Кэрри Прай – Плохой хороший парень (страница 17)
— Её матери?
— Она ей не мать, — нервно обрубил Май и, выждав некоторое время, неохотно продолжил: — Мне поставили условие. Пока я следую указаниям, они выполняют договор. А Дина…
Он замолчал. От прежней беспечности ничего не осталось. Мне было заметно, как учащается его дыхание, как напрягаются скулы.
— Кто они такие? И почему это касается твоей сестры? — сама не понимаю, зачем потянулась к нему, но в тот же миг Тимур отпрянул, точно от заразы.
— Тебя не должно это волновать. Мы никто друг другу, чтобы говорить о сокровенном. А вот уместиться в рамки твоих полномочий я вполне готов, — он выпрямился, на остром лице заиграла былая уверенность. — Единственное, что ты должна понимать, так это то, что ещё более нехорошие дяди нашли в тебе интерес. И поверь, их ничего не остановит, даже твой призрачный статус.
Меня ни на грамм не коснулся страх.
— Что им нужно? — с неким неверием спросила я.
— Твоя непричастность. Непричастность ко всему, что мы делаем, — в виноватом жесте Майский завёл руку за шею. — Я сплошал, когда отдал тебе диск. Они решили, что я помог тебе.
В рёбрах неприятно кольнуло.
— А это не так?
Майский задумался. Но едва ли над правильным ответом, — он его знал, скорее размышлял над подачей.
— Ты сама ответишь на свой вопрос, когда перестанешь делить горячее на холодное. Если хочешь верить мне — просто верь. Замечаешь меня в обмане — задумывайся. Но я не стану упрощать тебе задачу.
Между желанием вцепиться в его лицо выступала некая покорность. Середины попросту не существовало. Я стремилась быть аккуратной, не застрагивая то, что было оголенно, однако остановиться уже не могла. Фантомные руки сжимались на его вороте, требуя чётких объяснений. Но это оставалось лишь в мыслях.
— Почему ты рассказываешь мне это всё? — задалась я, путаясь в словах, напрочь лишённых логики.
— Ты нравишься мне, Юна, — повторил Май.
— Ты совсем меня не знаешь.
— Ошибаешься, — он кинул недвусмысленный взгляд на вэб-камеру, а после вернулся ко мне. Его губы дрогнули в хитрой улыбке.
Меня обдало острой дрожью.
— Ты следил за мной?! — наперёд зная ответ, я привычно замахнулась, но предугадав мой порыв, Майский перехватил мои руки и повалил на кровать.
Не успела я моргнуть, как оказалась в унизительном плене.
И пусть ранее он целовал меня, прежде я не ощущала такой тесной близости. Лёгкая боль на запястьях. Горячая тяжесть на теле. Дыхание и пристальный взгляд на губах. Сердце отчаянно забилось в груди, до странной боли.
— Я бы спросил, но уже знаю, что ты чувствуешь тоже самое, — прошептал Майский, явно наслаждаясь моментом.
— Это не так, — мой голос был хриплым, лишённым всякой силы.
Я лгала. В этот краткий момент я окончательно убедилась, что он не гость в моём сердце, а полноправны житель. О постоянстве незваного думать не хотелось.
Только не сейчас.
— Это будет тот раз, когда с особым удовольствие докажу тебе, что ты ошибаешься, — его ладони скользнули выше, наши пальцы перекрестились.
Я видела только его глаза. Чёрные. Бездонные. И боялась пошевельнуться.
Губ коснулось лёгкое тепло, но лишь на секунду. В один миг мне стало холодно, словно с меня сорвали одеяло.
Отстранившийся вдруг Май держал в руках клочок бумаги, оставленным неким Стасом. Серая ярость исказила его лицо.
— Откуда это у тебя?
Было приятно наблюдать за Юной такой — слабой и до трепета взволнованной. И пусть с её припухлых губ срывались тихие протесты, я был уверен в девичьем криводушии. Её тело отзывалось на одно лишь дыхание, сладко содрогаясь и непрерывно покрываясь мурашками.
