Кэрри Лонсдейл – Без лишних слов (страница 61)
Шарлотта передает сумку и устраивается на заднем сиденье таун-кара с затемненными стеклами.
Водитель обходит автомобиль спереди и садится за руль.
– Куда? Окружной аэропорт?
Она улыбается своему отражению в окне. У нее другие планы.
– Международный аэропорт Лос-Анджелеса.
Он смотрит на нее в зеркало заднего вида.
– Это дорого вам обойдется.
– Неважно.
– Да, мэм. – Автомобиль трогается с места и отъезжает от тротуара, унося ее от ошибок и неудач к чему-то лучшему.
Глава 37
Шарлотта бежала так быстро, как позволяло ее состояние, поддерживая выпирающий живот. Через свой двор… через два соседних. Квартал был новый, и пустых участков хватало. Со временем их все займут построенные по индивидуальным заказам дома с огромными, от потолка до пола, окнами с видом на Тихий океан и залив Морро. Сегодня под безлунным небом пусто и темно. В темноте опасность. Один неверный шаг – и можно упасть. Вывихнуть лодыжку или, того хуже, потерять ребенка.
Он стоял по колено в воде точно в том месте, что было указано в записке, оставленной на холодильнике. Ревущий океан изрыгал запах соли и тухлой рыбы. Волны бились о его ноги, бросали на спину пену.
– Что ты делаешь? – закричала она, перекрывая гнев океана.
Что-то трепыхалось у него под ногами, и когда вода отступила, Шарлотта увидела, что одной ногой он попирает камень. Или рыбу? Во всяком случае, это что-то билось, как большой тюлень.
– Даю урок нашему соседу. – Дуайт ухватил трепыхающееся нечто, приподнял, и Шарлотта увидела промокшего и избитого, хватающего ртом воздух Бентона Сент-Джона. Он моргнул одним глазом. Другой распух и не открывался. Вода капала с ресниц, с рассеченной губы стекала на подбородок кровь. Дуайт бил соперника, не сняв с пальца масонский перстень.
– Помоги, – прохрипел Бентон. Похоже, он уже нахватался соленой воды, которая могла убить так же верно, как и Дуайт.
– Подумай, что ты делаешь, – обратилась она к мужу. – Подумай, как это отразится на нас всех. На твоей кампании. Он же школьный учитель. Его исчезновение не останется незамеченным.
– Подумай, как это отразится на мне. – Дуайт указал на ее живот. – Я же избираюсь в конгресс и не могу позволить себе такой скандал. – Дуайт имел виды на Капитолий и даже на Белый дом. Все будут смотреть на них, идеальную пару, с двумя темноволосыми, зеленоглазыми детьми, мальчиком и девочкой.
Но Шарлотта оступилась, забеременела и все испортила. После рождения Лукаса Дуайту сделали вазектомию, а Бентон не спал с другой женщиной после женитьбы на Джине, которая пользовалась контрацептивами. Спеша утолить голод, они позабыли о такой мелочи, как презерватив. Дуайт не сомневался, что люди узнают, чей это ребенок, когда он – или она – станет больше походить на одного из соседей, чем на него самого. Золотисто-каштановые волосы Бентона скажут все за себя.
– Как ты узнал, что это он? – Шарлотта взглянула на Бентона, все еще пытающегося освободиться. Но Дуайт держал его мертвой хваткой.
– Благодаря нашей маленькой принцессе.
– Оливии?
– Она все мне рассказывает. Обо всех, кого ты принимаешь в квартире над гаражом. Ты ради них стрижешь свою лужайку? – усмехнулся он.
Шарлотта нахмурилась. Проклятие. Надо было подкупить детей, чтобы помалкивали.
– Бентон сам себя выдал. Очень уж ему хотелось узнать о ребенке в животике.
Сделать аборт Шарлотта отказалась. Не смогла убить своего сына или дочь.
– Можно подумать, ты ни с кем не спишь, когда уезжаешь по делам, – бросила она.
– Но я не сую свои грешки тебе под нос. – Он снова нацелил палец на ее живот. Шел уже четвертый месяц. Этот ребенок был у нее третьим, и она напоминала арбуз. Не хватало только родить двойню.
– Неужели? Я стираю твою одежду. Я нюхаю их духи. Вижу их помаду на твоих рубашках. Сколько их было у тебя, а? Мы с Бентоном переспали один только раз. Один!
Бентон предпринял еще одну попытку вырваться и почти преуспел, но Дуайт ухватил его за лодыжку и удержал.
