Керри Манискалко – Побег от Гудини. Охота на дьявола (страница 103)
Я обратилась к следующей страшной порции страниц с чертежами сложных механизмов, вживленных в ткани и органы. По спине пробежал холодок. Сердце с шестернями, легкие, сделанные из кожи какого-то животного. Остальные органы было сложнее определить, хотя один напоминал матку. Потом были руки, пугающе похожие на ту, с пароприводом, что я нашла у нас дома. Наброски Натаниэля чем-то напоминали эскизы Мефистофеля, который был необычайно талантливым инженером. В другой жизни они могли бы стать друзьями. Я с трудом подавила внезапно захлестнувшие меня эмоции.
Томас положил дневник на стол и склонил голову набок.
– Что такое?
Я сжала переносицу пальцами.
– Тебе не понравятся мои мысли.
– Напротив, я нахожу их весьма привлекательными. Особенно неподобающие.
Это, по крайней мере, вызвало у меня улыбку. Похоже, чтение про безумные эксперименты и подробности убийств – именно то тонизирующее средство, которое требовалось Томасу для бесстыдного флирта. Моя улыбка испарилась.
– Я думала об Эйдене.
– Мефисто? – Томас прищурился. – Что ж, ладно. Надеюсь, ты представляла его полностью одетым, в одной из его дурацких масок и безвкусных сюртуков. – Он улыбнулся, слишком уж искренне, и я приготовилась услышать, чем же вызван столь довольный вид. – Покрытым личинками тоже было бы забавно. Помнишь, когда такое произошло с князем Николае? Один из лучших моментов в моей жизни, правда. Клянусь, порой я вспоминаю выражение его лица, когда личинки высыпались на него из трупа, и у меня на весь день поднимается настроение. Вот, – он широко улыбнулся, – я вспомнил сейчас, и это великолепно.
– Серьезно? Я этого почти не помню, и не зря. – Я покачала головой. – К тому же, между прочим, у нас тут расследование полным ходом, а тебя все еще раздражают блестки Мефистофеля?
– Нет, – ощетинился Томас. – Меня раздражает, что я забыл свои и не мог щеголять в собственном карнавальном костюме. Кроме посредственных шуточек, ему больше нечем похвастаться. Наверное, к лучшему, что я не затмил его и в этом отношении.
Я закатила глаза, и Томас поднял руки. Прохвост развеял мое мрачное настроение и знал это. Может быть, у нас и получится эта дружба после свадьбы. Будет непросто, как и многое в этой жизни.
– Ладно, ладно, – уступил Томас. – И о чем же ты думала?
– Что они с Натаниэлем стали бы хорошими друзьями. – Я открыла дневник и вернулась к изучению мрачного материала. – Возможно, если бы брат встретил человека, которому тоже нравится создавать механизмы… может, он нашел бы своим умениям лучшее применение. Может, он до сих пор был бы жив. – Я провела пальцем по строчке. – Может быть, этих несчастных женщин не убили бы.
Не успела я моргнуть, как Томас вскочил со своего места. Он сел рядом и обнял меня за плечи.
– Уодсворт, не иди по этому пути. Он приведет только к разбитому сердцу. «Может быть», «наверное», «что, если», «если бы только» – все эти слова надо запретить. По крайней мере, объявить вне закона в нашем мире. – Он прижался губами к моему виску, неожиданно тепло и приятно. – Натаниэль сделал свой выбор. Каким бы из бесконечного множества путей он ни пошел, он всегда мог в итоге оказаться в той лаборатории, поворачивая тот выключатель. Те женщины, как бы жестоко это ни звучало, всегда подвергались бы опасности, обусловленной природой того, чем они вынуждены были заниматься, чтобы выжить. Если бы твой брат не убил их собственноручно, если бы в действительности тем ножом орудовал кто-то другой, их судьба все равно была предрешена. И как ни переставляй факты, этого не изменить.
– Ты правда в это веришь?
– Правда, – горячо кивнул Томас. – Ты говорила про выбор и ошибки. Натаниэль выбрал свой путь. Конечно, это оказалось фатальной ошибкой, но он имел полное право совершить ее. Какими бы дурными ни были его поступки.
– Да, но…
– Если это истинно для нас с тобой и любого, кто совершает ошибки, то верно и для твоего брата. И то, что масштаб его ошибок больше и ужаснее, не отменяет этого основополагающего факта. Если ты можешь простить себя и извлечь урок, то рассматривай все как есть. Ужасная ошибка – во многих смыслах, – которая закончилась трагедией для многих людей.
Что-то внутри начало отпускать, сначала медленно, потом быстрее. Чувство вины. Только когда оно ушло, я поняла, как крепко держалась за него. Чувство вины преследовало меня с тех пор, как умерла мама, и наступало на пятки после смерти брата. Я винила себя в их смерти. Я так свыклась с ним, что до ужаса боялась отпустить.
Позабыв про тайных невест и все причины, по которым мне следовало держаться подальше от Томаса, я прислонилась к нему, черпая силы в его твердости.
