Керри Манискалко – Охота на дьявола (страница 32)

– Моя бабушка дома и хотела пожелать мне спокойной ночи. – Я подняла чашку чая в качестве объяснения, отчего неловкость ситуации только усугубилась. – Роза, гибискус и ложечка меда. Хорошо для зимнего вечера.

Томас даже не моргнул. На его лице не отражалось никаких эмоций, я ничего не могла прочесть. Я должна оставить его одного, ясно, что он этого хочет, но я не могла не задержаться рядом с ним еще хоть на мгновение.

– А где Дачиана с Иляной? – спросила я, стараясь говорить непринужденно.

Он дёрнул плечом, уставившись вниз и ковыряя пол носком ботинка. Я сдалась. И без равнодушия Томаса тяжело находиться в его присутствии.

– Ну что ж. Я… я рада, что ты вернулся. Ладно. – Я внутренне поморщилась. Нужно немедленно бежать. – Спокойной ночи.

– Одри Роуз, подожди. – Он вытянул руку, показывая на чай. – Можно?

Мне хотелось остаться наедине со своими страданиями, но я отдала ему чашку, глядя, как он слегка поморщился от горячего.

– Куда это отнести?

Я подождала полмгновения, прежде чем ответить. Наверняка мой Томас выдаст какую-нибудь колкость, какое-нибудь непристойное предложение. Намекнет на мою спальню или еще более неприличный закуток, чтобы сорвать там поцелуй. Выражение его лица оставалось абсолютно непроницаемым.

На глаза навернулись слезы. В голову по-прежнему лезли мысли о мисс Уайтхолл. Я представляла, как он провел с ней день, чтобы лучше познакомиться, расточал ей улыбки, как когда-то мне.

– В кабинет на втором этаже, – сказала я, медленно поднимаясь по лестнице. Вечер был особенно промозглым, холод проникал в кости, усиливая и без того постоянную одеревенелость. – Оставь там. Я скоро подойду.

Наверху послышались шаги – туда-сюда, открылась и закрылась дверь. Я прислушалась, надеясь, что это тетя Амелия ищет, чего бы выпить на ночь. И неожиданно осознала: если я хочу, чтобы тетя нам помешала, то у нас действительно все плохо. На втором этаже мы остановились, и я кивнула направо.

– Вторая дверь.

Томас открыл дверь. В камине потрескивал огонь. Я задержалась на пороге, восхищаясь комнатой, жар целовал мое лицо. Кабинет был старомодным и уютным, хотя мебель словно привезена из золотого дворца. Прогоняя даже намек на холод, весело пылал камин – самая чудесная вещь, не считая ванны. Мои мышцы начали расслабляться, хотя нога по-прежнему побаливала.

Я уселась на кушетку с подушками и взяла чай.

– Спасибо.

Вместо того чтобы выскочить из моей новой обители, Томас огляделся. Он был так холоден и неприступен, словно высечен из мрамора.

Я осмотрела все, на что падал его взгляд. От бронзовых обоев до замысловатого орнамента турецкого ковра. Все кресла покрывали насыщенные изумрудные узоры с восхитительными вплетениями золотых и серебряных нитей. Но самым эффектным предметом была кушетка, на которой я сидела. С потолка свешивался темно-синий бархатный балдахин. Его удерживала в центре золотая корона, от которой ткань расходилась во все стороны, словно я сидела посреди водопада.

Томас скользнул по мне взглядом, только усилив тяжесть у меня в груди. Хотелось, чтобы он заговорил либо ушел. Этот отрешенный Томас был почти таким же невыносимым, как мысли и вопросы, что продолжали роиться в моей голове.

«Где ты был? Почему не смотришь на меня?»

Он шагнул к другой стене, от пола до потолка занятой книжными полками, заполненными кожаными корешками с драгоценными камнями и золотым тиснением. Книги были расставлены по темам от науки и философии до любовных романов – все собраны бабушкой. Лиза уже выбрала несколько романов и заперлась в своей комнате, чтобы забыться в ненастный вечер за чтением. Я могла бы присоединиться к ней, но мне предстояло изучать гораздо более мрачные предметы, и я не хотела портить ей удовольствие.

– Сегодня дядя поделился довольно интересной новостью о Потрошителе.

– Наверное, твоя бабушка любит книги, – ответил Томас ровным голосом.

Формальным и бесчувственным. Тему о Потрошителе он полностью проигнорировал. А что, если он больше не будет помогать с этим делом? Мне словно всадили нож в живот.

– Дедушка дарил ей книги везде, где они путешествовали. Он не знал, что она сама дарила себе в десять раз больше, но никогда не жаловался, если приходилось везти один-два сундука, полностью забитых книгами. – Я показала тростью на полки, хотя это было бесполезно. Томас по-прежнему не смотрел на меня. – Здесь книги, которые не поместились в главной библиотеке внизу.

В кабинет проскользнул Сэр Исаак и подошел к подушке, которую я для него положила на полу. Он тщательно ее обследовал, и, плюхнувшись сверху, начал вылизываться. Я не хотела говорить этого вслух, но меня весь день успокаивало его кошачье присутствие. Он помогал заполнить жуткую пустоту, пока меня одолевали ужасные мысли о Томасе и мисс Уайтхолл.

Почесав Сэра Исаака за ухом, Томас подошел к полкам и потрогал корешки.

