Кэрри Лонсдейл – Все, что мы оставили позади (страница 57)
– Он должен знать, что делать, когда я забуду, что он мой сын, и что случится, если я не захочу быть его отцом.
Карла побледнела еще на два тона. Губы зашевелились, пытаясь произнести слова.
– Наталия усыновит Джулиана и Маркуса, – добавил я, предваряя ее вопрос. – Они будут жить у нее.
– На Гавайях?
Я кивнул.
Лицо Карлы стало непроницаемым, я не смог расшифровать ее реакцию. Затем ее взгляд заметался по студии и остановился на сумочке. Карла подошла и взяла ее.
– Извини меня, я пойду домой отдохнуть.
Я смотрел ей вслед, когда она шла к выходу.
– Карла!
Ее длинные костлявые пальцы ухватились за ручку двери, Карла чуть повернула голову в моем направлении.
– Что-то не так? Я чем-то расстроил вас?
Карла посмотрела на меня. Женщина, с которой подружилась моя семья и которую мои сыновья считали бабушкой, исчезла. На ее месте появилась та, с которой мы познакомились на пляже пять лет назад.
– Я в полном порядке. Просто в этой студии слишком жарко и некомфортно. – Она вышла, и дверь мягко закрылась за ней.
Глава 29
Джеймс
Из-за нехватки времени Джеймс торопливо собирался. Наталия вошла в комнату с двумя кружками дымящегося кофе, когда он вышел из ванной. Джеймс бросил несессер с туалетными принадлежностями в упакованный чемодан.
– Когда у тебя рейс?
– В восемь сорок пять. – Оставалось два часа.
– О! Нам надо спешить. – Наталия поставил кружки. – Дорога до аэропорта займет не меньше сорока пяти минут.
– Я вызвал такси.
– Ты уверен?
Неуверенность в ее голосе заставила Джеймса поднять глаза от «молнии» на чемодане. Наталия потерла руки. Ее взгляд метнулся к чемодану. Она закусила нижнюю губу, и Джеймс медленно выпрямился.
– Я вернусь, – негромко сказал он.
– Я знаю, это просто… – Наталия отвернулась и провела пальцем по краю кружки с кофе.
– Просто что?
– Мне должно быть стыдно за то, что я напугана?
Он мог бы написать книгу о стыде.
– Нет. – Потому что он сам был напуган. – Поверь мне, я вернусь. Мои сыновья значат для меня слишком много. Ты… Я хочу снова увидеть тебя. Очень хочу.
– Я тоже хочу тебя увидеть, но не это меня встревожило. Как много Карлос написал в дневнике о моем разговоре с доктором Файнштейн?
– Достаточно, я полагаю. Текста было много. Я и сам говорил и встречался с некоторыми медицинскими экспертами.
– Тогда ты знаешь, что фуга может вернуться.
Их глаза встретились.
– Да.
Пусть как исключения, но все же были задокументированы такие случаи, когда у человека был не один эпизод фуги, а множественные. Он опять приходит в себя с чистой страницей в голове, а у тех, кто с ним рядом, остаются только воспоминания о том, каким он был, и боль в сердце. Вот почему один из психологов, который оценивал состояние Джеймса, рекомендовал лечение. В его голове воюет не только страх, который испытывал в ночных кошмарах Карлос, когда Фил угрожал убить Эйми. Эта картинка может быть символом куда более серьезной проблемы из прошлого, возможно, из детства, которую похоронил его мозг.
И вот Джеймс бежит прямо к человеку, который, по его мнению и по мнению Томаса, стал спусковым крючком для состояния фуги. Они оба верили, что Фил пытался убить Джеймса. Но Филу надо было в этом признаться, и, к счастью для него, Джеймс почти ничего об этом не помнил.
Меньше чем через двадцать четыре часа после освобождения Фил появился в «Донато Энтерпрайзес». Он был уже там, когда Томас приехал в офис. Поначалу Томас решил, что Филу нужна работа. Но Фил искал Джеймса и был преисполнен решимости найти его. Он не сказал Томасу зачем, а когда Томас предложил втроем поужинать, Фил не пришел в восторг от этой идеи. У него дело к младшему брату, и только к нему. Вот почему Джеймсу нужно было попасть в Калифорнию до того, как Фил прилетит на Гавайи.
Наталия быстро заморгала и отвернулась. Джеймс чувствовал ее отчаяние как свое собственное, прямо в центре груди. Воображаемый кулак сжал пульсирующее сердце. Джеймс пересек комнату и обнял Наталию.
– Я вернусь, – прошептал он ей в волосы.
– Я боюсь не того, что ты не вернешься. Я боюсь, что ты забудешь вернуться.
Тот же кулак уронил его сердце в желудок.
– Если со мной что-то случится, когда я увижусь с братьями…
Наталия покачала головой.
– Не говори так. Я верю, что с тобой ничего не случится.
Джеймс откинулся назад, чтобы посмотреть на нее. Она сморгнула слезы.
– Нат, дорогая, когда я в последний раз подумал так о Филе, я потерял шесть с половиной лет. Когда я в последний раз подумал так о Томасе, он подверг меня гипнозу без моего согласия. – Ему нужен был реалистичный взгляд на ситуацию. Он должен был подготовиться морально и эмоционально. То же самое относилось и к Наталии. – Мои сыновья, Нат… Ты должна оберегать их вместо меня. И если я не вернусь…
– Вернешься. Ты найдешь свой путь. Я верю. Вспомни Стича. Ты моя
Где никого не забывают и не оставляют.
Губы Джеймса скривились.
– Ты часто цитируешь фильмы Диснея.
Наталия сумела улыбнуться сквозь слезы:
– Я обеспечу безопасность твоим сыновьям.
– Ты нас бросаешь?
Джеймс и Наталия отпрянули друг от друга. В дверях застыл Джулиан. Как много он услышал? Достаточно, если судить по палитре эмоций, искажавших его лицо: недоверие, гнев и неприятие.
Предательство.
Руки Джулиана сжались в кулаки. Он перевел взгляд с Наталии на чемодан на кровати и вверх на Джеймса.
– Я знал, что ты нас бросишь. Ненавижу тебя. Я хочу, чтобы вернулся мой прежний папа. – Джулиан бросился бежать. Джеймс услышал, как хлопнула дверь, выходящая на задний двор.
На подъездной дорожке раздался сигнал автомобиля. Подъехало такси. Джеймс обеими руками пригладил мокрые от душа волосы. Он посмотрел на чемодан, потом пошел за Джулианом.
– Джеймс! – Наталия преградила ему путь. – Ты опоздаешь на самолет. Я поговорю с ним и объясню, почему ты уезжаешь. Я скажу ему, что ты вернешься.
– Он тебе не поверит. – Джеймс сдернул чемодан с кровати. – Джулиан поверит, что я вернусь, только когда я вернусь.
– Тогда сделай все, чтобы вернуться. – Наталия протянула ему запечатанный конверт.
– Что это?
– Письмо для тебя. От тебя.
У него натянулась кожа на затылке.
–
– Ты заставил меня пообещать, что я отдам его, если ты вернешься ко мне.