Кэрри Прай – Осколки наших грез (страница 14)
Будто услышав мой вопрос, Авдей показался на горизонте. Жестом руки он попросил меня покинуть машину, а я приготовился к драке.
– Где твоя кепка шофёра? – мерзко хихикнул он.
– Быть может, затерялась в твоей заднице? Достанем?
Лебедев покачал головой, предполагая подобный ответ.
– Я хотел поблагодарить тебя за помощь, брат. В последние дни я пропадаю на тусовках… Сам понимаешь, омут слишком вязкий. Так просто от них не откажешься. И главное, что моя девушка довольна. Благодаря тебе. Спасибо.
Он протянул мне руку, до предплечья покрытую следами от жадных поцелуев. Я знал это, потому что сам нередко прибывал в шкуре «далматинца». Крохотные печати были неизменной частью нашей порочной четвёрки.
Проанализировав ситуацию, я воткнулся кулаком в слащавую челюсть. Авдей повалился на траву, что выглядело весьма гармонично. Он даже не попытался возразить, ибо понимал свою ошибку. Большей ошибкой было бы не понять.
– Всегда пожалуйста, друг, – улыбнулся я. – Всегда пожалуйста.
Сегодня я обещал Наде стать свидетелем потрясающего события: побывать в приюте и проследить за рождением телёнка. Зрелище сомнительное, но на что не пойдёшь ради любви? Моё второе «я» яростно сопротивлялось, призывало опомниться, но первое оглушало его апперкотом и послушно следовало странным указанием.
Перед тем как забрать девушку, я решил навестить маму, встречи с которой стали редки. Мне не хватало её тепла, не хватало шуток и сырников.
Зайдя во двор, я резко умерил шаг. Меня смутила гостья. Ею была Снежана. Она так мило беседовала с моей матерью, что невольно провоцировала ревность.
Снежана вздрогнула, увидев меня и крепче сжала чашку с кипятком. Я ждал момент, когда она вздрогнет от боли, но ледышка не желала таять.
– Присоединишься к нам, дорогой? – пропела мать. – Я принесу новый набор.
В бирюзовых глазах сверкнула надежда, а я поспешил её растоптать. Мне хотелось поговорить с матерью, но девушка упала снегом на голову. Как и всегда.
– Прости, мам, но мне нужно идти. Меня ждёт Надя…
Походкой подлого мерзавца я покинул сад, сохраняя на себе опечаленный взгляд. Я не мстил, я проводил терапию. И законы Фемиды здесь бездейственны.
Незаметно подкрался день выпускного бала. Для кого-то он предвещал чудеса, но для меня он означал конец волшебства. Надя вернётся к Авдею, Назар и Давид утонут в привычной, наполненной похотью жизнью, а я останусь доедать подгоревшие сырники. Зубы скрипели от мысли, что всё вернётся на круги своя.
По приказу «важного» Давида, я приехал в нашу заброшенную квартирку №366. Раньше мы пропадали здесь неделями, а теперь приходили изредка, по ординарным делам: оставить с ночевкой докучавшую в клубе девушку, запрятать травку, которой баловался Назар и обсудить долгожданную вечеринку.
– Все в сборе, – констатировал Давид, когда я завалился на пыльное кресло. – Как же долго я этого ждал.
Мы расположились по кругу, не хватало яркого костра. Высокомерный Давид, извечно весёлый Назар, слащавый Авдей и я – Матвей, который навсегда пропал. Мне хотелось добраться до сердца Надежды, но я бессмысленно копал лопатой реку.
– Давай без пафоса, Давид, – бросил я. – Быстро и по делу.
– Все дела давно решены, – так же резко ответил он. – Кто виной, что ты прогулял все собрания, таскаясь за чужой юбкой?
Я поймал его волну и не думал уступать.
– Ох, под этой юбкой было очень тепло. Не завидуй мне, братец.
– Значит, ты рекомендуешь? Стоит попробовать.
Давид ухмыльнулся, а я до хруста сжал кулаки.
В одурманенной голове проскользнула едкая мысль, что их грязные руки касаются чистой души. Нет, такому никогда не быть, но гадкое предчувствие свернулось калачиком и в долгом сне задремало на груди.
– Что за дела, Авдеюшка? – фыркнул Назар. – Ты готов терпеть всё это?
– Со своими друзьями я готов обсудить что угодно, – примитивно выдал Лебедев. – Я полностью вам доверяю.
В тот момент я пожелал ему сгнить.
– Да ну? – взбодрился Назар, лживо разделяя его мнение. – Ты невероятно добр. Я так давно мечтал похвалить её сиськи, что уже не раз захлебнулся слюной. Такие пышные, упругие… Давид тоже заметил. Правда, брат?
– Мне по вкусу обратная сторона медали. Эти нетронутые бёдра…
Не нужно быть провидцем, что исключит жестокий сарказм из речи Сотниковых. В иной раз я бы мог их поддержать, но сейчас, когда речь заходила о Наде, я с трудом сдерживался на месте.
Благодаря наивности Авдея издевательства затянулись. Тогда я усвоил: он никогда её не любил и никогда не полюбит. Она – его прикрытие, страховка, что больше не будет ядовитых насмешек, а семья, наконец, увидит в нём мужчину.
Невольно став участником гадких обсуждения, я кое-что понял: моя настоящая личность никогда не станет частью этой компании. Я выгрызу я её клыками, но ни за что не потеряю. Мы слишком разные.
Девушки. Богатства. Океан искушений. Сколько бы я не наряжался в соблазнительные привилегии, моё нутро требовало относительно малого – любить, и если повезёт, быть любимым.
Понимание хлыстнуло по мне раскалённой плетью.
Сорвавшись с места, я направился к Наде. В скромную комнату на втором этаже хворающего кафетерия, где она проживала с подругой.
Стоило оглянуться назад, чтобы без совести насчитать полсотни разбитых сердец и сравнить их с пылью, но её, ныне пылкое и хронически глупое мерещится мне диамантом на дне бокала с виски.
– Твоя любовь – как боль и холод. К ней невозможно привыкнуть, – болезненно шептала она, впиваясь ногтями в ключицу. Ювелирно держала расстояние, а я упрямо сокращал жалкие сантиметры, всё ещё надеясь на взаимность.
Она дрожала от страха, а я был не в силах прогнать тот сладостный дурман, что превращал меня в покорного мальца, когда возлюбленная рядом.
– Надя, – бормотал как в бреду. – Наденька.
Тысячи сладких слов собирались на языке, но я стойко держал каждое. Мне не хотелось давить, не хотелось её отпускать.
Странное предчувствие кипятило кровь.
– Я должна идти. Прошу, отпусти.
– Не ходи туда. Не ходи, слышишь? – выдал я ревнивый приказ.
– Ты в своём уме? Авдей ждёт меня…
Мне смутно помнилось, как я остался один, а потом долго блуждал по ночной улице, на частицы перебирая фразу: «Я его люблю! Только его!».
Оказавшись в доме Сотниковых, я не разделил нарядного настроения.
– Где Надя? – спросил меня Лебедев.
– Может сам у неё спросишь, жених хренов?!
Как же забавно играется судьба… Снежна грезила мной, я мечтал о Надежде, сердце Нади принадлежало Авдею, а он чихал на всех и верно наслаждался жизнью.
Я выбрал самый отвратительный метод и никогда не прощу себя за это.
На запачканную столешницу легли четыре валета, а после две дамы красных мастей. Крестовый валет, трактованный как молодой черноволосый мерзавец, скромно покинул четвёрку. На несложную комбинацию лёг король. Тузы остались в руке.