Керри Манискалко – Охота на дьявола (страница 64)
Я резко вдохнула и тут же об этом пожалела. Запах бензина был слабым, но явственным. Я, прищурившись, посмотрела на потолок, где словно паучья сеть переплетались трубы. Я проследила, куда они ведут, чтобы понять, почему их так много и почему они тянутся в разных направлениях. Приглядевшись, я различила что-то похожее на краны. Я выругалась себе под нос.
Эти газовые трубы были его новым любимым оружием. Ему больше не нужно пачкать руки ножами и кровью, он может просто повернуть кран – и жертва в намеченном номере отеля потеряет сознание от угарного газа. Как было со мной. Меня ничем не опаивали. Я снова и снова оказывалась на грани смерти из-за газа.
На полу послышался шорох, будто кто-то сделал шаг, и у меня опять поднялись дыбом волосы. Нетрудно представить монстров, царапающих пол окровавленными когтями. Если я хочу выбраться живой из этого Замка смерти, мне нужно превратиться в то, что меня пугает. Я сделала глубокий вдох и шагнула в крематорий.
Я не сразу его заметила. Он стоял в углу и казался всего лишь смутным силуэтом. Он все время был здесь: молчаливый, неподвижный, выжидающий. И это напугало меня сильнее, чем мысль о неминуемой смерти. Он держал что-то блестящее, напоминающее металлические клешни. Я заставила себя пристально осмотреть его, подавляя панику при виде высоких изогнутых рогов. Образ из моих повторяющихся снов обрел плоть.
Передо мной стоял дьявол.
Наконец он вырвался из моих кошмаров и пришел за мной.
Глава 51. Явление Сатаны
Он вышел из теней на свет, отбрасываемый печью. Пламя, которое словно разгорелось ярче в его присутствии, окрасило его кожу в красный; в глазах затаилась тьма, не собиравшаяся отступать в своих подземных владениях. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прогнать собственных демонов и понять, что он прибавил огня в печи. Он собирается сжечь еще одно тело.
Мое.
В панике я рванулась в коридор из костей и выругалась, заметив, обо что споткнулась. Расчлененное тело. Он избавлялся от очередной жертвы. Я упала на пол и, не обращая внимания на пронзившую позвоночник боль, поползла прочь, подальше от дьявола Белого города.
Впиваясь пальцами в утоптанную землю и ломая ногти, я шарила по полу. Что-то порезало ладонь, и я чуть не вскрикнула, когда по руке потекло теплое. Но прикусила язык и, подобрав лезвие, поползла вперед спиной. Я не осмелилась посмотреть, но по ощущениям мне попался длинный тонкий столовый нож. Именно такое орудие убийства описывал дядя на первом уроке, посвященном преступлениям Джека-потрошителя, который я посетила. Я сжимала его, как свое единственное спасение. Я была почти уверена, что убийца не видел мою находку. Раз нож покрыт землей, наверное, он уронил его уже давно и забыл об этом.
Он оставил свое темное дело и пошел ко мне. Я была благодарна за тусклый свет – преступнику будет сложнее заметить кровавый след, который тянется за мной.
Он молчал, медленно, но неуклонно сокращая расстояние между нами. Мне надо стать бесстрашной, но перед лицом личного кошмара это трудно. Я наконец сумела подняться на ноги и встала в центре коридора из костей. Мужчина тоже остановился. Думаю, он не привык к тому, что жертва может отрастить когти и дать сдачи.
Он стоял в дверном проеме между крематорием и коридором со скелетами, давая мне время подумать. Мне нужен план. И нужен сейчас же. Я знала, что дверь в комнате, в которой я очнулась, заперта. Оттуда мне не выбраться. Если он загонит меня в угол там… Я отказалась думать подобным образом. Я не жертва, а хищник.
– Маска дьявола слегка отдает театральщиной, – сказала я и сама удивилась, как ровно и бесстрашно прозвучал голос. Мужчина склонил голову набок, похоже, удивившись моим словам так же, как и я. – Не думала, что вам нравится такое. Но потом вспомнила письма в Скотленд-Ярд. У вас всегда была склонность к театральным эффектам. Дьявол… Полагаю, что в принципе понимаю, почему вы ее выбрали, но это несколько наигранно.
Моя насмешка сработала так, как я и надеялась. Мы с Джеком уже давно играем в эту игру. Он может считать, что знает меня, но и я хорошо его изучила. Его погубит собственное тщеславие. Я на это рассчитывала. Если я заставлю его разговориться о себе и своих преступлениях, это даст мне возможность захлопнуть мою ловушку.
Рядом с дверью в крематорий кучкой лежали кости еще не собранного скелета. Если хитростью вынудить его вернуться в крематорий, я смогу запереть его там, заклинив ручку бедренной костью. Это даст мне время вырвать решетку из стены. Тогда я убегу, он не поймает меня и не сделает своей последней добычей.
– Неужели понятие дьявола надуманно?