– Это трудно, – я сглотнула. – Избавиться.
– Тебе не нужно от них избавляться. – Томас успокаивающе погладил меня по руке. – Но ты должна научиться не идти на поводу у чувства вины и не корить себя. Если не научишься, оно высосет из тебя всю кровь, словно алчная пиявка.
– Знаю. Иногда я жалею, что не могу изменить прошлое. Хотя бы раз.
– О, пока это математически невозможно, но ты можешь изменить будущее. Взяв то, чему научилась вчера, и применив это сегодня, ты можешь построить лучшее завтра. – Томас наклонился ближе и улыбнулся мне в шею. – К слову, о лучшем будущем. Я думал над решением нашей проблемы. По крайней мере…
– Отец будет здесь через час, – сказала вошедшая Дачиана вместо приветствия. Ее лицо раскраснелось. – Он приехал забрать тебя в Англию. Вместе… с мисс Уайтхолл.
Глава 26
Герцог Портленд
Бабушка не любила, если ей мешали – неважно, читала ли она хорошую книгу или обдумывала ход в шахматах. И определенно, ей не понравилось то, что ее разбудили в неурочный час и вынудили принимать гостей, которых она была не прочь выгнать на заснеженные улицы.
Она так пристально осмотрела Томаса, что я начала думать, не поверить ли в силу молитвы. Спустя вечность она коротко кивнула.
– Стоишь ли ты возникших из-за тебя проблем?
Томас сверкнул своей самой обаятельной улыбкой. Той, которую испробовал на моем отце, когда уговаривал отпустить меня в академию в Румынии, и потом, во время поездки на поезде. Этот трюк по-прежнему меня впечатлял, учитывая то, что в лондонском обществе Томас имел репутацию бесчувственного робота. Из-за его отказа играть по правилам общества ходили слухи, что он и есть тот безжалостный убийца, которого мы искали. Некоторые все еще шепотом связывали его имя с преступлениями. Идея о том, что Томас может быть знаменитым Джеком-потрошителем, настолько нелепа, что ее не стоит даже рассматривать.
– Леди Эверли, уверяю вас, я достаточно красив, чтобы это могло искупить менее привлекательные качества.
Я закрыла глаза, приготовившись к тому, что бабушка ударит его по коленям тростью. Вместо этого она рассмеялась.
– Прекрасно. Ты мне нравишься. А теперь посмотрим, сможем ли мы хоть на время отсрочить проблему с твоим отцом.
– Буду очень рад. – Томас приложил руку к сердцу. – Он человек очень расчетливый. Любая помеха его тщательно разработанному плану причинит ему огромное страдание. И так вышло, что мы с сестрой в этом весьма искусны.
Бабушка в ответ только хмыкнула.
Мгновения текли ужасно медленно, бабушка казалась все более возбужденной. Я затаила дыхание, а она постукивала по полу тростью и что-то бормотала – вероятно, проклятия на урду.
Хотя из прихожей ничего не было слышно с улицы, я представляла, как шипят фонари на столбах и элегантный черный экипаж внезапно останавливается на подъездной дорожке. Я опять затаила дыхание. Занавеска отдернулась, хотя пассажиры были скрыты в тенях. Странно являться в чужой дом после полуночи, если нет званого вечера или какого-то иного мероприятия. Может, поздний час был выбран нарочно, в качестве угрозы. Отец Томаса выставлял себя влиятельным человеком – тем, кто устанавливает собственные правила, невзирая на то что они могут доставлять проблемы другим людям.
Мы ждали: бабушка, Томас, дворецкий и я, выстроившись как солдаты, готовые к войне. Дачиана с Иляной сменили нас за чтением дневников, помогая нам и заодно держась подальше от неприятной встречи.
Из экипажа никто не вышел. Прошло еще мгновение. И еще. Часы отстукивали секунды – тикали, тикали, тикали в одном ритме с моим сердцем.
– Чего они ждут? – спросила я, почти такая же раздраженная, как и бабушка.
Томас похлопывал себя по бокам.
– Отец знает, что долгое ожидание выбивает из колеи. Любая храбрость тает, если все идет немного не так.
– Что ж…. – Бабушка прищурилась. – Он не знает, с кем играет в эти игры. Пытается выбить из колеи бедную старую женщину. Куда катится мир?
Она покачала головой.
Я усмехнулась. Пусть бабушка стара и страдает от артрита, но она носит свои годы, как отшлифованную броню. Только глупец может счесть ее старой беспомощной леди. Эта женщина учила мою мать оттачивать ум, как лезвие.
К счастью, кучер соскочил со своего места и, посоветовавшись с кем-то сидящим в экипаже, направился к парадной двери. Дворецкий подождал стука, прежде чем открыть.
– Да?
Молодой человек снял шляпу и вертел ее в руках.
– Я должен отвести мистера Кресуэлла к его отцу.
Бабушка с хмурым видом отпихнула дворецкого локтем.
– Мальчик, ты считаешь его собакой?