– Тебе нельзя его убивать.
– Я и не планировал никого убивать, но ты не оставила мне выбора.
– Я не об этом. Нельзя, чтобы он утонул. Бентон участвовал в соревнованиях по триатлону и умеет задерживать дыхание. Он так просто не сдастся. – В плавании учитель и впрямь достиг немалых успехов и еще раньше побил несколько рекордов университета. Этими своими достижениями он поделился с Шарлоттой еще при первой встрече с ней. Но если не сделать что-то в ближайшее время, кто-нибудь обязательно на них наткнется.
Дуайт раздраженно фыркнул.
– Я делаю это ради тебя. Неужели не понимаешь? Обуздываю твой аппетит, пока он не вышел из-под контроля.
– Мой аппетит? А как же твой? Уж он-то моему не уступит.
– Я благоразумен и осторожен, – возразил он, и ей пришлось согласиться. Дуайт действительно рассудителен и ловок в такого рода делах, и ей следовало бы брать с него пример, если они хотят вести публичную жизнь. – А твой приятель не хочет умирать.
– Люди тонут не так быстро, как это показывают в кино. Отпусти его.
– Чтобы он побежал в полицию и донес на нас? Ты теперь тоже замазана. Подумай сама. Той жизни, которую мы построили вместе, уже не будет. Тебе нужны деньги и престиж, и от папочки ты ничего этого не унаследуешь. Только я могу дать тебе это. И дам. Так что сделаем это вместе. Не позволим какому-то придурку отнять то, что у нас есть. – Дуайт еще раз тряхнул Бентона. – Что это у тебя? Нож?
Лишь теперь Шарлотта поняла, что держит в руке кухонный нож, который забыла положить, когда прочитала записку на холодильнике.
– Нарезала лук. – На кончике лезвия еще висела полупрозрачная кожура. Муж был прав. Ей нравилась та жизнь, которую он дал ей. Яркая, насыщенная. Они поставили высокие цели и достичь их могли только вместе – с его харизмой и ее связями. Через своих родителей она знала людей, людей богатых и влиятельных. И вот теперь из-за склонности Дуайта к насилию и ее забывчивости (
Шарлотта воткнула нож, которым только что пользовалась на кухне, Бентону в живот. Недавно наточенное лезвие вошло на удивление легко. Его глаза расширились от шока, а в ее вспыхнул восторг.
Она ударила еще. И еще. И еще, еще, еще… Дуайт наблюдал за происходящим с ужасом, но и с интересом, словно пораженный тем, что его жена способна совершить столь чудовищный акт, но потом все же вырвался из ступора и крикнул:
– Хватит!
Схватив под мышки вялое, безжизненное тело Бентона, он оттащил его подальше в океан, и они вместе смотрели, как отлив уносит ее любовника.
– Надо избавиться от ножа, – сказал Дуайт, вернувшись к берегу.
– Но я еще не закончила с обедом. – Шарлотта ополоснула нож и руку в холодной воде.
Он забрал у нее нож и помог поднялся по склону.
– Ладно, потом. А пока я спрячу весь комплект на чердаке в старом доме.
– Мамочка?
Шарлотта замерла. Дуайт негромко выругался и сжал пальцы на ее запястье.
– Что она видела? – прошипел он.
– Откуда мне знать, – бросила Шарлотта и, повернувшись к дочери и стараясь не поддаться панике, спросила: – Оливия, дорогая, что ты здесь делаешь? – Дети, как всем известно, болтают. Всегда. Дочь выдаст их. Непреднамеренно, не напрямую, но однажды, рано или поздно, кто-то что-то скажет или сделает, память оживет, и девочка заговорит.
Оливия стояла в одной ночной рубашке, прижимая к груди тряпичную куклу. Умные зеленые глаза, слишком большие для тонкого лица, невинно смотрели на мать. Наклонившись влево, девочка попыталась заглянуть за спины родителям и протянула руку.
– А кто это там?
– Дерьмо, – прохрипел Дуайт.
Шарлотту бросило в пот.
– Это тюлень, дорогая, – объяснила она срывающимся голосом.
Оливия наморщила нос.
– А почему на тюлене одежда?
– Не говори глупости, Ливи. Тюлени не носят одежду. – Шарлотта пронзительно, как маньяк в кино, рассмеялась.
Дуайт дернул ее за руку.
– Что, если она расскажет кому-то?
– Не расскажет, потому что ты убедишь ее, что она ничего не видела и что нас вообще не было здесь.