Тогда я понял, что отважная Мурка угодила в капкан.
Теперь её пощёчины заменяют призыв к решительным действиям: внезапной близости, прикосновениям, кричащим взглядам. И я не стану лукавить, что подобные игры мне не по нраву.
— Откуда это у тебя? — попавшаяся на глаза записка оторвала меня от процесса. Ненавистное имя легло на бумагу кривыми буквами и заставила напрячься.
Провокационная визитка предназначалась отнюдь не Юне. Стас оставил её для меня, как некую подсказку, как предупреждение, что он всегда на шаг впереди.
Мимолётная ярость расползлась по венам. Моей ошибкой было выдать свои эмоции, ведь действия Стаса оказались весьма предсказуемы. Сам того не понимая, он подхватывал мои правила в паре с дочкой подполковника.
— Что-то не так? — с тревогой поинтересовалась Юна, но едва ли размышляла о своей безопасности. Скорее собиралась силами, чтобы сбросить меня с себя.
Однако я нарушил её планы, отправив клочок в урну и вернувшись к игре.
— Ты помнишь, что случилось с Теремком, когда его двери открылись для хищника? — вкупе с нравоучением я уделил особое внимание хрупкой шее, прочерчивая губами дорожку к ключице.
— Полагаю, это ты не про себя? — голос девушки преданно дрожал.
— Пятёрка за сообразительность. Ты определённо заслуживаешь поощрение.
Она позволила мне стянуть халат с её плеча, или попросту того не заметила. Кожа девчонки стала настолько горячей, что несколько карамельных прядок прилипли к влажной щеке.
— Перестань делать вид, что печёшься о моей безопасности. Мы оба знаем, ты думаешь только о себе.
— В отличие от тебя я предельно откровенен, — спустившись к предплечью я улыбнулся, но Волкова об этом не знала. — А вот это сбивчивое дыхание в очередной раз доказывает, что твои жалкие попытки сопротивления — не что иное, как самообман. Признайся уже, что небезразлична ко мне.
Я вернулся в исходную. Хотел услышать ответ, смотря в её серые глаза.
— Устал взламывать виртуальные мир и переключился на меня?
Меня порадовало, что Юна не стала противиться приведённому доводу.
— Поверь, я не из тех, кто покушается на чьё-либо сердце, — наши носы соприкоснулись. — Я подожду, когда ты самовольно выдашь мне пароли.
Она замолчала. А я снова улыбнулся.
— Просто верь мне, Мурка. Это всё, что от тебя требуется.
На этих словах я оставил девушку и вернулся в кресло. Будто получив долгожданную свободу, Юна пошла в наступление. Обернувшись халатом, она вдарила ногой по креслу, заставив его откатиться к стене вместе со мной. От лёгкого удара покачнулся стол; стоявшая на верхней полке фоторамка полетела на пол. Потянувшись за её частями, я заметил крохотное фото, что обычно служит для документов и которое было умышленно скрыто от лишних глаз. С чёрно-белого отрывка на меня смотрела молодая женщина, красивая и восхитительно гордая. Черты её лица показались мне до боли знакомыми.
— Отдай, — взбунтовалась Юна, вырвав фото из моих рук.
По растерянной реакции девушки стало ясно: я не должен был его видеть.
— Это твоя мать? — догадался я и, немного помедлив, добавил: — Где она сейчас?
— Мы нередко задаёмся этим вопросом, — вовсе поникла Юна. — Она сбежала, когда мне было пять лет. Фривольно и эгоистично. Но если я давно убедилась в её добровольном побеге, то отец продолжает видеть в этом криминальный подтекст.
— А это не так?
— Вместе с ней пропали вещи, Тимур, — прозвучало как оправдание за собственные мысли. — Документы. Деньги. Даже чёртовы платья. Не думаю, что похититель был настолько жаден, что снизошёл до женских побрякушек.