Керри Манискалко – Трон падших (страница 17)

– Мы могли бы притвориться, – задумчиво продолжал Синтон, словно Вексли не собирался вот-вот разрушить все, над чем Камилла так усердно трудилась последние два года.

– Притвориться? – должно быть, ей снился кошмар. – Вы с ума сошли?

– Не понимаю, что в этом ужасного, – спокойно сказал Синтон. – Он прекратит на вас пялиться, если узнает, что у вас отношения с кем-то другим. Или, может, вам по душе его ухаживания?

Камилла бросила на него скептический взгляд.

– Дело не только в том, что нас обнаружит Вексли, – прошипела она. – Если меня застанут в компрометирующем положении, общество потребует, чтобы мы поженились – не притворялись, милорд, а действительно поженились, – а иначе моей репутации конец. Моя галерея, моя жизнь – меня больше не примут в обществе. Разве можно этого не понимать!

– Правила созданы для того, чтобы их нарушать.

– Для вас – возможно. Но здешним женщинам отказано в такой роскоши. Вы обязаны проявить благородство!

Камилла подбежала к окну и посмотрела вниз, в темный сад. По крайней мере, там она не увидела ни гостей, ни, что было бы куда хуже, притаившихся репортеров.

Если бы не высота второго этажа, она выбросилась бы. Она обвела взглядом все темные уголки комнаты, но, где бы Вексли ни хранил свой гардероб, ни одного шкафа здесь не было и в помине.

– Подделка! – воскликнула она, когда ее взгляд снова упал на изголовье кровати.

– Подделка…

Но не успел Синтон договорить, как она промчалась мимо него и запрыгнула обратно на кровать, чтобы сорвать картину со стены.

Однако рама не сдвинулась ни на миллиметр. Это застигло Камиллу врасплох. Как, черт возьми, Вексли закрепил эту штуковину? Что изменилось?

Камилла засунула пальцы под раму и попробовала отодвинуть ее от стены, изо всех сил стараясь поддеть картину. Но подделке не хватило такта хотя бы притвориться, что она сдвинулась с места.

Камилла уставилась на проклятую картину, гадая, как же ей удалось сдвинуть полотно десятью минутами ранее.

– Эге-гей!

Дверная ручка задергалась с обратной стороны, отчего у Камиллы кровь застыла в жилах. Вексли мог в любой момент ворваться в комнату и обнаружить их наедине, в помятой и разорванной одежде. Камилла слишком хорошо знала Вексли – он приукрасил бы историю так, будто застал Камиллу и Синтона обнаженными, на пике страсти. Или еще хуже – заявил бы, что это он испортил ей платье, а Синтон прервал их уединение. Его слово было бы против слова Синтона, а тот был в городе новичком.

Камилла дернула картину в последний раз, но та была намертво прикреплена к стене. Она снова выругалась. Вексли яростно стучал в дверь.

– Мне уже не смешно! Откройте чертову дверь!

Ручка снова задребезжала, но держалась стойко.

Отпустив картину, Камилла обернулась на Синтона. Сверкнув коварной ухмылкой, он показал ей богато украшенный мастер-ключ. По всей видимости, им можно было открывать и запирать любые двери.

– Это должно задержать его на минутку. Может, даже на две, – прошептал он соблазнительно нежным голосом. – Но нам лучше поторопиться.

Он положил в карман свой чудо-ключ и подошел к окну, чтобы осмотреть сад. Довольный увиденным, он распахнул окно, а затем протянул руку Камилле.

– Ну что, устроим большой побег?

Камилла переводила взгляд с лорда на картину. Свобода была так близка, что она почти ощущала ее вкус. Разве она могла по собственной воле отказаться от единственного шанса? Синтон раздраженно хмыкнул, напоминая, что все еще ждет ответа.

Стиснув зубы, она спустилась с кровати и тихо спросила его:

– Милорд, вы можете просто выйти за дверь, и вам ничего не будет. Почему вы мне помогаете?

Синтон сверкнул зубами в улыбке.

– Поверьте, я настолько далек от святош, насколько это вообще возможно. Я – тот, кому совершенно безразличны правила поведения в обществе, и мне неинтересно строить из себя шута, мисс Антониус. Я лишь хочу избежать осложнений. Если ваша репутация пострадает, это разрушит мой план. Если вас привяжет к себе этот забулдыга, опять же, все усложнится для меня. Прежде всего я забочусь о себе, но в данный момент для этого мне нужно позаботиться и о вас.

