Кэрри Прай – Нарисуй меня хорошим. Книга 2 (страница 48)

Сквозь полный мрак я слышу тихое журчание реки, этакая колыбельная, и с той минуты ненавижу этот звук. Ненавижу этот сырой воздух. Ненавижу ночь. И Ваню… его я ненавижу больше всего.

— Ты боишься? — тихо спросил Ваня и опустился на колени рядом со мной.

Нет. Нет. Нет. История не может повториться.

Я нащупала в кармане телефон и начала наугад нажимать на клавиши, в надежде, что дозвонюсь хоть кому-нибудь. Но Ваня заметил свет и, выдернув трубку из моей руки, выкинул его в сторону.

— Выпусти меня, — истошно пропищала я, даже не надеясь на такую милость.

Он был так близко, что я слышала его учащенное сердцебиение.

— Я выпущу тебя, Вася. Обещаю. Но ты должна выслушать меня, — я слышу его голос, но не решаюсь посмотреть на него. — Пожалуйста, дай мне эту возможность.

— Нам не о чем разговаривать! — не выдержала я, поддавшись истерике. — Боже, Ваня, что ты творишь?

Когда я назвала его имя, он перестал дышать.

— Я не смогу жить дальше, если ты не услышишь то, что я хочу тебе сказать.

Наконец, я взглянула на него. Слезы прекратились.

— Не сможешь жить дальше, да? — щурясь, я вытерла ладонью влажную щеку. — Мне плевать. Мне плевать на твою жизнь, потому что ты испоганил мою. Как же ты этого не поймешь? Чего ты добиваешься? Ты уже на свободе. Просто оставь меня в покое.

Он тяжело выдохнул.

— Я не могу.

— Что значит, не можешь? — дрожащим голосом спросила я. — Значит, пока я хожу по этой земле, ты не успокоишься?

Ваня слегка нахмурился.

— Почему ты решила, что я желаю тебе зла?

Я задохнулась от этого вопроса, а потом, почувствовав бурю негодования, взорвалась:

— А как я должна думать?! Как?!

В эту же секунду, он схватил меня за запястье, отчего руку пронзила дикая боль, и придавил к себе.

— Прости меня, слышишь.

Я брыкалась, царапалась, кашляла, глотая недостающий воздух, тщетно стараясь вырваться, но он был сильнее.

— Вася прости меня, пожалуйста, — задыхаясь, говорил он, уткнувшись носом в мою куртку. — Я так сожалею.

Я вдыхала его аромат, чувствовала его руки, дыхание и изнемогала от дурноты.

Говорят, что наступает тот день, когда ты находишь в себе силы отпустить то, что не можешь изменить. Так вот, это не тот день. Но я готова притвориться, что так оно и есть, ибо хочу остаться жить.

— Отпусти, и я выслушаю тебя, — из меня вырывались сдавленные хрипы.

Он замер, будто не поверил в происходящее, но разжал руки. Я моментально вжалась обратно в дверь, потому что мое тело не могло реагировать иначе.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Закрыв глаза, я как следует, вдохнула, чтобы избавиться от приступа паники.

— Встань с пола, — он протянул мне руку, а я отвернула лицо. — Пойдем в комнату.

— Я никуда с тобой не пойду. Говори, что хотел. Здесь.

— Вася, тебе нельзя сидеть на холодном полу, — его заботы была сравнима с безумием. — Ты в положении, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Сердце проткнуло ржавой спицей, когда он произнес это.

— Нет никакого ребенка, Ваня, — слишком быстро призналась я, не подумав о возможных последствиях. — Я больше не беременна.

На и без того темное лицо упала тень. Мышцы шеи напряглись. Я буквально почувствовала холод, которым сверкнули его глаза.

— Что? — эхом отозвался его голос.

Ваня медленно приподнялся на ноги и, пошатнувшись, уперся рукой о стену.

— Значит, так ты решила?

Я уставилась на него. Мое сердце бешено колотилось, но я нашла в себе силы встать. Как бы омерзительно мне не было, это тоже его касалось.

— Я ничего не решала, Ваня. Я потеряла его.

— Потеряла?

Я поджала губы, которые снова начали дрожать и кивнула.

— Да, несколько дней назад. Так что, если этот разговор был связан с этим, то нам больше не о чем разговаривать.

Он прошелся по мне беглым взглядом, и мне показалось, что он теряет рассудок. И неважно, что именно это было — шок или разочарование — я боялась, что произойдет щелчок, который повлечет за собой необратимые последствия. Мне уже доводилось видеть Ваню, в котором жило несколько личностей. И они слишком быстро меняются, чтобы понять, какой именно стороной он к тебе повернется — темной или светлой?

— Кто это сделал? — прорычал он и его вопрос меня просто оглушил.

— О чем ты?

— Все не бывает просто так, — утверждал он. — Почему это произошло?

— Я не знаю, ясно? — всхлипнула я, напугавшись его переменой.

— Это он виноват, да?

— Да о ком ты говоришь?

Ваня метнулся ко мне, но оставил между нами пространство.

— Ты ведь поняла, — сквозь зубы процедил он. — Это Рэй?

Теперь меня накрыло еще больше. Ведь Рэй косвенно связан с тем, что я сейчас здесь нахожусь. Мозг был затуманен, и казалось, что это было очень давно. За минуты я забыла всех, кто окружал меня. Забыла, что несколько часов назад танцевала у зеркала и даже не подозревала, в какой ситуации окажусь.

Я знаю, все дело в радости, которую я вновь испытала. Ведь мой тернистый путь не пройден, а значит, за незаслуженное чувство я должна платить.

— Ты спятил? — еле слышно проговорила я. — Какой к черту Рэй?

Ваня долго смотрел на меня, и я только могла догадываться, о чем он думал.

Но уж точно, не о том, чтобы открыть эту чертову дверь.

Он сделал шаг вперед и навис надо мной.

— Ты с ним сейчас? — серьезно спросил он, словно уже знал ответ.

— Нет! Почему я вообще должна тебе отвечать? — моя голова кружилась и пульсировала от боли, но я выставила руки вперед, стараясь удерживать руки на расстоянии.

— Это он виноват. Он, — Ваня отошел от меня и, схватившись руками за голову, начал расхаживать по квартире. Это то, чего я так сильно боялась.

— Ты не понимаешь, что несешь! — крикнула я, но он меня будто не слышал.

— Это он, я знаю, — продолжал рассуждать вслух Ваня, пиная все, что попадалось ему под ноги. От страха, все мои внутренности скрутило в узел.

— Как так, Вася? Как?

— Что как? Я не помаю! — плакала я, чувствуя угрозу.