Кэрри Лонсдейл – Все, что мы оставили позади (страница 24)

Спустя короткое время Наталия лежала на моей груди, наше тяжелое дыхание возвращалось к ровному ритму. Я провел пальцами по ее позвоночнику, зачарованный тем, что только что произошло между нами. Мне хотелось еще.

Она задрожала. Я потянулся за одеялом и накрыл нас. Обняв ее за талию, я поцеловал Наталию в лоб. Она вздохнула и поцеловала меня в шею.

– Я думала, – пробормотала она.

Я тоже думал. О том, чего я хотел для своих сыновей, о том, кто я и что будет дальше с Наталией. «Выходи за меня» было готово сорваться с губ.

– О чем? – спросил я.

Она поставила локти на мою грудь и оперлась подбородком на кулаки. Ее губы оказались на расстоянии поцелуя, но, когда наши взгляды встретились, я остановился. Наталия кусала нижнюю губу. Уязвимость вернулась.

– Так что?

– Тебе следует поехать в Калифорнию.

– Что? – Все тепло, которое мы создали, рассеялось, как будто надвинулся холодный фронт. У меня внутри все застыло. Руки упали с ее талии. – Зачем?

– Ты выяснишь…

– Что я выясню? – Я едва сдержался, чтобы не взорваться. Что у меня фальшивое удостоверение личности и меня арестуют, когда я буду садиться в самолет? – Я взъерошил волосы и обхватил ладонью затылок.

Она села, одеяло собралось у нее за спиной.

– Кто ты такой, вот что. – От раздражения и нетерпения ее тон стал резким.

И рискнуть забыть себя? Я мог увидеть лицо или пейзаж. Я мог услышать голос. Все, что угодно, могло вырвать меня из состояния фуги.

– Я не путешествую.

– Послушай, Карлос, я знаю, что тебе страшно.

Я сжал зубы.

Наталия взяла мое лицо в ладони, и я едва справился с желанием отвернуться. Возможно, мужчине просто не нравится, когда ему в лицо говорят, что он напуган.

– Ты знаешь о Джеймсе уже шесть месяцев. Ты не думаешь, что настало время перестать прятаться от того, кто ты такой?

– Я не прячусь. Я…

– И потом тебе надо встретиться с Эйми.

– Мне… Что?

Наталия встала, завернулась в одеяло, отвела глаза.

– Она знает тебя лучше, чем кто-либо.

Глава 11

Джеймс

Джеймс не видел другого выхода. Он и мальчики должны уехать на остров Кауаи. В дом Наталии. Томас хотел, чтобы Джеймс и Фил встретились в его офисе, но Джеймс не видел в этом смысла. Он все еще не помнил, что произошло в тот день, а пока он этого не вспомнит, Фил будет отрицать, что стрелял в Джеймса из ружья. От братьев Джеймса заставляло бежать отчаянное желание Карлоса обеспечить безопасность Джулиана и Марка. А он не сможет этого сделать, пока шансы встретить в кухне Фила намного больше, чем шансы на то, что он вспомнит, что именно спровоцировало состояние фуги.

А еще ему нужно было подумать о том, куда он и его сыновья направятся. Поскольку он принял тот факт, что не сможет жить в одном городе с Эйми. Его решение вернуться в Лос-Гатос – это всего лишь еще одна ошибка в неправильных рассуждениях.

Но Ник считал, что как раз переезд на Кауаи – это ошибка. Лучший друг сказал Джеймсу многое, пока они на заднем дворе дома Гарнеров жарили на гриле стейки. Джеймс только тогда рассказал о своих отношениях с Наталией.

– Разумно ли это? – спросил Ник.

Жить в доме женщины, которую он любил? Вероятно, нет. Они знакомы уже почти семь лет. Пять лет они были близки, делили постель, желания и страхи. Но, если бы не фото на стене, он не вспомнил бы ее лицо, не говоря уж хотя бы о единственном моменте, проведенном в ее обществе. Нет, он не будет испытывать неловкость, живя в ее доме.

У него засосало внизу живота, как бывало всегда, когда он думал о ней. Возможно, ему следует снять номер в гостинице.

– Мальчики ей доверяют. – Джеймс повращал янтарный эль, который пил.

Ник, казалось, задумался над этим. Он убавил температуру гриля и снял два стейка, оставляя порции Джулиана и Кристен поджариваться дольше. Для своих дочерей и Марка он еще раньше поджарил хот-доги. Со щипцами в руке Ник вытер потный лоб тыльной стороной запястья.

– Если ты оставишь между собой и Филом лишнюю тысячу миль, это не помешает ему добраться до тебя.

Джеймс знал об этом. Но он собирался уехать не только для того, чтобы избежать встречи с Филом. Глубоко в кармане шортов он сжимал помолвочное кольцо Эйми, то надевая его на кончик пальца, то снимая.

– Джулиан и Марк будут там с ней в большей безопасности.

Ник едва не уронил стейк Кристен.

– Ты собираешься оставить их с ней?

– Так далеко я не загадывал.

– Сейчас как раз подходящее время начать. – Ник пристально посмотрел на друга.

Джеймс отмахнулся от него.

