Керри Манискалко – Охота на дьявола (страница 23)
Я попыталась улыбнуться, но боюсь, вышло больше похоже на гримасу. Судя по легкому прищуру, Дачиана не поверила моей актерской игре.
– Лиза, – окликнула она особенно сладким голосом. – Я забыла нитку жемчуга в своей комнате. Не могла бы ты ее принести? Она будет прелестно смотреться в волосах Одри Роуз, не находишь?
– О! – Лиза захлопала в ладоши. Ее наряд был нежно-розовым, как лепестки, нашитые на мое платье. – Чудесная идея!
Она вылетела за дверь, настроенная украсить меня с ног до головы, пока я не засверкаю сильнее бриллиантов и драгоценных камней на платье. Я вздохнула. А я-то думала, что Дачиана на моей… Я наклонилась, заметив жемчуг на туалетном столике, и подняла глаза.
– Ты соврала.
– Как и ты. – Она заговорщицки улыбнулась. – А теперь расскажи, почему ты такая смертельно бледная?
– Пустяки. Просто…
Я попыталась выбрать одну из своих тревог. Заводить разговор про убийства Потрошителя не хотелось, это повлекло бы слишком много вопросов. И не хотелось делиться подробностями своего глупого кошмара. И тем не менее у меня остался один вопрос.
– Я получила пару странных неподписанных писем. И сейчас вспомнила про них.
– Письмо? – спросила она, вплетая в мои косы жемчужины. – Ты имеешь в виду записку, которую я тебе отправила? – Она рассмеялась. – Извини, дорогая сестра. Мы с Иляной так торопились, что я едва успела нацарапать записку, чтобы сообщить о нашем приезде.
– Но там упоминалось что-то для Томаса.
Она подняла мою руку и повернула так, чтобы алый бриллиант заиграл на свету.
– Я хотела, чтобы он сделал предложение с маминым кольцом. Он такой сентиментальный, хоть и не показывает этого. Я знала, как ему важно получить ее письма и благословение. Я обожаю тебя и безмерно люблю своего брата. Я не хотела недоразумений.
Я шумно выдохнула. Одной тревогой меньше. Взгляд снова упал на газету, но я сразу отвернулась. Если бы только в моей власти было не пустить Джека-потрошителя из моих кошмаров в реальность!
В комнату вбежала запыхавшаяся и разрумянившаяся Лиза.
– Ты уверена, что жемчуг там? Я его не нашла.
Дачиана смущенно подняла нитку, закусив губу и прищурив глаза. Весьма убедительно.
– Должно быть, я его принесла и забыла, что уже положила на столик.
Иляна проскользнула в спальню, и ее глаза заблестели, когда она увидела меня полностью одетой.
– Ты такая красивая! – Она крепко обняла меня. – Я хотела дать тебе кое-что. Вообще-то это от Томаса, – исправилась она и улыбнулась, видя мое замешательство. – Вот. Он их заказал.
Я открыла коробку, которую она держала, и достала из папиросной бумаги пару потрясающих бледно-голубых туфелек. Они были расшиты бриллиантами, которые сверкали, словно звезды на безоблачном небе. Я зажала рот ладонью, пытаясь сдержать слезы, чтобы не размазать косметику, которую так старательно нанесла Лиза.
– Они невероятные.
– Что-то голубое и новое, – тихо сказала Дачиана. – А твое кольцо – что-то старое.
– Ох! – Лиза заметалась по комнате, чуть не запутавшись в юбках. – Чуть не забыла!
Она показала бриллиантовое ожерелье, камень в центре напоминал размером глазное яблоко, выковырянное из чьей-нибудь головы, – очаровательный образ для свадебного дня.
– Это от мамы. Она сказала, что ты можешь позаимствовать его на церемонию.
Дачиана подняла мои волосы и застегнула ожерелье.
– Теперь ты готова.
Лиза, Дачиана и Иляна отошли и, сложив ладони, оглядели меня. Их глаза блестели от слез. Моя семья. Если они не прекратят, мы все расплачемся. В дверь постучали, и вдруг газетная статья стала не самой большой тревогой. С колотящимся сердцем я встала. Дачиана впустила моего отца, и он замер на месте, увидев меня. Трудно было понять, какие именно эмоции отразились на его лице, но голос явственно дрогнул.
– Одри Роуз, ты готова?
Я набрала воздуха в грудь и медленно выдохнула.
– Готова.
Наконец пришло время встретить своего мужа у алтаря. Ни дьявол, ни кошмар, ни любая другая гнусность не испортят наш день.
Глава 18. Клянусь
Отец держал меня под руку и с увлажнившимися глазами опускал на моё лицо фату.
– Ты как дивное видение, моя милая девочка. Твоя мать гордилась бы. Сегодня ты очень на нее похожа.
Он поправил на себе заколотый бриллиантовой булавкой шейный платок и, склонившись ко мне, прошептал:
– На случай, если ты передумала, в переулке ждет экипаж. А я все улажу.
