Керри Манискалко – Побег от Гудини (страница 57)
Хозяин карнавала помрачнел. Казалось, он почти смирился с тем, что его мечтам пришел конец.
В глубине души у меня зародилось сильное желание спасти ситуацию. Прежде чем Мефистофель ответил, я шагнула вперед.
– Мы близки к тому, чтобы найти убийцу, – заявила я громко, чтобы все слышали, надеясь, что в моем голосе больше уверенности, чем я на самом деле чувствую. – Мы уже выяснили профессию девушки, о которой леди Креншо пишет в письме. Чтобы собрать воедино все детали, много времени не уйдет.
Я посмотрела на каждого артиста, затем перевела взгляд на Мефистофеля. Под маской было сложно рассмотреть что-то определенное, но я могла поклясться, что увидела в его глазах благодарность.
– Шоу должно продолжаться, – сказала я. – И вы все над этим работаете. Даете пассажирам немного надежды и возможности отвлечься – это необходимо им, а вам – еще больше, чем всегда. Устройте им финал, достойный того, чтобы его помнить.
Глава 34. Эффектный подозреваемый
– Нет, нет, нет. – Аниша передвинула мою руку без перчатки на несколько дюймов вниз. – Если будете держать факел слишком близко к огню, то загоритесь. Из-за тюля наши юбки легко воспламеняются. Надо держать его у края. Хорошо. Теперь просто медленно вращайте, представляя, будто раскрашиваете небо огнем.
Я выгнула бровь.
– Раскрашиваю небо огнем? Весьма эффектный холст.
Аниша медленно улыбнулась. После обнаружения тела леди Креншо прошло всего несколько часов, и напряжение было весьма ощутимым.
– Раньше я рисовала, до того как дошла до такой жизни. – Ее улыбка исчезла. – Семья поощряла мои творческие способности, однако никогда не одобряла цирк.
На несколько мгновений между нами повисло молчание, нарушаемое только тихим треском пламени. Если бы я не держала факел, то обняла бы ее.
– Зато теперь вы живое произведение искусства. И это поразительно…
– Я прочитала письмо! Как ты собираешься это отрицать? – раздался пронзительный голос Лизы.
Я на миг закрыла глаза, совсем не удивившись, но страшась того, что Лиза сорвалась именно сейчас. До Нью-Йорка осталось немного, если бы только она могла сдержаться чуть дольше.
– Все кончено, между нами все кончено! Я больше не желаю тебя видеть или разговаривать с тобой!
– Да никому я не писал!
Лиза с побагровевшим лицом промчалась по обеденному салону, игнорируя все попытки Гудини остановить ее. Мы с Анишей обеспокоенно переглянулись, но промолчали. Мне захотелось оказаться на трапеции с Касси и Себастьяном, подальше от фейерверка на сцене. Еще раз взглянув на Анишу, я поняла, что она чувствует то же самое. Глотательница огня с тоской смотрела на занавес, наверное, жалея, что не обладает такими способностями к исчезновению, как Гудини.
– Лиза, единственная женщина, которой я пишу, это моя матушка! Ты должна мне верить…
– Нет, Гарри, я ничего тебе не должна! – Она протопала через зал и швырнула маску к его ногам. – Ври кому-нибудь другому. Разговор окончен!
– Клянусь…
В салон вошел Мефистофель в сопровождении Цзяня и Андреаса и резко остановился, увидев, что мы с Анишей вцепились в свои горящие факелы, а Лиза с Гарри носятся вокруг.
– Выяснять отношения во время репетиций запрещено. Пожалуйста, личные драмы разыгрывайте без зрителей.
Лиза наградила его своим самым испепеляющим взглядом и вздернула подбородок.
– Мы закончили. Проследите, чтобы он держался от меня подальше, иначе увидите совершенно новое зрелище.
С этими словами она захлопнула дверь, отчего задребезжали бокалы, уже расставленные для завтрашнего ужина. Гарри хотел было пойти следом, но Мефистофель уперся ладонью ему в грудь.
– Дай ей успокоиться. Не слишком мудро давить на расстроенного человека.
– Но я ничего не сделал!
– Пойдем выпьем. – Мефистофель приобнял мастера освобождений и проводил его между столами в другой конец зала. – Сейчас нам надо держаться вместе. Ты нужен шоу в лучшей форме.
Оглянувшись на меня через плечо, он вывел удрученного Гудини прочь.
Аниша покачала головой.
– Наверное, лучше их потушить. Мне нужно отдохнуть, да и вам тоже. – Она нагнулась ко мне и понюхала волосы. – Возможно, вам захочется принять ванну, ваши волосы немного пахнут керосином. Будет сложно скрыть это от Томаса или вашего дяди.
Я рассеянно кивнула и пошла за Анишей к ведру с водой, которое поставили для нас. Пламя с шипением погасло, превратившись в пар. Настойчивые уверения Гудини в невиновности не давали мне покоя. Он казался искренним, его лицо исказилось от боли. Или он мастерски лгал, или говорил правду. Или версию правды.
А значит, велика вероятность того, что Мефистофель создал еще одну иллюзию. Еще одну ложь в длинном списке, который, боюсь, не имел конца. Возможно, Лизе нужно было бежать вовсе не от Гудини.
Через пару часов я выскользнула из своей каюты, надеясь, что прошло достаточно времени и я найду того, кого искала. На носу его не было, а значит, оставалось только два места, где он может быть в такой час.
Я оглянулась через плечо, удостоверившись, что одна, и направилась к лестнице. Сбегать по металлическим ступенькам было больно, но так я чувствовала себя живой и знала, что жизнь может оборваться в любую минуту.
Я ворвалась в зверинец. Мефистофель слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он внимательно рассматривал меня из теней, и я отвечала тем же. Его маска плотно сидела на лице, однако рубашка была мятой и влажной. Выглядел он так же ужасно, как я себя чувствовала.
– Вы мне солгали. – Я пристально следила за ним, ища малейшую щель в броне, которую он носил так же часто, как маски. – Про письмо Гудини. Он писал своей матери, верно?
Мефистофель даже не поморщился, медленно перевел взгляд с моих глаз на губы, слегка ухмыльнулся и наконец нахмурился.
– Я не лгал, дорогая. Если вы вспомните ту ночь, я никогда не утверждал, что он пишет тайной возлюбленной.
– А разве нет? – фыркнула я. – Наверное, я сама состряпала испорченное письмо и сочинила подходящую историю.
Мефистофель смотрел мне в глаза, на его лице не осталось и следа юмора.
– Считайте это первым настоящим уроком ловкости рук, мисс Уодсворт. Ловкость слов тоже является ценным инструментом для любого фокусника и шоумена. Наш разум поразительный волшебник с неограниченными магическими способностями. Той ночью я показал вам лишь залитое чернилами письмо. Ваш разум создал историю, поспешив с выводами. Я никогда не говорил, что у Гудини есть тайная возлюбленная. Я лишь сказал, что он пишет кому-то и отправляет письма из каждого города.
Я покачала головой. Так хотелось вцепиться в этого человека и трясти его.
– Но вы сказали, что он любит ее.
– Сказал, – кивнул Мефистофель. – Полагаю, он очень любит свою матушку.
– Вы утверждали, что Лиза не знает ни о письмах, ни о женщине. Вы заставили меня думать, что происходит что-то большее, вы…
Я мысленно вернулась в ночь нашей сделки, и с каждым новым воспоминанием о нашем разговоре мне становилось все хуже. Он не лгал. Он просто не говорил всей правды.
– Я что? Я предъявил вам факты, мисс Уодсворт. Вы решили, что я имел в виду возлюбленную. Вы решили, что ему нельзя доверять, только из-за наших профессий. Ваши предрассудки помешали вам расспросить дальше, задать уточняющие вопросы, отделить факты от домыслов собственного разума. У вас была возможность все прояснить, я не стал бы лгать вам. Это был ваш выбор. Получил ли я выгоду от него? Конечно получил. Не отрицаю, что использовал этот метод и раньше, и несомненно буду делать это и впредь. Если вы на кого-то сердитесь, то сердитесь и на себя тоже. Вы создали иллюзию правды, которую хотели видеть.
– Вы ужасный человек.
– Я ужасно точно читаю людей. Измените человеческое поведение, мисс Уодсворт, и я изменю тактику.
– Вы вынудили меня безо всякой причины разбить Лизе сердце.
– Правда? Вы не можете придумать ни одной положительной причины? – Он склонил голову набок. – Вы правда верите, что ее место с мастером освобождений в бродячем карнавале? Или же это каприз, который будет иметь печальные последствия? Мисс Уодсворт, вы оказали своей кузине услугу. Но услуги не всегда похожи на благоухающий букет. Со временем Гудини разбил бы ей сердце, или она разбила бы ему. Верный выбор не всегда легкий. – Мефистофель коротко поклонился. – Надеюсь, однажды вы это поймете. Доброй ночи.
– Ну уж нет. – Я подскочила к нему и развернула лицом к себе. – Вы так просто не отделаетесь.
– От чего?
– Разлили керосин, подожгли и хотите уйти, когда стало слишком горячо.
Мефистофель с задумчивым видом прислонился к львиной клетке. Я понадеялась, что лев решит устроить ночной перекус. Подлая и гнусная мысль, ведь я знала, что зверь сожрал по крайней мере кусок одной жертвы. Жертвы, личность которой мы еще не установили. Меня передернуло. Мефистофель снял фрак и накинул мне на плечи – вышитый алый бархат слишком сильно напоминал кровь.
– Я использую науку и изучаю человеческий разум так же, как и вы, – спокойно ответил он. – Не злитесь, что вам достался скучный традиционный путь. Знаете, вы еще можете выбрать другой. Хотите поджечь свой мир – я дам вам спички.
– Скучный? – передразнила я. – Извините меня, если я не нахожу забавной идею разрушить чью-то жизнь ради развлечения. Может быть, вам стоит сосредоточиться на изготовлении красивых костюмов?