– Какое благородство, – пробормотала она. Почему из всех мужчин в Уэйверли-Грин она оказалась здесь именно с ним?

Не говоря больше ни слова, Синтон проворно вылез из окна, встал на козырек железной кровли, а затем просунул голову обратно в спальню. Тени изрезали его лицо опасными линиями, и на мгновение его глаза показались Камилле бездонно-черными. Но тут он моргнул, и скрытые глубины, которые ей померещились, исчезли.

Да кто же он такой? Камилла замерла на полпути к окну, пытаясь справиться с нерешительностью. Подобраться к цели так близко и потерпеть неудачу было невыносимо. Вылезать из окна с этим незнакомцем казалось безумием. Однако если бы она осталась, обстоятельства сложились бы еще хуже.

– Камилла! – прозвучал властный голос Синтона. – В дверь вот-вот вломится Вексли. Если вы не желаете стать его невестой, я бы поспешил.

Бросив прощальный взгляд на подделку, Камилла сделала выбор. Она знала, что позже пожалеет о своем решении, но для того, чтобы жалеть, до этого «позже» нужно было дожить.

Девять

Зависть помог Камилле выбраться на козырек. Громкий стук в дверь спальни беспокоил его не так сильно, как то, что она зажмурилась и побрела по крутому скату с закрытыми глазами.

Он собирался спуститься в сад, к ожидавшему их экипажу, прежде чем Вексли их обнаружит. Если только до этого у Камиллы не случится удар.

– Откройте глаза, – спокойно потребовал он.

Если она свернет шею, будет, мягко говоря, неудобно. Зависть понятия не имел, как ее смерть отразится на игре, но едва ли благоприятно, тут уж к гадалке не ходи.

Камилла с побледневшим в лунном свете лицом покачала головой.

Впервые после падения с кровати Зависть настроился на ее эмоции.

Он ощутил, как ее ледяной страх расползается по его спине. Будь он смертным, он задрожал бы от этого холода.

Камилла не просто испугалась – она была в ужасе.

– Это страх высоты или того, что нас застанут врасплох?

– И то, и другое, – процедила она, крепко зажмурив глаза.

Магическим чутьем он ощутил ложь, но сейчас было совсем не до того. Камилла громко стучала зубами. Вскоре все ее тело затряслось, а нога чуть не соскользнула с крыши вниз.

Зависть не хотел выдавать ни малейшего намека на то, что он не человек. Однако Камилле нужно было твердо держаться на ногах, пока она не совершила что-то, что сейчас было бы совсем некстати, например, не хлопнулась в обморок.

Он подхватил ее на руки, крепко прижал к себе.

На удивление, Камилла не стала сопротивляться, а прильнула к нему, дрожа так, будто ее вытащили из ледяной воды. Даже для человеческого страха такая реакция была слишком сильной, но сейчас у Зависти не было времени с этим разбираться.

– Расслабьтесь, – скомандовал он. – Одна секунда – и все закончится.

– Что вы…

– Тише!

Камилла заерзала, но он уже шагнул с крыши вниз и легко, с тихим шорохом приземлился на траву, покрытую росой, так быстро, что она и вскрикнуть не успела.

Однако облегчения Камилла не почувствовала. Она прижалась к нему еще крепче, уткнулась лицом в его грудь. Ее дыхание было частым и прерывистым.

Зависть провел рукой по ее лбу. На нем и на задней части шеи проступил пот. Он взглянул на крышу, нахмурив брови.

– Камилла. Дышите. Под нами твердая почва.

– Мы… мы же могли умереть.

– Смерть не входит в мои планы, зверушка.

На мгновение они замолчали.

– Не называйте меня зверушкой.

– Принято к сведению, котенок.

Камилла грязно выругалась себе под нос. Зато когда страх сменился гневом, она перестала дрожать.

Зависть улыбнулся. Вот и славно. Она снова почувствовала себя достаточно дерзкой, чтобы справиться со всеми стадиями потрясения.

А может, он улыбнулся еще и потому, что понял: ему нравилось ее раздражать. Несмотря на строгие правила их общества, которое всеми способами приручало женщин, она огрызалась. И ему нравился ее оскал.

Зависть так сосредоточился на Камилле, что упустил из виду того, кто следовал за ними. Из кустов появилась рука; что-то острое рассекло ночную темноту и вонзилось ему между лопаток.