Его голос тоже был уловкой. Приятный. Очаровательный. Его разговорчивость должна была обезоруживать. И если бы я не знала, кто он, то тоже могла бы купиться на видимость. Однако я усвоила, что падшие ангелы прекрасны. Мефистофель велел их остерегаться.
– Кому, как не вам, знать, что тьма среди нас. Может быть, Сатана – всего лишь пугающая фантастическая легенда, но разве его дела не реальны?
– Нет, – сказала я. – Люди – монстры, которые используют фантазии, чтобы оправдаться. Им легче винить в своих поступках добро или зло. Гораздо труднее взглянуть правде в лицо: вы наслаждаетесь болью и страхом, которые вызываете, лишь для собственного порочного удовольствия.
– Все мы порочны. Дело не только в плоти и крови, зло таится в самих наших душах. Разве вы не видите этого в телах, которые вскрываете? В том, какой выбор делают люди? Мужчина, бьющий жену, ужасен так же, как и человек, по злобе распространяющий ложь.
Должно быть, я выдала свое отвращение каким-то звуком, потому что он замолчал.
– Нет? – спросил он. – Кто устанавливает нормы зла? Почему физическое насилие считается жестоким, а насилие над чьим-то сознанием или чувствами не слишком? А как насчет людей, которые ранят словами? Что с их желанием посмотреть, как вы истекаете слезами? Они тоже упиваются вашей болью. Их сердца бьются с ненавистью. Они получают удовольствие, распространяя этот отвратительный негатив. – Он покачал головой. – Ненависть. Ревность. Месть. Зло повсюду, мисс Уодсворт. В каждом из нас живет дьявол наряду с ангелом. Кто из них сейчас говорит с вами?
Он посмотрел на нож, который я медленно подняла, и без сомнения разглядел мою решимость. Я надеялась, что он шагнет назад. Он знал, что я воспользуюсь любой возможностью, чтобы убить его. И каким же сладким будет это правосудие: его проклятое существование оборвет женщина тем же ножом, которым он убил столько других женщин.
Он не шевельнулся. А я уже открыла свои карты.
– А ваше зло рядится в праведный гнев? – спросил он, сделав маленький шаг вперед. – Вы придерживаетесь общепринятой морали о том, что такое добро? Если вонзите лезвие мне в сердце, что вы будете лгать себе по ночам, какую историю сплетете, выставляя себя героиней?
На мгновение моя решимость дрогнула. Я прикусила щеку изнутри, чтобы взять себя в руки.
– Сколько жизней можно сохранить, забрав одну? Скольких вы убили в этом замке ужаса? – Я не сводила с него глаз, но махнула на скелеты, которые стучали, словно жуткие зрители. – Сотню? Две? Скольких еще вы заберете, убьете и изуродуете, чтобы утолить свой гнусный голод?
Он улыбнулся. Подобное ангельское выражение убедило бессчетное количество женщин довериться ему, даже не вспомнив, что Люцифер когда-то тоже был ангелом. Он подкрался ближе, благоразумно оставаясь вне зоны поражения. Этот мужчина помнил, что моих когтей стоит опасаться.
Я крепче сжала нож, но, кажется, это лишь еще больше позабавило мужчину. Томас был прав: он желал меня заполучить. Он много месяцев предвкушал эту встречу. И ему хотелось продлить ее как можно дольше, прежде чем его ножи попробуют моей крови.
– Вы, моя дорогая, возможно, еще большая злодейка, чем я. Я принял свои рога; я знаю черноту в своей душе. Я родился с дьяволом в душе. Но и вы тоже, мисс Уодсворт.
– Я не верю в такую чушь, как рай и ад.
– Но вы боитесь своей тьмы. – Я вздрогнула, и он понимающе улыбнулся. – Я почувствовал ее в вас, как только впервые увидел. Знаете, я хотел вам помочь. Выпустить потенциал, который извивался в вашей душе. Мне было сложно сдержаться.
Так кот дразнит мышь, прежде чем свернуть ей шею. Я не позволю играть с собой. Я подняла руку с ножом.
– Мы встретились только в Чикаго.
– Неужели?
Он шевельнулся, и свет упал на маску дьявола. Она была покрыта золотом. Словно кожу охватило металлическое пламя. Как я ни пыталась, но не смогла сдержать охватившей меня дрожи.
– Или я познакомился с вами в лондонском переулке? – спросил он. – На мгновение мне показалось, что вы видели, как я затаился в тенях, которые мы оба любим. Вы же помните? Пронзивший позвоночник трепет, дрожь, несмотря на летнюю жару.
– Вы лжете.
Я обвела взглядом помещение и увидела толстую дверь, которую не заметила раньше. Она была приоткрыта. Похоже, там сейф. Придется постараться, но если я смогу заманить его туда, то будет даже лучше запереть его там, чем в крематории. Однако придется пробираться между висящими скелетами. Я осторожно шагнула назад, задев плечом чью-то кость, и понадеялась, что он повторит мое действие.