Кэролли Эриксон – Дворцовые тайны. Соперница королевы (страница 81)

В этот момент по толпе зрителей прошло движение, и я увидела, что прибыл лорд Роберт. С ним была дюжина стражников И его гость — неизвестный мне довольно молодой человек с широким лбом и открытым лицом, обрамленным кудрявой рыжеватой бородой. По толпе пронесся свист и шиканье. Роберта боялись. Все знали, что он — правая рука королевы и потому обладает почти ничем не ограниченной властью. Но графа Лестера не любили. Свист смолк, когда он обвел толпу взглядом, словно пытаясь разглядеть и запомнить своих недоброжелателей, но стоило ему отвлечься от этого занятия, приблизившись к нам, как недружелюбный ропот возобновился.

Роберт подошел ко мне и приветствовал меня со всей учтивостью, и в то же время, по обыкновению, радостно и сердечно, а стражники быстро расчистили скамейку для него и его спутника. Роджер встал и присоединился к ним.

— Милорд граф, — начал Роджер, удивленно подняв темные брови, — если бы вы не прислали мне записку, приглашая сюда, в Саутворк, я бы никогда не ожидал бы встретить вас здесь. И в сопровождении столь известного человека…

— Капитан Дрейк живет совсем неподалеку, — перебил его Роберт.

Значит, он пришел на встречу не с кем иным, как со знаменитым мореплавателем и любимцем королевы Фрэнсисом Дрейком.

— Неужели вы живете рядом с Медвежьим Двором? — вырвалось у меня. Я была поражена тем, что такая знаменитость обитает в этом отвратительном месте.

— Капитан Дрейк, — вмешался Роберт перед тем, как моряк готов был ответить, — имею честь представить вам даму, сколь прекрасную, столь и любознательную. — Он снисходительно улыбнулся мне.

— Вы ведь сестра Фрэнка Ноллиса? — спросил меня Дрейк с сильнейшим девонским акцентом. Голос его было трудно разобрать среди окружавшего нас шума. — Ваш брат — отличный моряк.

— Надеюсь, что вы не просто льстите ему, — почти прокричала в ответ я. — Фрэнк очень высоко ценит участие в ваших походах. Я совсем недавно виделась с ним, и он рассказывал, что вновь готов присоединиться к вам, если это возможно.

— Конечно, возможно, — вновь прервал нас Роберт. — Мой друг Фрэнсис знает, что может всецело располагать мною и моим кошельком для подготовки нового плавания. И, даст Бог, со временем я, да и Фрэнк тоже, будем вознаграждены от щедрот капитана Дрейка долей тех сокровищ, которые будут взяты на захваченных вражеских судах.

Тем временем на медведя спустили собак. Одним ударом мощной лапы зверь отбросил первого нападавшего пса так, что тот взлетел в воздух и пал оземь. Пес попытался подняться, но тщетно. Но и шуба медведя окрасилась кровью, когда собаки всем скопом вцепились в него. Он издал страшный рев, который толпа приветствовала улюлюканьем и аплодисментами. Тут в наш разговор вступил Роджер Уилбрэм, зарычавший почище медведя:

— Мой сын Себастьян отправляется с капитаном Дрейком в следующий поход. Больше мест нет.

Роберт снял с пальца перстень с рубином и вручил его Дрейку со словами:

— Надеюсь, этого хватит, чтобы купить пару караваев хлеба и несколько ярдов парусины для ваших кораблей.

Дрейк улыбнулся, принял перстень и надел себе на палец, проговорив:

— Благодарю вас, милорд.

Замешкавшись на мгновение, неловким движением Роджер также сорвал с пальца кольцо и хотел отдать его Дрейку, но тот посмотрел на подношение с тонкой улыбкой и отвел руку Роджера.

— За перстень графа дадут гораздо больше провианта, — только и сказал он.

— У меня есть другие ценности, — настаивал Уилбрэм. — Если позволите мне передать их вам, например, завтра…

Но Дрейк жестом прервал собеседника:

— Покупка места в моей флотилии для вашего сына потребует таких средств, коими вы не располагаете. Вы ведь хотите отправить своего сына со мной?

Медведь, тряся головой от боли, весь в пене и крови, защищаясь от кружащихся вокруг него и также покрытых ранами собак, убил еще двоих своих мучителей, но заметно устал. В толпе раздались выкрики, а между некоторыми особо рьяными зрителями завязались потасовки.

— Не отчаивайтесь, — заговорил Роберт, — вы ведь можете предложить капитану кое-что еще кроме золота.

— Что именно, милорд?

— Согласие на признание вашего брака недействительным.

Роджер ловил теперь каждое слово графа:

— Но возможно ли это?

— Королева может сделать невозможное возможным. — Роберт достал свернутый в свиток документ с прикрепленной на шнурке печатью. — Когда Ее Величество подпишет эту бумагу, вы с Сесилией освободитесь друг от друга.

— А королева пойдет на это?

— Давайте ее спросим. Приезжайте завтра в Гринвич, и при удачном стечении обстоятельств дело ваше решится к взаимному удовлетворению.

В толпе поднялся немыслимый рев, когда огромный медведь заколебался на своих коротких лапах, промахнулся несколько раз и рухнул на арену. Оставшиеся в живых собаки лаяли как сумасшедшие и скалили зубы, окружив истекающую кровью жертву.

