Керри Манискалко – Царство Страха (страница 56)

– В смысле?

– Проклятый должен подпитывать клинок твоей магией, пока не выжмет все до последней капли.

Я уставилась на кинжал в ее руке. Он выглядел как обычный кинжал; сталь блестела в свете свечи, а рукоять была сделана из матовой ониксовой кожи. Будучи столь мощным инструментом, выглядел он довольно непримечательно. Казалось, он не способен на нечто столь дьявольское, как убийство принца Ада или разрушение проклятия. Наверное, потому его не могли найти несколько десятилетий. Помимо того, что он был спрятан под полом моей подруги.

– Цена – магия за магию, – повторила я. Клаудия кивнула. – Когда ты сказала «подпитывать лезвие», ты имела в виду, что я должна быть заколота?

– Да.

– И только тот, кто проклят, может нанести удар?

– Именно. Снятие проклятия – сложный процесс. – Клаудия тяжело вздохнула. – Моя кровь активирует его, но остальное зависит от точного следования правилам. Тот, кто жертвует, должен сделать это добровольно. Как и тот, кто наносит удар.

Гневу нужно будет добровольно нанести удар, и я сомневалась, что моего мужа будет легко убедить сделать это. И была часть, которую я еще не совсем осознала. Что я должна полностью отказаться от своей силы. Навсегда. Я только что получила ее обратно, и впервые почувствовала себя целой за, кажется, вечность. Теперь боги издевались надо мной, заставляя снова отказаться от силы. По собственной воле. Без колебаний и сожалений.

Первая Ведьма вновь что-то отнимет у меня, и я это ненавидела.

– Есть еще одна загвоздка, – сказала Клаудия. Я была уже не в состоянии удивляться. Этот заколдованный предмет был отвратительным инструментом, созданным мстительной ведьмой, и, конечно же, было еще одно неприятное условие. Серси не действовала легко и уступчиво. Я морально подготовилась. – Как только я активирую его своей кровью, у тебя есть ровно час, чтобы завершить обмен энергией. Клинок дает только одну возможность снять любое проклятие.

– Откуда он знает?

– После того, как я подпитаю его своей кровью, ты сделаешь то же самое. Тогда начинается твой час.

Это означало, что у меня был один час, чтобы вернуться в Семь Кругов, решить, действительно ли я готова отказаться от своей силы, убедить мужа нанести мне удар и снять проклятие, прежде чем эта возможность будет потеряна для нас навсегда. Если только… кровь и кости. Нет. Я отказывалась брать Клаудию с собой.

– Я могла бы пойти с тобой, – сказала она, прочитав мои мысли и тревогу, которая, вероятно, была написана на моем лице. – Куда захочешь. Чтобы у тебя точно был целый час.

В серьезном выражении лица Клаудии не было обмана. Никаких скрытых мотивов. Она была просто хорошей подругой. Достойным человеком, готовым помочь близкому в беде.

И я бы никогда не привела ее туда, где она могла бы раскрыть свою истинную личность себе или тем, кто ее искал. Возможно, я когда-то замышляла против нее всякое, но эту ошибку я точно больше никогда не повторю. Если отказ от моей силы поможет излечить хоть малейшую долю той боли, которую я причинила, сотрудничая с Первой Ведьмой, у меня действительно не оставалось выбора.

Я исправлю эти ошибки и заплачу цену.

Я вытащила камень памяти из корсажа и положила на стол перед собой. Внимание Клаудии переключилось на него, ее лицо побледнело.

– В этом камне памяти скрыта причина, по которой я никогда не попрошу тебя пойти со мной. Он принадлежит тебе. Это ты решила выбросить, чтобы забыть навеки. Я оставлю камень здесь на случай, если тебе когда-нибудь понадобятся ответы. – Хотела бы я предложить ей больше, но пока хватит и этого. Я вытащила из-за пояса небольшой кожаный мешочек и аккуратно положила камень внутрь, чтобы Клаудия могла решить, что делать, не прикасаясь к нему. – Человек, кому я очень доверяю, сказал мне, что, как только ты узнаешь правду, ты никогда не сможешь вернуться обратно. Выбирай с умом. Тебе некуда торопиться, тебя никто не осудит.

– Ты сожалеешь об этом? – спросила Клаудия тихим голосом с легкой грустью. – Что узнала правду?

Я подумала о душевных страданиях. Об обмане. О многочисленных предательствах.

– Жизнь была бы проще, оставайся я в неведении. Привычной. Но нет, будь у меня выбор, я бы не отказалась. Однако это решение можешь принять только ты. Если ты сейчас счастлива, довольна жизнью, ничто другое не имеет значения.

Сосредоточившись на камне памяти, она прошептала:

– Иногда мне она снится. Жизнь, которую, кажется, я могла бы прожить. Мужчина, которого я могла любить. Но это всегда заканчивается кошмаром. Когда он вырывает мне сердце. Иногда я сама вырываю его из собственной груди. А иногда даже его. – Когда она, наконец, подняла взгляд, на ее лице была благодарность, если не облегчение. – Спасибо за камень, за выбор. Ты готова активировать клинок?

Я была не готова, но ничего другого не оставалось. Я кивнула.

– Спасибо, Клаудия. За то, что всегда была моей самой верной подругой.

Ее улыбка была полна озорства.

– Уверена, в будущем у нас будет много проблем. Теперь дай мне свою ладонь, богиня. Вот-вот начнется самый важный час в твоей жизни.

Двадцать пять

Гнев уставился на легендарный кинжал. Он был впечатлен, что я достала Клинок Разрушения, пока я не сказала ему, какие действия требуются для снятия проклятия. Теперь он выглядел так, словно я принесла гадюку в его личную библиотеку и швырнула ему на колени. Он вонзил кинжал в столешницу, сила удара заставила оружие вибрировать.

– Нет.

– Отказаться от магии – мое решение. И оно кажется мне единственно верным.

Демон скрестил руки на груди, выражение его лица стало мрачнее, чем его все более яростное настроение.

– И я уважаю это, но мой выбор – не нападать на жену с кинжалом.

Мы смотрели друг на друга, и никто не хотел отступать. В любой другой раз, в любом другом случае и я бы не стала спорить. Он имел полное право принять решение без моего вмешательства. Однако здесь ситуация гораздо сложнее. Для нас обоих. И мы должны были действовать сейчас же.

– У нас заканчивается время и варианты. В прямом смысле. У нас меньше часа, чтобы завершить активацию, иначе эта возможность будет потеряна. Пожалуйста. Не спорь со мной по этому поводу. У нас нет других вариантов разрушить это проклятие, и ты это знаешь.

– А если ведьмы лгут, что тогда? Ты правда веришь Серси? – Он встал из-за своего огромного стола, тыча пальцем в лезвие, к которому отказывался прикасаться. Вероятно, это был единственный кинжал, который не взял бы в руки генерал войны. И, по иронии судьбы, тот, в котором он нуждался больше всего. Серси отлично все разыграла. – Они неоднократно доказывали, что умеют только лгать и манипулировать. Где гарантии, что, если я ударю тебя ножом и лишу тебя всей силы, ты не умрешь? Откуда нам знать, нужна ли клинку твоя магия или они просто хотят забрать ее себе? У нас недостаточно информации, и я не позволю, чтобы ты или твоя магия были переданы врагу, особенно когда в деле замешана Серси.

Я сжала губы. Я не могла рассказать ему, откуда у меня эта информация или кто мне помог.

– Я доверяю своему источнику. А ты должен довериться мне.

– Доверие тебе не проблема. – Гнев зашагал прочь, сжимая кулаки. – Твой источник тоже, вероятно, заслуживает доверия, но нет никакой гарантии, что эту информацию не подбросили. Он может не знать, что это ложь. Скажи мне, от кого ты это узнала, я смогу провести расследование.

Я уже рассматривала вариант, что воспоминания Клаудии могли быть подделаны, и все равно решила продолжить. Я взглянула на часы возле каминной полки. Я не знала, сколько времени занимает процесс удаления магии, и не хотела продолжать спорить. Я любила своего мужа, но никогда бы не предала свою подругу во второй раз. У Клаудии есть право самой решать, хочет ли она снова связываться с принцами Ада.

Я также не хотела, чтобы Гневу пришлось скрывать этот секрет от своего брата. Если Гордыня обнаружит, что Гнев знает, что его жена жива и где ее можно найти, это будет нелегко простить или закрыть на это глаза. И не зря.

Я протянула руки, умоляя:

– Клинок может убить меня, но он также может сделать именно то, о чем говорили ты, твои братья, Серси и мой источник: разрушить проклятие. Когда я впервые вызвала тебя, ты сказал: «Однажды ты назовешь меня Смертью». Ты должен был знать, что однажды такое может случиться. И тогда это тебя бы не остановило. Будь сильнее, демон. Сейчас мы как никогда нуждаемся в твоем грехе.

Взгляд Гнева был чистым золотым огнем, когда он столкнулся с моим.

– Прекрати.

– Нет. – Я почувствовала, как закипает его грех, и не спеша подошла к нему, осматривая с головы до ног. – Я чувствовала себя отвратительно, когда ударила тебя ножом. Ты заставил меня поступить настолько жестоко, и это было отвратительно. Но необходимо. Я не хочу нести в мир только месть и ненависть. Я хочу исправить ужасную ошибку. Это правильно, и я знаю, что тебя заботит истинное, честное правосудие. Даже если это сложно или задевает личные интересы. А потом, когда ты сможешь полностью полюбить меня, ты сможешь сказать мне об этом. – Я перекатилась на носочки и приблизила губы к его уху. – Тогда ты возьмешь меня прямо здесь. На своем столе. И покажешь мне.

Челюсти Гнева сжались так сильно, что только чудом он не сломал ни одного зуба. Он отстранился и уставился на меня со странной смесью эмоций, играющих на его лице, как будто одновременно запоминал мои черты и отчаянно искал выход. Но могущественный демон войны знал, что я права.