Я засмеялась и быстро сморгнула слезы. Убедившись, что не размазала краску на глазах, я с улыбкой посмотрела на отца. Если я выберу другую судьбу, он тотчас уведет меня из часовни, не задавая вопросов и не осуждая. И я люблю его за это. Я постаралась отбросить внезапную печаль от того, что закрываю одну главу и вступаю в другую. Неважно, как сильно я жажду свободы, но очень странно, что я больше не буду жить под отцовским кровом. На меня нахлынули новые чувства, грозя пролиться слезами. Я бесполезно обмахивалась букетом, представляя, как рассердится тетушка Амелия, если я испорчу макияж.
Отец словно изобрел какой-то магический инструмент, чтобы проникать в мои мысли, он привлек меня к себе и погладил по голове.
– Ну-ну, Одри Роуз. Ты всегда будешь моей маленькой девочкой. Если ты счастлива, то и я тоже. Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть выбор. Чего бы ты ни захотела, я помогу. Как должен был сделать давным-давно.
Я взяла у него платок и промокнула глаза.
– Я даже не знаю, почему плачу. – Я не могла остановить поток внезапных слез. Тетушка Амелия точно убила бы меня, если бы не была занята последними приготовлениями. – Я хочу этого. Больше всего на свете. Это… потому что отныне все будет по-другому.
Отец осторожно забрал у меня платок и сунул обратно себе в карман.
– Взросление подразумевает в том числе и умение освобождаться от прошлого. Ты никогда не сможешь идти вперед, если не сделаешь эти первые шаги. Сейчас нужно быть смелой, дочь. Идти в будущее означает доверять себе, даже если ты не видишь, что за поворотом. Пока ты уверена, что это то, чего ты хочешь, все будет хорошо.
Сначала Томас, теперь отец. Если бы это был один из романов Лизы, наверное, мне бы пришлось столкнуться с таким еще десяток раз, прежде чем мое путешествие завершится. Я прислушалась к ровному биению своего сердца, ожидая шепота сомнений или неуверенности.
Стоя в свадебном платье, с бесстыдно распущенными волосами, ниспадающими волнами на спину, с венком из цветов и жемчужин на голове, я посмотрела на алый бриллиант, сверкавший на моем пальце.
– Я беспокоюсь, только когда представляю свою жизнь без Томаса. – Я обняла отца. – Я вполне уверена в своем выборе, хотя и грустно расставаться с вами.
– Мне тоже. Мы будем часто навещать друг друга. – Отец улыбнулся, коротко кивнул и выпрямился. – Так давай выпустим вас в новую жизнь.
– Я люблю вас, отец.
Он посмотрел на меня еще раз, его взгляд переполняли эмоции. В его памяти сейчас роились те же воспоминания, что и у меня? Я залезала к нему на колени, когда он мастерил механические игрушки у себя в кабинете. Мы носились в садах и среди живых изгородей в нашем загородном поместье Торнбрайере. Вся наша семья – мама, Натаниэль, отец и я – сидели на лужайках Гайд-Парка, устраивая пикники с феями, которые, по утверждению отца, кружились вокруг нас. Он клялся, что в народных преданиях есть зерно правды – это доказательство ждало любопытных детей, способных раскрыть загадку «маленького народца» и других, более мрачных мифических существ.
Все это было как будто вчера, и вместе с тем казалось, что прошло уже сто лет. Я посмотрела на свой букет, на мамин медальон в форме сердца, который Лиза тщательно привязала к стеблям. Я надеялась, что вечная жизнь существует и мама с братом смотрят на меня и улыбаются. Мне не хватало их и тех воспоминаний, которых у нас никогда не будет.
– Готова? – Отец мягко стиснул мою руку.
Я набрала побольше воздуха и кивнула. Пора создавать новые совместные воспоминания. Для самих себя и для наших близких. Когда мы вступили в церковь, орган заиграл Свадебный марш Мендельсона. Все присутствующие обернулись к нам, я чуть крепче сжала локоть отца. Задержав дыхание, я на мгновение остановилась и обвела взглядом часовню.
Из-за цветов и пышной зелени она казалась великолепной, но немного опасной. Свет с намеком на темноту. Как пятна солнечных лучей, проникающие через заросшие мхом дремучие леса Ирландии или какой-нибудь еще более волшебной страны.
– Как в заколдованном лесу, о котором ты когда-то рассказывал, – прошептала я отцу и смахнула слезы.
Наверное, Лиза вспомнила, как сильно я любила в детстве эти истории. До того, как меня изменила смерть.
Вдоль церковных скамей висели гирлянды из веток папоротника, эвкалипта, овечьих ушек и белых роз. С потолка через разные промежутки свешивались ряды пионов, словно полог из лепестков. На алтаре величаво стояла ваза с красными розами – главное украшение, привлекающее внимание. Вместо того чтобы поставить цветы головками вверх, Лиза опустила бутоны в воду, а стебли с шипами торчали вверх – очень красиво и необычно.
Среди цветочных украшений были орхидеи и еще пионы с пурпурными и розовыми лепестками. Мои любимые цветы и любимые цветы Томаса в сочетании друг с другом производили великолепное впечатление. Здесь было на что посмотреть, но мой взгляд отчаянно искал только одно…