Кэрри Лонсдейл – Новый путь (страница 24)
Джой смотрит на бутылку.
– «Дом Периньон». Широко живешь.
– Все или ничего, детка. За нас.
– За нас. – Джой чокается и отпивает глоток вина. Приятное, золотистое, со сливочным привкусом. Опрокидывает бокал до дна. Для храбрости.
Марк таращит глаза.
– Тогда ладненько. – Он приканчивает свой бокал и наливает по второму. Джой выпивает половину еще до того, как Марк успевает убрать бутылку в ведерко со льдом. – Полегче, Джой. Нам еще ужинать.
– В прошлом месяце доктор Иган удалил мне спираль, – выкладывает она.
На лице у Марка появляется странное выражение. Он словно пытается осмыслить ее слова. Хмурится, и у Джой сердце готово выпрыгнуть из груди. Она расстроила его. В конце концов, целый месяц ничего ему не говорила. Вдруг сама передумает? И не говорила, что собирается удалить спираль. Но тогда она и не знала, что сделает это.
Джой пришла на ежегодное обследование, и еще до того, как доктор Иган задал традиционный вопрос о ее самочувствии, убедительно попросила срочно удалить спираль. Решилась она на это, прежде всего, из-за благоговейного выражения на лице одного мужчины, с которым тот наблюдал за двумя малышками, игравшими в приемном покое. Судя по его лицу, он никак не мог поверить, что является отцом этих чудесных девочек. Похожие чувства она примечала на лице Марка, когда тот возился на полу со своими племянниками и племянницами.
Виновата была она. Джой не решалась заводить детей из-за боязни потерять их в результате несчастного случай, виновницей которого сама же и окажется. Но с ее стороны было жестоко держать Марка в этом режиме ожидания. Она должна быть сильной и верить, что не всякое ее решение неизбежно причинит страдания любимым людям.
Джой настороженно наблюдает за Марком – он до сих пор не вымолвил ни слова. Внутри просыпается беспокойство.
– Ты меня слышишь? – шепчет Джой.
Он вздрагивает.
– Я тебя слышу.
И ставит бокал, потому что руки начали дрожать. Глаза Марка блестят от выступивших слез. Боясь расплакаться, он плотно сжимает губы. Большим и указательным пальцами протирает глаза. Это слезы радости, печали или злости? Джой не знает, но намерена продолжить и рассказать, что именно чувствует и чего хочет.
Она кладет ладонь на скулу Марка. Щетинки щекочут пальцы.
– Я люблю тебя, Марк. И хочу от тебя ребенка, – шепчет она.
– Ты в самом деле этого хочешь? – Он сдвигает брови. Джой видит в его глазах сомнение, нерешительность. В них теплится надежда, но она не хочет разгораться.
Она чувствует, как его смятение болью отзывается в самом центре ее груди. Глаза наполняются слезами.
– Да. Да, хочу, – отвечает она, не в силах сдержать улыбку. Его восторг заразителен. – Прости, что заставила тебя ждать так долго.
С губ мужа слетает прерывистый вздох.
– Я уже решил, что ты передумала насчет детей. – Он торопливо смахивает упавшую на щеку слезинку. Потом смущенно смеется. – Черт. Не могу поверить, что плачу.
Она берет в ладони его лицо.
– Мне нравится, что ты плачешь. Я люблю тебя, – говорит Джой и целует его.
Марк берет ее под коленки и подхватывает на руки. Джой ахает.
– Что ты собираешься делать?
– Заняться любовью со своей женой. – И несет ее к кровати.
– А как же ужин? И твой массаж спины?
– К черту еду. Ужин, массаж спины, все может подождать. Нам нужно делать ребенка.
Глава 14
До
– Отклонение от маршрута!
Дилан резко проснулся и сел, чтобы тут же упасть назад в кресло – ремень не пустил. Он недовольно заворчал.
Джой тормозила, сворачивая на обочину шоссе.
– Какого черта? – Он потер лицо ладонями. Потом нащупал кепку, снова водрузил на голову.
– Мы в Адриане. Это геоматематическая средняя точка шоссе 66, – радостно объявила Джой, показывая в лобовое окно на щит «Добро пожаловать!». Так и есть, они проехали полпути до Чикаго. Осталось всего 1139 миль.
