Керри Манискалко – Побег от Гудини. Охота на дьявола (страница 21)
Луну затянуло облаком, и небо на мгновение потемнело. Уже полночь, и меня предупреждали о сделках такого сорта.
Он подался вперед, сцепившись со мной взглядом.
– Заключим сделку?
Глава 12
Сделка с дьяволом
Мефистофель провел пальцем над моей щекой, не дотрагиваясь, но мое сердце все равно забилось быстрее. Я действительно хотела, чтобы кузина вернулась домой. Хотела, чтобы она была счастлива и не подвергалась осуждению. Но я понимала, что ступаю на зыбкую почву. Я видела, какой катастрофой может обернуться ее выбор, но это не давало мне права решать за нее.
Любовь – сложная штука, здесь нет черного и белого. Во имя нее часто творились и великие дела, и ужасные преступления. Но можно ли сказать, что поступок совершен из любви, если в итоге он разобьет человеку сердце? Я сомневалась.
– Сделка честная, не так ли? – спросил он. – Вам нужно лишь принять участие в заключительном представлении, не рассказывая об этом ни одной живой душе, – и все, что вы желаете, станет вашим. Я даже дам вам те уроки ловкости рук, которые обещал. Поскольку в лондонском обществе вы стали вроде знаменитости, ваше присутствие придаст весомости моим научным занятиям. А моя помощь спасет вашу кузину. Что вы теряете?
В памяти тут же всплыли его слова в первый же вечер: «Что вы потеряете до истечения недели? Сердце? Голову? Возможно, вы потеряете жизнь, саму душу!» Тени вокруг сгустились. Мое сердце громко колотилось. Сделка казалась слишком простой, слишком легкой. А значит, существовала какая-то скрытая выгода для Мефистофеля и вред для меня. Я всмотрелась в его спокойное лицо.
– Я…
– Да?
Каким-то образом у него опять получилось переместиться незаметно для меня. От него пахло душными, пряными благовониями. Нас окружали ароматы имбиря и цитруса, смешанные со сдержанными нотами ванили и лаванды. Я подавила порыв глубоко вдохнуть. Мефистофель, не скрываясь, рассматривал мое лицо.
– Я должна буду только выйти на сцену в заключительном представлении?
– Более или менее, – улыбнулся он. – Я еще обдумываю детали.
Теоретически Лиза просто узнает правду, а потом примет собственное решение, основываясь на представленных фактах. Ничто не останется тайным. Если она решит все-таки остаться с карнавалом и Гудини, я больше не стану вмешиваться, хотя уверена, дяде будет что сказать по этому поводу. Ладони покалывало. Я всего лишь вымениваю информацию. Я не заставляю Лизу и не делаю выбор за нее. И мне нужно будет всего лишь выйти на сцену в его дурацком грандиозном финале, это не самое обременительное предложение. И тем не менее…
– Мисс Уодсворт, мы договорились?
Больше никаких колебаний. Я не могу сидеть в комфорте и безопасности, когда моя кузина так сильно рискует. Это по меньшей мере мой моральный долг.
– Если я приму ваше предложение… мне потребуется больше подробностей о том, что скрывает Гудини. Только правда.
Мефистофель перекрестил свое сердце.
– Только правда.
Я прикусила губу, молясь о том, чтобы не стать жертвой собственного любопытства.
– Я согласна на ваши условия.
Мефистофель улыбнулся уголком губ, и мое сердце протестующе забилось. Его хитрый вид заронил во мне сомнения: я могу пожалеть о своем решении. Однако предостережение опоздало. Я уже заключила сделку с дьяволом, и придется ее выполнять.
– Что вам известно о Гудини?
– Он пишет какой-то женщине в Америке. Очень часто. – Мефистофель покачал головой. – Не нужно быть инспектором полиции, чтобы понять, как сильно он ее любит. Он отправляет письма из каждого города, который мы проезжаем. – Выражение его лица из самодовольного стало огорченным. – Даже после знакомства с Лизой письма не прекратились. Боюсь… нет, честно говоря, я уверен, что он не говорил ей об этом.
Подлец! Любит другую женщину, посылает ей весточки из каждой поездки – и все это за спиной моей дорогой кузины. Я закрыла глаза, надеясь притушить гнев. Будет трудно делать вид, будто я не знаю, какой он лживый негодяй, особенно когда я жажду его выпотрошить.
– Почему вы заботитесь о репутации Лизы? – Я всматривалась в лицо Мефистофеля в поисках любого намека на его истинные мотивы. Он тщательно контролировал себя, в том числе выражение лица, не давая мне никакой зацепки, кроме легкой усмешки. Усмешки с нужной долей невинности, чтобы казалось, что усилия стоят риска. – Почему это важно для вас?
– Мне все равно. Просто моему шоу нужна встряска, а поскольку пассажиры осведомлены о вашей криминалистической деятельности, вы, моя дорогая, подыграете мне и подтвердите, что мои трюки действительно магические. Если я смог убедить вас, эксперта в своей области, это упрочит мою репутацию. Я в этом отчаянно нуждаюсь из-за появляющихся во время или после представлений трупов. Информация исключительно разменная монета, и я не воспользовался бы ею, если бы не был вынужден. – Его лицо расплылось в улыбке. – Не надо так горячиться. Я же говорил, что непорядочный.
Я постаралась дышать ровно. Да, совсем непорядочный.
– Вы же понимаете, насколько сложно будет убедить пассажиров, что магия существует?
Мефистофель поднял руку.
– Не думаю, что ваша работа окажется настолько трудной, мисс Уодсворт. Ваше прелестное присутствие в нужный момент финального представления – вот и все, что мне нужно.
– Вы просите меня стать одной из ваших артисток? – догадалась я.
– Только на один вечер. Хотя вам придется ежедневно репетировать с остальными, чтобы наверстать.
– Чудесно. – Я потерла виски. – Вы заставляете меня учиться у преступников, которых наняли.
– Артистов, – поправил он.
И, возможно, как минимум одного убийцы.
– Они были не очень-то приветливы сегодня утром, когда я пришла на репетицию. Не уверена, что они станут мне помогать в этой вашей сделке.
Он шагнул вперед, опасная улыбка вернулась.
– Вот почему я буду давать вам уроки у них на виду. Покажу им, насколько благосклонен к вам… тогда они изо всех сил будут стараться завоевать ваше внимание.
– Но тогда они сочтут, что между нами происходит нечто неподобающее. – Он кивнул, и у меня в мозгу щелкнула еще одна догадка. – На это вы и рассчитываете.
– Совершенно верно. Моя лучшая ученица уже учится, – просиял он. – Значит, теперь вы понимаете, почему этот… мистер Кресуэлл, да? Почему он не должен знать о нашей сделке. Все должно выглядеть достоверно. Пусть думают, что я действительно ухаживаю и добиваюсь вашей руки. Тогда они примут вас гораздо охотнее. И мне нужно, чтобы в финале все прошло гладко, особенно после убийств. Инвесторы не горят желанием связывать свое имя и деньги с такими вещами.
Томас полностью мне доверял, хотя я не могла представить, что это соглашение не доставит ему неприятных минут, особенно после нашего последнего разговора. Я засомневалась.
– Томас умеет хранить тайны. К тому же, возможно, вы захотите, чтобы он тоже участвовал в финале. Он очень талантлив…
– Мисс Уодсворт, его реакция на наше мнимое свидание должна быть неподдельной. Если он сыграет неубедительно, все в труппе поймут, что между нами ничего нет. С вами перестанут разговаривать и не захотят знать, если углядят хотя бы намек на фальшь. Мне нужно, чтобы они все сообща трудились ради успеха этого карнавала. Ничто не встанет у меня на пути, особенно какой-то ранимый влюбленный. Я слишком тяжело работал и многим пожертвовал ради этого начинания. И не потерплю неудачи.
Я шагнула к перилам, чтобы прохладный ветер прояснил разум. Томас не обрадуется, но обман продлится всего четыре дня. За это время я смогу защитить Лизу от лжи Гудини, научиться ловкости рук, как хотела, смогу применять ее в криминалистике и попаду в замкнутую карнавальную труппу. Ту самую, которая может укрывать убийцу. Несмотря на недостатки, наша сделка имеет и выгоды. Чтобы раскрыть это дело, мне нужен доступ к артистам, а, учитывая их прохладное ко мне отношение, я не могу отказаться от такой возможности.
Мефистофель подошел ко мне, облокотился на перила, почти касаясь моей руки, и стал наблюдать, как лунный свет отражается от моря. Это обыкновенная сделка, ничего более. Следующий порыв ветра унес все предостережения о потере головы или сердца.
– Хорошо. – Я протянула руку. Мефистофель, к моему удовольствию, ее пожал. – Мы будем притворяться, но мне нужно доказательство против Гудини для Лизы. Думаю, новость должна исходить от меня. Я сама выберу, когда и где.
Он опустил глаза на наши руки, прикинулся удивленным, что мы их так и не разняли, и внезапно отпустил.
– Еще требования?
– Вам не разрешается меня целовать. Ни при каких условиях. В подобных играх я не участвую.
– Интересно. – Его губы скривились в улыбке. – Хорошо. Если вы сами не захотите, даю слово.
Я продолжала смотреть ему в глаза, не желая опускать взгляд во избежание каких-либо низких мыслей с его стороны.
– Хорошо. Значит, договорились. – Я закуталась в пальто и посмотрела на пустую палубу. – Встретимся после завтрака, чтобы… Что? Почему вы качаете головой?
– Мисс Уодсворт, до грандиозного финала осталось четыре дня. – Он протянул руку. – Ваш первый урок начинается сегодня.
Когда Мефистофель с важным видом и улыбкой на лице вплыл в помещение для репетиций, разговоры притихли, а потом и вовсе прекратились. Метатели ножей позабыли про мишени, воздушные гимнасты замерли на качелях, все внимание было приковано к хозяину. И ко мне. По правде сказать, все смотрели на мою руку, лежавшую на его предплечье. Которую я, по отданному шепотом приказу, сдвинула чуть выше. Я не забыла слова Лизы о том, что он никогда не присутствует на репетициях. Еще один продуманный шаг с его стороны, который произвел огромное впечатление.