– Будешь расспрашивать, как я провел день? – поинтересовался он, не глядя на меня. – Тебе нисколько не любопытно? Меня долго не было.

Прямота его вопроса застала меня врасплох. Он настолько глуп и не верит, что я чуть не схожу с ума, теряясь в догадках? Чего я только не представляла: как он обличает мисс Уайтхолл, как они обсуждают совместное будущее, как он скрепя сердце смиряется с судьбой. Я почти забыла о том, что у нас еще один важнейший вопрос – убийства в стиле Потрошителя. Или новость о жестоком убийстве Роуз Майлетт, которой сегодня поделился дядя. Почти все мои мысли касались того, где сейчас Томас. И мне не нравилась такая рассеянность.

– Разумеется, Томас, мне любопытно! Я… Боюсь, если я узнаю еще что-нибудь неприятное… – Я сделала глубокий вдох, беря себя в руки. – У меня и так будто силой вырвали сердце. Разве мало того, что сорвалась наша свадьба? Мне еще нужно выслушивать о мисс Уайтхолл? – Горячие непрошеные слезы хлынули по моим щекам. – Если только ты не собираешь сообщить, что она отказалась от намерения выйти за тебя замуж, я не желаю обсуждать ни ее, ни твоего отца, ни выслушивать предложения любовной связи за спиной твоей суженой. Я не вынесу еще одного разочарования. Оно меня убьет.

– Ты думаешь, я сегодня был с ней? Ухаживал за ней? После того, что случилось вчера? Ты с ума сошла?

Меня разозлил его тон.

– Откуда мне знать, если тебя не было? Что я должна была думать?

– Ты не должна думать, ты должна знать: я люблю тебя. – Томас развернулся с диким взглядом. – Что, если я так и не женюсь и останусь помолвленным? Почему ты не хочешь быть со мной, что бы ни случилось? Почему распутный образ жизни Мефисто не приводил тебя в такой ужас, как мое предложение? Жалеешь, что не уехала с карнавалом? Жалеешь, что бросила его? Неважно, что он манипулировал и злоупотреблял твоим расположением и продолжил бы так поступать. Чем плохо мое предложение?

Если бы он меня ударил, мне было бы не так больно, как слышать полное опустошение в его голосе. У меня заколотилось сердце. Его бешенство было гораздо хуже холодности. Теперь я поняла, что он скрывал ею глубину собственной боли. Томас наконец не удержал эмоции в узде, и они выплеснулись.

– Томас…

Я уставилась в потолок, ища трещины. Наверняка он сейчас обрушится, как и всё вокруг меня.

– Мы это уже обсуждали. Я не могу изменить того факта, что допустила ошибки в том расследовании. Я думала, что смогу играть определенную роль, а сама чуть не потеряла себя. Ясно, что это было неправильное решение. Я не совершенна и никогда не называла себя совершенной. Все, что я могу, – это извлечь урок из своих ошибок и больше их не совершать.

– Это не ответ на мой вопрос.

Голос Томаса был слишком спокойным.

Я перевела взгляд на него. Он пристально смотрел на меня.

– Ты правда хочешь поговорить о Мефистофеле? Сейчас?

Он дернул головой, что могло сойти за кивок:

– Почему ты могла отбросить условности ради него, но не ради меня?

Я вздохнула. Он страдал, а я помогла разбередить эту рану. Если бы между нами не было этой зияющей пропасти! Больше всего мне хотелось обнять его и поцелуями прогнать его страхи. И чтобы он тоже прижал меня к себе и заставил забыть боль и страдания последних суток. Но сейчас нам не следует так поступать. Я должна помнить об этом.

Даже если это противоречит всем моим естественным порывам.

– Ты же знаешь, я никогда серьезно не рассматривала Мефистофеля как жениха. Я никогда бы за него не вышла. Меня увлек не он, а идея жизни вне рамок общества. Выбросить в мусор все правила и ограничения и жить только по собственным законам. Да, он заронил во мне эту мысль, но боюсь, мы с тобой навечно обречены заново проживать ту неделю. Мефистофель не завоевал моего сердца и не был настолько умен, красив и загадочен, чтобы заманить меня. Если хочешь всю правду, я боялась зерна сомнения в сердце. Я страшилась, что могу оказаться недостаточно хороша для тебя. Ты так уверен в нас и уже имеешь романтический опыт…

– У меня нет опыта, когда дело касается любви, Уодсворт.

– Да? – Я подняла бровь. – Мисс Уайтхолл, размахивающая соглашением о помолвке, просто игра нашего воображения?

Я вздохнула, а Томас опустил плечи. Так мы не излечим наши разбитые сердца.

– По правде да, он был способен использовать мою наивность против меня. До недавнего времени я вела замкнутый образ жизни – у меня не было подруг, кроме Лизы. Ты был единственным молодым человеком, с которым я разговаривала, не считая брата. Я все еще познаю себя. Пока я играла ту роль, пытаясь выудить информацию об убийце, я… тогда у меня впервые появились другие друзья. Люди за пределами моего крохотного мира. Они любили науку и беспечные танцы, и они были так невероятно свободны. В глубине души я хотела стать такой, как они. Даже если это было ложью и запутывало еще больше. Я хотела забыть о том, чего все хотят или ждут от меня. Мне страшно жаль, если при этом я причинила тебе боль.