Кэрри Гринберг – Лорелея (страница 4)

  - О, они это умеют! Им иногда удается выглядеть даже более живыми, чем нам. Не обольщайся, внешность обманчива. Она вампир, слыхал про таких?

  Артура бросило в жар. Он, конечно, читал об этих существах - например, 'Вампир Варни' или книгу Полидори, - но выдумка всегда оставалась выдумкой, она жила на страницах романа, пугая оттуда бумажными ужасами, не способными существовать в мире реальном. И неожиданно он понял, что балансировал на краю бездны. Шаг - и его бы не стало.

  - Она тебя уже давно присмотрела, ходила за тобой, следила с неделю, не меньше. Приглянулся ты ей, парень. Мы-то думали, получится ее пораньше пристрелить, но нет, проворная бестия! - сказал Фабьян.

  - Ее так просто не убить. Вампир дорожит своим существованием порой больше, чем человек - жизнью. Они дьявольски изворотливы и сильны, - кажется, это была самая длинная фраза за сегодняшнюю ночь, произнесенная Люком.

  Он не смотрел на Артура, говорил словно сам с собой, уставившись невидящим взглядом в одну точку.

  - Восстав из мертвых, эти существа теряют самое главное, что было у них при жизни - свою драгоценную душу. Теперь у них лишь одна цель - пить кровь живых людей, чтобы продлить свое существование. Каждую ночь они восстают из гроба, чтобы найти себе жертву, а с рассветом возвращаются в свои укрытия. Она выбрала тебя.

  - Почему? - слабым голосом спросил Артур. Он все еще не очень понимал, что происходит.

  - Кто ее знает, - пожал плечами Люк, так и не посмотрев на юношу. - Может, понравился, а может, просто под руку попался. Изысканным вкусом эта упырица никогда не отличалась. Она давно охотится в районе Батиньоль, облюбовала это местечко, вот ты ей и встретился на пути.

  - Давно? - непонимающе переспросил Артур. - Так почему же вы не убивали ее до?

  Тут Люк, не выдержав, посмотрел на него. До сих пор Артур не встречал такого взгляда - злого, гневного, и при этом полного тоски и обреченности. Люк раздраженно затушил папиросу о деревянную столешницу, вызвав гневной возглас Фабьяна, и тяжело вздохнул, будто обдумывая что-то, но сказал просто:

  - Если бы у нас была возможность, мы бы убили ее.

  - Уже поздно, завтра тяжелый день, - примиряюще произнес Фабьян, поднимаясь из кресла. - Пусть парень останется здесь, не в отель же ему возвращаться. Ему нужно наблюдение врача.

  - Скажи лучше - охрана.

  Артур услышал, как дверь помещения со скрипом закрылась.

  'Необходимо понять, где я нахожусь. И что произошло. И кто эти люди'. Но сделать это он не успел. Он уснул.  

27 апреля

   При дневном свете комната выглядела иначе - в ней не было никакой таинственности, пелена загадочности спала с первыми лучами солнца. Однако едкий чесночный запах остался, а вот воздуха в помещении не прибавилось. Видимо, здесь считали, что это не самая необходимая вещь: маленькое окошко было плотно закрыто. В остальном комната походила на обычный рабочий кабинет, а пыльные книжные полки и заваленный бумагами стол не говорили о его хозяине, как о поборнике чистоты и порядка.

  В отдельном шкафу за стеклянной дверкой стояли странные предметы медицинского назначения, а также ряды колб и довольно подозрительных сосудов и склянок. Артур вспомнил, что одного из мужчин вчера назвали доктором, и эта комната, по всей видимости, заодно являлась и его кабинетом.

  Артур проснулся, когда жизнь города вошла в свой привычный ритм: за окном переругивались кучера омнибусов, экипажи проносились мимо, торговки расхваливали свой товар, а горожане с независимым видом вышагивали по мостовой.

  Глупцы! У них в городе живет эдакое чудище, а они и в ус не дуют. Он раздраженно отвернулся. Как раз в этот момент в двери тихонько скрипнул ключ, и в комнату зашел его старый знакомый. Имя забылось, да и все французские имена звучали для Артура на один лад. Патрик? Фабьян?

  - Ну, я смотрю, ты выспался, вот и славно.

  - Вы запирать меня! - воскликнул он, забывая о спряжении французских глаголов как о страшном кошмаре. Хотя теперь в его жизни были и кошмары пострашнее.

  - Для твоего же блага.

  - Да что бы со мной могло случиться?.. - проговорил Артур в запале и осекся. Вспомнил.

  - Действительно, ничего. Она не придет к тебе, пока не восстановит силы, так что пара дней у тебя есть. Пока твои вещи доставили на новый адрес.

  - Послушайте, мистер, как вас там...

  - Фабьян Берже, - представился он, пожав Артуру руку. Тот недовольно отдернул свою. - Кажется, вчера было не до знакомств, да?

  - Что, теперь я должен обитать здесь, пока не куплю билеты на поезд?

  - Не здесь. Будешь жить в 'Гиацинте' - это гостиница неподалеку, - он неопределенно махнул рукой в сторону окна. - Здесь я все-таки работаю, я врач, - с некоторой гордостью произнес он.