Всего 1139 миль этих чертовых выступлений на публике. Пристрелите меня прямо сейчас.
Джой выдернула шнур из основания телефона.
– Фотосессия! Идем. – Она распахнула дверцу.
А как же их уговор?
– Я не соглашался на это отступление.
Наполовину высунувшись из машины, Джой замерла и уставилась на него.
– Мы
Застонав, Дилан принялся надевать туфли, потом толкнул дверь ногой и медленно вылез из салона. Джой подбежала к указателю.
– Ты всегда такая резвая? – выпалил он.
– А ты всегда такой ворчун? – съязвила она. И даже глазом не повела.
Скорее ушлепок. После уличного выступления он чувствовал себя мерзко. Его словно окунули в чан с хлоридом натрия. Язви, детка, язви. Сыпь горькое лекарство на гнойную рану жалости к себе.
Он терпеть не мог, когда его внезапно будили. Так постоянно делал Джек. Свалившись как снег на голову, он принимался щекотать Дилана, пока сына не начинало тошнить. «Гитары ждут, – хрипел Джек ему в ухо, и Дилан ощущал его несвежее после вчерашней попойки дыхание. – Они сами не настроятся».
Подняв над головой руки с переплетенными пальцами, Дилан потянулся. Простояв нескольких часов на улице с «гибсоном» на шее, он почувствовал застарелую боль в спине.
Джой отдала ему свой телефон и встала возле указателя.
– Сними, а то скажут, что этого не было. Пожалуйста, всего одно фото.
В результате было сделано пять. Дилан вернул ей телефон, и она просмотрела фотогалерею.
– Отлично. – И показала один снимок: Джой в профиль, с радостной улыбкой, бедро выставлено, ноги длинные, загорелые. Солнце в золотистый час заката создавало идеальный световой эффект, и Джой лучилась золотом и выглядела просто феноменально. Он едва не попросил ее переслать ему этот снимок.
Улыбаясь, Джой набрала текст на экране. Дилан услышал сигнал отправленного сообщения.
– Марку? – не удержавшись, спросил он.
Джой оторвала взгляд от телефона, недоуменно посмотрела на него. Дилан произнес имя ее жениха так, словно выплюнул.
– Да, а что?
В ответ он только покачал головой и полез назад в машину, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Дилан не знал, какую мышцу потянул, но Марк превратился в болевую точку, внезапно появившуюся под левой лопаткой и напоминавшую о себе резкими неприятными ощущениями, когда он поднимал руки или определенным образом поворачивался. Странно. Он даже не знает этого парня. И ревновать не умеет, так что это не ревность.
Переехав на противоположную сторону шоссе, Джой подогнала «Жука» к кафе «Средняя точка». Дилан вошел следом, и запахи кулинарного жира, горелого говяжьего фарша и кислого молока ударили по его обонятельному нерву. Как локтем по носу. Желудок скрутило. Нокдаун. Аппетит пропал. Да он сегодня вроде и не появлялся.
Дилан обвел взглядом заведение. Слово «заведение» как нельзя лучше подходило этому месту. Он словно оказался в ловушке времени – виниловые стулья, хром, столы «формика». Стены пестрели атрибутикой, имевшей прямое отношение к шоссе 66. Из музыкального автомата в углу негромко напевал Элвис Пресли.
– Ух ты! Классное место! – воскликнула Джой.
Скорее кошмар из «Сумеречной зоны». Он заснул только для того, чтобы очнуться в эпизоде из «Счастливых дней». Обалдеть. Ему хотелось снова уснуть. Зевнув, он протер глаза.
– Джуди здесь понравилось бы. – Голос Джой звучал задумчиво. Он уловил в ее глазах нечто, чего никак не ожидал заметить. Раскаяние? Угрызения совести? Ни определить, ни спросить Дилан не успел, потому что Джой обратилась к официантке.
– Столик на двоих.
Хозяйка усадила их в центре зала, дала пластиковые меню. Джой погрузилась в выбор блюд, вслух читая название каждого. Звучало вкусно.