Кивнув в знак согласия, Роджер Уилбрэм поднялся на ноги, коротко попрощался с нами и, переваливаясь, пошел прочь через толпу, качая головой и бормоча: «Этот зверюга мало собак попортил. За что только деньги взяли?»

Мы смотрели, как раненых и умирающих собак, а затем и тушу мертвого медведя, обвязав ее цепями и веревками, служители утаскивают с арены, а потом присыпают свежей землей, готовя для новой травли.

Глава 26

Камеристки принесли в покои королевы новость, взволновавшую многих: супруг Дуглас Шеффилд умер. «Отравлен!» — тоном, не терпящим возражений, заявила Сесилия другим придворным дамам. «Твоим любовником», — добавила она, обращаясь ко мне.

Я никогда не признавалась Сесилии, что мы с Робертом любовники, но она была достаточно проницательна и догадалась о наших отношениях. И я была слишком горда, чтобы прямо опровергать это утверждение, но и открыто его никогда не признавала.

— При дворе ходит слишком много сплетен, — только и сказала я в тот раз. — Многие из них лживы.

— Твой лорд Роберт Дадли убил свою жену, чтобы жениться на королеве! — взвизгнула Сесилия. — Но вот незадача — королева за него не пошла. Тогда он отравил мужа Дуглас — лорда Шеффилда, — и теперь ему путь открыт. Все знают, что у графа Лестера от Дуглас была дочка, которая, правда, прожила всего то ли несколько часов, то ли несколько дней.

Тут моя сестра была права. Дочка Дуглас от Роберта, которая должна была принести «горе и злосчастие», и правда умерла совсем маленькой, но никто не знал точно, при каких обстоятельствах, ибо Дуглас с новорожденной в спешном порядке были увезены в загородное поместье и слух о смерти малютки дошел до нас несколько недель спустя. Лорд Шеффилд, как говорили, страшно разгневался на свою жену, чьи многочисленные измены увенчались рождением ублюдка. Обманутый супруг обратился к юристам и собирался развестись с женой, что навлекло бы позор как на саму Дуглас, так и на предполагаемого отца малышки — Роберта, — но вдруг лорда Шеффилда поразила какая-то загадочная болезнь и он скончался в одночасье.

— Говорят, конец его был ужасен, — проскрипел старый шталмейстер Уэффер. — Бедняга покраснел лицом и не мог ни охнуть, ни вздохнуть. А кишки у него огнем горели, словно ему кочергу, раскаленную докрасна, всунули в…

— Ох, прекратите! — заверещала одна издам. — Мы про такие ужасы больше слышать не хотим. Лучше давайте помолимся задушу несчастного.

— И за душу того, кто сделал это злое дело, — прокаркал Уэффер, — кто заставил лорда Шеффилда принять эту муку мученическую и пасть бездыханным.

— Наверняка этот отравитель — из свиты лорда Роберта, — подлила масла в огонь мистрис Клинкерт, — пресловутый доктор Джулио. Провалиться мне на этом месте, если он не подсыпал что-то лорду Шеффилду в пишу.

Врача-итальянца, который состоял при Роберте, обвиняли во многих подозрительных смертях при дворе, хотя никто никогда не смог доказать, что действительно совершались преступления. Итальянцев всегда подозревали, потому что испокон веку так повелось — раз итальянец, значит жулик, мошенник или знаток ядов. Но, по правде говоря, доктора Джулио подозревали даже больше не из-за национальности, а из-за связи с лордом Робертом. Поговаривали, что королева приставила к Джулио своих шпионов, как и к самому Роберту. А смерть лорда Шеффилда вроде бы доказывала, что такой пригляд оправдан.

Как бы Роберт ни старался, он так и не отмылся от грязных слухов, пятнавших его репутацию после смерти Эми Дадли. Особенно после того, как брат Эми Джон Эпплярд вдруг принялся распространять историю о том, что Роберт заплатил ему, Эпплярду, за то, чтобы тот скрыл правду.

Я не верила ни одному из этих наветов и не скрывала свое мнение по этому поводу.

— Нечего распространять выдумки про доверенного советника Ее Величества, Сесилия, — строго проговорила я. — Лорд Лестер занимает высокое положение и пользуется большим уважением, а такие люди всегда вызывают зависть и становятся мишенью для клеветы. Если бы здесь сейчас была королева, она бы всех нас тотчас бы отругала за упражнения в злословии. И еще одно, — добавила я, — тебе бы, сестра, не стоило распускать язык, ибо только благодаря содействию лорда Роберта ты освободилась от своего постылого муженька, а Фрэнк договорился с Уилбрэмом. Лорд Роберт все это устроил — не забывай об этом.

На следующий день после кровавой травли в Медвежьем Дворе Роберт, как и было договорено, встретился с Роджером Уилбрэмом в Гринвиче и после долгих торгов и препирательств добился того, что нужно было нашей семье: брак Сесилии был официально признан недействительным, а Фрэнк получил разрешение на отплытие из Плимута на «Чайке». Кроме того, Уилбрэм и Дрейк сговорились, что сын Уилбрэма Себастьян все-таки окажется в числе участников экспедиции. Со стороны Сесилии было в высшей степени неблагодарно очернять Роберта после всего, что он для нее сделал, и я высказала ей это прямо в лицо.