Но Ник был прав. Джеймс опять убегал. Он поступил опрометчиво, когда последовал за Филом в Мексику. И столь же опрометчиво он поступил, когда подошел к Филу возле той забегаловки, бара на пляже.

Джеймс застыл, прижавшись губами к горлышку бутылки, когда в его мозгу вспыхнуло и погасло воспоминание, словно сигнал на экране радара: Фил сидит за столом с двумя мужчинами. Судя по одежде, цвету кожи и манере поведения, местными. Картинка исчезла до того, как он смог увидеть лица мужчин и место. Джеймс крепко зажмурился. Когда он заставлял себя видеть картинки, у него болела голова.

Кристен крикнула из дома, что салат и картошка готовы. Николь взвизгнула за столом в патио, ей ответил смех Марка. Ник выложил на блюдо последний стейк и смахнул с гриля оставшиеся кусочки. Джеймс взял блюдо, чтобы отнести его в дом.

– Да, мальчики доверяют Наталии. После того, что я прочел, я тоже ей доверяю.

Два дня спустя Джеймс и его сыновья вернулись в аэропорт. Джеймс думал о женщине, которую увидит через шесть часов. «Она – член семьи», – напомнил себе Джеймс, проходя досмотр в аэропорту следом за Джулианом и Марком. До этого момента она была единственным человеком, который его не подвел и не пытался контролировать тот или иной аспект его жизни. На самом деле, все было с точностью до наоборот. Наталия была больше чем свояченицей для него и больше чем тетей для его сыновей. С точки зрения Джеймса, он был перед ней в долгу. Называйте его любопытным, но ему хотелось встретиться с женщиной, которая когда-то любила его.

К тому времени, когда они сняли свои вещи с ленты багажного конвейера и Джеймс надел обувь, Марк уже приплясывал от нетерпения.

– Я писать хочу. – Он прижал руку к причинному месту.

Джеймс махнул рукой Джулиану.

– Идите в туалет, оба, потом завтрак.

После визита в туалет и короткой схватки с Марком по поводу мытья рук Джеймс заказал горячий шоколад и пончики для сыновей и кофе и овсянку для себя. Они отнесли свой завтрак в зону вылета, полную отдыхающих в ярких нарядах с тропическими узорами, и нашли единственное свободное место у окна. Марк влез в кресло, встал на колени, чтобы посмотреть на самолет, и тут же уронил пончик за кресло. Малыш посмотрел на Джеймса. Нижняя губа у него задрожала.

– Идиот, – оценил Джулиан, разламывая свой пончик пополам. Половинку он отдал брату.

– Спасибо. – Марк шмыгнул носом и впился в пончик.

Джеймс увидел, как его старший сын опустился на пол, прижимаясь спиной к рюкзаку, и это свободное падение соединилось с дежавю, как будто он шагнул с причала для ныряния. Он часто видел в Марке себя. То, как он сгибает пальцы, как будто держит кисть, когда ему хочется рисовать. И то, как он смотрит на старшего брата, как будто слова Джулиана – это евангелие. Но впервые он увидел себя и Томаса в том, как общаются Марк и Джулиан. Джулиан враждебен и любит командовать младшим братом. Джеймс обругал себя за это. Мальчики за последние полгода пережили несколько меняющих жизнь событий. Но, несмотря на перемены, Джулиан по-прежнему присматривает за Марком, а тот продолжает идеализировать старшего брата. Они ближе друг к другу, чем к нему. То же самое было у них с Томасом по отношению к родителям.

Джеймс снял крышку со стаканчика кофе и подул на поверхность, вспоминая один момент, когда Томас спас его. Как-то раз Джеймс заглянул после школы в магазин художественных принадлежностей, чтобы купить новые кисти и тюбики с краской. Но он так торопился переодеться и встретиться с Ником и их общими приятелями в парке и поиграть в футбол, что оставил свой рюкзак с покупками на диване в гостиной. Он вернулся домой спустя пару часов, потный, перемазанный травой и грязью и увидел Фила, который, сидя в столовой, просматривал его записи по геометрии. Учебник, раскрытый на параграфе, который изучал Джеймс, лежал возле локтя Фила. Открытый рюкзак Джеймса стоял на стуле рядом с ним.

– Что ты делаешь с моими вещами? – Взгляд Джеймса заметался между Филом и рюкзаком. Он не хотел показывать, что ищет принадлежности для живописи, но где они? Пакет с покупками исчез. Он слышал, как мать в соседней комнате разговаривает по телефону. Неужели она взяла пакет?

Джеймс свирепо посмотрел на Фила, а тот спокойно поднял глаза от тетради.

– Мама сказала, что ты провалил последний тест. Я подумал, что могу помочь тебе.

Джеймс прищурился. По математике он успевал лучше, чем по другим предметам. Должно быть, он пропустил пару вопросов, но для мамы это было равноценно провалу на экзамене. Ему не нужна была помощь Фила в учебе. И он точно не хотел, чтобы Фил без разрешения рылся в его вещах.

Джеймс закрыл учебник, бросил его в рюкзак и попытался вытащить тетрадь из-под руки Фила. Она не шелохнулась. Джеймс потянул снова, и Фил медленно улыбнулся, откидываясь на спинку кресла. Он оперся локтем о спинку и дернул подбородком в сторону Джеймса: