все те же «гоу-гоу» красотки на сцене, братии маргиналов за дальними столиками, громкая музыка и застоялый табачный запах.
Я оставила самодеятельность и прошла по уже протоптанному пути. На баре меня ждала знакомая ухмылка: чрезмерно хвалённый бармен и его череда сверкающих бокалов. Заметив меня, парень театрально удивился:
— Не думал, что увижу тебя снова. Кого на этот раз преследуешь, детектив? Опасную группировку наркодилеров?