  - О, вот как, - пробормотал Артур. - Интересно. Вы лечите людей? Я думал, вы только вампиров убиваете.

  - Ну уж нет, этого еще не хватало. Всему свое время, а людей, нуждающихся в помощи врача, куда больше, чем вампиров, ожидающих своего осинового кола.

  Они замолчали на некоторое время, Артур явно тяготился присутствием здесь этого человека, с которым его свела судьба столь странным образом.

  - 'Гиацинт'? Это лучше, чем сидеть в ваша квартира, в любом случае, - он собрался было направиться к двери, но Фабьян остановил его.

  - Подожди, парень, не спеши так. Все равно, пока мы не убьем эту вампиршу, ты в опасности, что здесь, что в Англии. Ей отправиться туда так же легко, как и тебе, но мы этого не допустим. Лучше посиди-ка здесь, послушай, что я тебе скажу.

  - Опять вампиры? О нет, я надеюсь вчера заканчиваться этот кошмар, сколько еще я должен слушать ваш бред?

  - Завтра мы собираемся ее убить, - продолжал врач, будто не слыша раздосадованной речи Артура. - Кажется, Люк смог наконец-то вычислить ее убежище, во всяком случае, ушел он именно за ней, по горячим, так сказать, следам. И ты должен быть с нами. Ты должен будешь ее убить.

  - Я? Но я почему? Как я отношусь к вашей чертовщине? Я не уметь убивать вампиры, это ваша работа.

  - Ты. Это должен сделать ты. Отомстить за себя. Послушай, я расскажу тебе одну историю... - он открыл старый медицинский чемоданчик и достал оттуда фотокарточку в простой деревянной рамке.

  - Кто это - та вампирша?

  - Нет, моя жена.

  Артур удивленно взглянул на доктора. Он не говорил, что женат. Черное обрамление фотографии прояснило ситуацию. Уже не женат. С фотографии - не очень четкой, сделанной около двадцати лет назад - на него смотрела молодая девушка. Ей пришлось долго стоять перед объективом фотографа, не двигаясь, не моргая, и оттого взгляд получился сосредоточенным и серьезным. Но она была хороша, очень хороша; приятное лицо, широкая, добрая улыбка, и даже старомодное деревенское платье красиво подчеркивало крепкую, статную фигуру.

  - Моя жена, - с грустью повторил он. - Красавица, правда? Посмотри, какие у нее были волосы! Ах, да что на этой фотографии видно!.. Говорю тебе, она была ангельски красива, прекрасно сложена, а глаза - я ведь сразу влюбился в эти глаза, веришь? Как только увидел! Мы жили в соседних деревнях, в Аквитании, я встретил Бернадетт на Fête du vin. Я тогда только вернулся из Бордо, где учился в медицинской школе, и хотел вернуться работать в свою родную деревню. Ха, как будто я тогда уже знал, что здесь меня ждет счастье - и горе - всей моей жизни. А тебя в Англии ждет возлюбленная, парень?

  - Не сказать 'возлюбленная', но невеста, - отшутился Артур. - Абигейл. Я имел ошибку предлагать ей свадьбу еще до отъезда.

  - Красивое имя.

  - По мне - самое обычное.

  - Ты еще молод и глуп, раньше и я думал так же, - покачал головой Фабьян. - Но когда-нибудь ты встретишь ее. Знаешь, до Бернадетт я и подумать не мог, что по собственной воле захочу проститься с холостой жизнью. Но я захотел. Ради такой, как она, я готов был бы на все, не то что на свадьбу. И мы поженились. Купили небольшой дом на окраине, со своим огородом, фруктовыми деревьями и даже маленьким виноградником на заднем дворе. Я продолжал медицинскую практику, Бернадетт вела хозяйство, вместе мы мечтали о том, как будем растить наших детей. Наш дом был последний на улице, а за ним - большое поле, цветущее все лето. И Жер - небольшая речка - на горизонте. Знаешь, я часто представлял себе, как мои дети будут плескаться там, играть на траве, бегать, а мы с женой будем сидеть в тени нашего сада и смотреть на них. Немного мне надо было, скажешь? Но мне бы этого хватило...

  Однажды утром, как сейчас помню, это было 3 декабря 1859 года, она ушла - поехала в Ажен за тканями. Да, 3 декабря...

  Артур посмотрел на врача. Тот продолжал сидеть, не двигаясь, глядя в одну точку и не обращая внимания на англичанина.

  - Один наш парень, Клод, он частенько ездил в Ажен, и Бернадетт просила его подвезти. Пешком-то далеко было, а у него была такая лошадь хорошая, да и повозка крепкая. А она сама в город ездила редко, так, за самым главным. И вот тогда - захотела сшить себе платье. Себе - и нашему ребенку. Да, она уже носила его под сердцем, и через семь месяцев я должен был стать счастливым отцом. Они уехали вдвоем. И вернулись тоже вдвоем, поздно ночью. Дорога-то долгая... Только вот она была уже мертва. А Клод - Клод был так перепуган, что и слова сказать не мог. Это уже потом он все рассказал, как на духу, пришлось его припугнуть. Я тогда сам не свой был.