Кэролли Эриксон – Дворцовые тайны. Соперница королевы (страница 64)
Как-то раз мне приказали сопровождать королеву и лорда Роберта на прогулку в лес. Я поспешно облачилась в костюм для верховой езды и вместе с тремя другими фрейлинами присоединилась к малому королевскому выезду, в котором мы — четыре фрейлины — составили приличествующий этикету эскорт для нашей незамужней правительницы. То был канун ее двадцать седьмого дня рождения, и весь двор был как разворошенный муравейник из-за подготовки к празднествам. «Ей стукнет двадцать семь, а мне всего лишь девятнадцать… как же я еще молода», — подумала я. Королева казалась мне в тот день совсем зрелой женщиной. Двадцать семь лет или сорок семь лет для меня тогдашней не составляли большой разницы. Хотя, конечно, женщина в сорок семь, если, конечно, доживет, — начинает увядать и стареть под гнетом забот и болезней.
День был довольно мрачным, солнце пыталось пробиться сквозь темнеющие тучи. Накануне шел дождь, и тропа, по которой двигались наши лошади, была вся покрыта грязью. Легкий ветерок шевелил желтеющую листву деревьев.
Лорд Роберт прекрасно держался в седле и смело пускал своего великолепного коня вскачь по пересеченной местности, а королева, будучи наездницей храброй, но малоискусной, часто падала, но только восклицала: «А мне ни капельки не больно! Я нисколько не пострадала!», и взбиралась обратно на свою лошадь с помощью терпеливого грума. Ее юбка и башмаки потемнели от налипшей грязи, но настроение оставалось прекрасным.
Я обратила внимание на то, что лорд Роберт ободряюще улыбается королеве всякий раз, когда она вновь садится в седло после падения, искренне восхищаясь ее настойчивостью и храбростью. Он сдерживал ход своего скакуна так, чтобы он шел вровень с лошадью королевы, перекидывался с нашей госпожой веселыми шутками, погнался за ней, когда она предложила пустить лошадей наперегонки, и при этом, как я заметила, умело делал вид, что никак не может ее настичь. С каким же искусством надо было управлять своим норовистым, горячим конем, чтобы вовремя и незаметно его осаживать. Тут требовалось недюжинное мастерство.
Мы добрались до того места, где нам пришлось спешиться: над прудом был перекинут узкий мостик, по которому верхом было не проехать.
— Ждите нас здесь, — распорядилась королева небрежным тоном, прежде чем сойти с лошади и вступить на мостик.
Лорд Роберт также соскочил с коня и последовал за ней. В несколько шагов он догнал Елизавету, взял ее за руку, и они неторопливо зашагали вперед. Мы — четыре фрейлины, сопровождавшие королеву, — с удобствами расположились на толстом покрывале, которое предупредительно постелил для нас грум. Мы наслаждались вином, хлебом и фруктами и радовались вышедшему из-за туч солнышку, которое приятно согревало нас, стоило нам начать наш пикник. Честно скажу, в этот момент мы совсем позабыли о своих обязанностях компаньонок, но я все же бросила взгляд на мостик и увидела, как эти двое прошли по нему, не оглядываясь, и исчезли в густом лесу, сплетя руки.
Глядя им вслед, я не могла не вспоминать те слова, которые прочитала на полях книги, лежавшей у ложа королевы.
Они были любовниками — в этом у меня не было теперь никаких сомнений. И я искренне пожелала им счастья, ибо грех не желать счастья тем, кто соединил свои сердца и тела. Я завидовала королеве, завидовала тому, что прекрасный лорд Роберт ей предан всей душой. Но потом я вспомнила и другие ее слова:
Значит, ее самым сокровенным желанием было выйти замуж за лорда Роберта, и судьба отказала ей в его исполнении. Значит, ее счастье и удовольствие всегда будут с налетом печали.
На лес набежала тень, облака вновь закрыли солнце. Мы терпеливо ждали, пока королева и Роберт насладятся друг другом под сенью дерев, но минуты растянулись на часы, мои товарки принялись переглядываться друг с другом с понимающими ухмылочками, а потом пошел дождь. Мы попытались по мере сил укрыться от струй воды, низвергавшихся с небес, когда наконец появились Елизавета и лорд Роберт, и мы все притихшие и насквозь промокшие тронулись в обратный путь.
Глава 10
На следующий день после дня рождения королевы двор был как громом поражен нежданной вестью. Жена лорда Роберта погибла! Объявили, что она оступилась на лестнице и упала.
— Ее столкнули с лестницы, — шептались по углам. — Наверняка она не сама упала. И мы все знаем, кто это сделал.
Слуги, проходя между покоями, не таясь, насвистывали «Джигу короля Роберта». Из уст в уста повторялись шутки слишком грубые и фривольные, чтобы их можно было здесь повторить, но я им смеялась, и Сесилия тоже. Смех наш был не особо веселый, ибо к нему примешивался страх.
Вообще, в этой истории было много непонятного.
Эми Дадли погибла в Оксфордшире, в то время как лорд Роберт находился в королевском дворце в Гринвиче. Он был одним из устроителей пышных торжеств в честь дня рождения королевы, как обычно командовал всем и вся и был постоянно на глазах всего двора, в том числе и нас — фрейлин. Он не мог быть одновременно в двух местах — на берегу Темзы при дворе королевы и в далеком Оксфордшире, сталкивая свою жену с лестницы. Но стоило кому-нибудь об этом заикнуться, как тут же следовал ответ:
— Ну, тогда это сделал кто-нибудь из его подручных или слуг.
— Но слуг в этот день в поместье не было, леди Эми их всех отослала.
— Один из них прокрался обратно в дом и столкнул ее. А лорд Роберт щедро ему заплатил за это.
Дурная молва множилась и ширилась, перекинувшись из дворца в Лондон, а затем распространившись по всему нашему королевству и за его пределы. Теперь лорда Роберта называли не иначе как «королем Робертом» или «будущим королем». Мало кто сомневался, что Эми умерла от руки своего мужа или того, кого этот самый муж нанял.
— Этому человеку место в Тауэре, — мрачно заявил мой отец как-то раз за обедом. — Помнится, он когда-то уже сидел там вместе со всей своей изменнической семейкой.
Все при дворе знали о темном прошлом лорда Роберта, о том, как его отец Джон Дадли, герцог Нортумберленд, сам Роберт и все четверо его братьев были заключены в лондонский Тауэр после попытки свергнуть с престола королеву Марию и посадить вместо нее на трон леди Джейн Грей. На всех Дадли лежало клеймо предательства, и лорд Роберт изо всех сил старался вытравить его. Теперь ему это вовек не удастся.
В тот день Уолтер Деверё обедал с нами, как недавно повелось. Он глубокомысленно кивнул на реплику моего отца, его темные глаза были полны негодования. Когда он заговорил, я услышала в его голосе новые нотки:
— Я слышал, что лорд Роберт прячет оружие в Чарни-Бассет[119] и в пещерах на склонах Мидвейлских холмов[120]. У него много людей — целая армия. Он собирается поднять мятеж, также как и его отец, а потом жениться на королеве и занять престол.
— С попустительства Ее Величества, — пробормотала моя мать.
Мой отец посмотрел прямо перед собой, а затем громко и отчетливо произнес:
— Я не желаю слышать никаких изменнических речей за моим столом.
Мама опустила глаза в тарелку и промолчала.
В те зловещие, наполненные слухами дни я не могла не сочувствовать нашей королеве, хотя никогда не любила ее. С тех пор как она узнала, что жена лорда Роберта мертва, с ее лица не сходила пугающая бледность, длинные белые пальцы тряслись, с ней то и дело случались нервные припадки. Она все время требовала к себе мистрис Клинкерт, которой доверяла более остальных, за исключением, возможно, лорда Роберта, чтобы та приносила ей разбавленный ликер, наливку или особую настойку для подкрепления сил и успокоения духа. А мистрис Клинкерт, бесстрастная и молчаливая, выполняла все прихоти своей госпожи глазом не моргнув, даже когда королева, пропустив несколько рюмочек подряд, становилась пьяной и сонной или, что случалось чаще, пьяной и сердитой.
Однако в эти же самые дни королева нашла себе дело, которое ее очень занимало, а возможно, отвлекало от переживаний — она заказала для своей опочивальни новое ложе. «Достаточно широкое для двоих, — как язвительно заметила моя мать, когда отца не было поблизости. — Впрочем, почему бы и нет, — тут же добавила она, пожав плечами, — коль скоро лорд Роберт днюет и ночует в ее спальне, а иногда бывает там и ранним утром, когда она еще не одета, чтобы подать королеве ее сорочку!»
Новая кровать, предназначавшаяся для Елизаветы, была сделана из векового кедра, украшена искусной резьбой и позолотой и снабжена роскошным сребротканым балдахином. В изголовье лежали подушки из малинового атласа, а над ними были укреплены длинные пушистые страусовые перья, словно сбрызнутые мельчайшими кусочками сусального золота. Кровать была готова, но оставался только один нерешенный вопрос: какими должны быть занавеси для алькова.
— Лучше тех, которые в Камнор-Плейс[121], не сыскать, — заявила королева своим швеям. — Ничего другого мне не подойдет. Видит Бог, леди Дадли эти драпировки больше не понадобятся. Пусть их доставят сюда, чтобы отделать мою новую постель.
Глаза королевы остановились на мне:
— Летти, ты отправишься вместе с мистрис Клинкерт в Камнор и привезешь их сюда.