Кэролайн Пекхам – Одичавший волк (страница 54)
Здоровяк ударил Итана костяшками пальцев по лицу, и я закричал на этого засранца, поскольку он навалился на него, а мое сердце сжималось от ярости при виде его боли.
— Хватит! — прорычал я, но меня никто не слушал, а руки сдерживали меня, чтобы я не мог подойти ближе.
Итана повалили на пол и били до тех пор, пока из его губ не потекла кровь.
Харпер все это время кричала, слезы текли по ее щекам.
— Альфа! — заорала она, и Густард наконец отозвал своего человека.
— Достаточно, Мо, нам нужно, чтобы он еще дышал, так что бы у сучки Оскура была веская причина прийти сюда, — сказал Густард, и Итана снова поставили на колени, его плечи затряслись, когда он испустил рваный вздох.
По его щекам расплывались синяки, а от избиения правый глаз опух. У меня из горла вырвался рык, но никто не обратил на меня внимания.
Густард нетерпеливо посмотрел на дверь, а затем издал вздох разочарования.
— Ты в порядке, Альфа? — Харпер зарыдала, придвинувшись к Итану справа и прижавшись к нему. Он ободряюще погладил ее по спине, и Густард поджал губы, наблюдая за их общением.
— Возможно, Розали более восприимчива к другому виду боли? — размышлял он, а затем подозвал Мо поближе, который наклонился, чтобы Густард мог прошептать ему на ухо.
Я попытался уловить слова, но они были произнесены слишком тихо, и мне стало не по себе. Я обменялся нервным взглядом с Итаном, когда Мо снова шагнул вперед и схватил Харпер за руку. Ее глаза расширились, как только его массивные руки сомкнулись вокруг ее головы, и она в тревоге посмотрела на Итана, пытаясь освободиться.
— Отпусти ее! — рявкнул он властно, но Мо только рассмеялся и в следующее мгновение выпустил из ладоней деревянные шипы, пронзившие череп Харпер, и она мгновенно упала без движения.
Все произошло так ужасающе быстро, что я даже не успел понять, что случилось, пока он не бросил ее к ногам Итана в луже крови.
Гастингс начал кричать через кляп над нами, в панике сопротивляясь своим путам при виде ее смерти.
— Нет! — Итан закричал, глядя на безжизненные глаза своей второй, и одна слезинка скатилась по ее щеке в окровавленные волосы. — Вы уроды! Я убью вас, я убью вас всех!
Син снова забился, как дикий зверь, пытаясь освободиться, а Итан, пытавшийся встать и наброситься на Густарда, не отставал от него. Но на них навалилось еще больше Наблюдателей, и их снова быстро схватили.
Пульс стучал у меня в ушах, а в голове словно звенел предупреждающий колокол, когда я смотрел на кровавое месиво, которое было устроено из Харпер.
— Ну что ж, — промурлыкал Густард. — Кто готов начать говорить?
Глава 23
Розали
Я смотрела на Кейна, сидя на стуле в комнате видеонаблюдения, где он стоял спиной к двери и сложив руки на груди.
Он впихнул меня сюда так быстро, что я едва успела сообразить, что к чему, прежде чем моя задница оказалась на стуле, а руки были скованы за спиной клейкой лентой, которая также служила для обезвреживания моей магии.
Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я оскаливала на него зубы, и отголоски боли Итана постепенно исчезали из моих конечностей. Но это ничуть не облегчало боль в моем сердце от осознания того, что он где-то рядом, ему больно, он нуждается во мне.
Парные узы стиснули мое сердце в тиски и сдавили, побуждая пойти к нему, помочь ему, защитить его от источника этой боли. Но я не могла сдвинуться ни на дюйм благодаря властному
— Я оторву тебе башку за это, — зарычала я на него, но Кейн даже не моргнул, хотя по тому, как напряглись мышцы его левой руки, я поняла, что проклятие доставляет ему сейчас некоторые проблемы. — Это не защитит меня, разве ты не видишь? Ты просто держишь меня в ловушке и позволяешь им вырывать мое сердце из груди по кусочкам. Я должна пойти к ним.
— Я защищаю тебя, — огрызнулся Кейн, его глаза вспыхнули решимостью, и он стиснул зубы, борясь с болью, которую проклятие явно причиняло ему.
— Тогда почему твое проклятие растет? — Я зарычала. — Расскажи мне об этом. Если то, что ты делаешь, правильно для меня, то почему оно пробирается под твою кожу и зарывается в твои кости, пока мы говорим?
— Ты это контролируешь, — обвинил он.
Я разразилась невеселым смехом.
— Нет, босс, я не управляю Луной. Она управляет мной. И я чувствую ее силу, прожигающую воздух, так же, как чувствую, как колотится в груди мое сердце. Луна знает, что ты делаешь мне больно, и поэтому делает тебе больно в ответ.
— Я не причиняю тебе боли, — настаивал он. — Я оберегаю тебя. Там все хотят убить тебя, все заключенные жаждут отведать твоей крови. Здесь ты больше не лидер Оскура, Розали! Ты просто девушка, которую я не могу видеть…
Кейн прервал себя и отвернулся от меня, устремив взгляд на экраны — не то чтобы это принесло ему большую пользу. Кто-то из заключенных явно решил уничтожить камеры, и теперь функционировала только пара из них, ни одна не давала нам никакой информации о том, где находятся остальные и что с ними происходит.
— Чтобы видеть что? Что мне больно? Потому что ты причиняешь мне боль прямо сейчас, делая вот так. Ты вырываешь куски из моей души и поджигаешь их. Они мне нужны, Мейсон. Мне нужно идти к ним и защищать их, и, черт возьми, я даже умру вместе с ними, если до этого дойдет. Неужели ты этого не понимаешь? Неужели ты даже не можешь попытаться понять, каково это — ценить жизнь другого человека выше своей собственной из-за того, что ты к нему чувствуешь?
Кейн резко обернулся, словно решил, что я пытаюсь его обмануть или заманить в ловушку, но во мне уже не осталось ни капли хитрости. Я была просто избитой, сломленной девушкой с не сбывшейся мечтой и сердцем, которое вот-вот вырвется из груди без моих партнеров.
— Пожалуйста, — вздохнула я, и слеза, вырвавшись на свободу, стремительно покатилась по щеке.
У Кейна отвисла челюсть, он перевел взгляд с меня на экраны и снова встретился с моим. Стальной серый цвет его зрачков, казалось, затвердел, прежде чем он яростно тряхнул головой.
— Нет, — рявкнул он. — Я не отправлю тебя на смерть.
Моя грудь раскололась на две части от его слов, а в ребрах вспыхнула боль, давая понять, что Итану снова причинили вред. Я откинула голову назад и завыла — длинная, низкая, заунывная мелодия, в которой я пела о своей душевной боли в небо над нами и умоляла Луну помочь мне.
Кейн выругался и упал передо мной на колени, одной рукой упираясь в пол, а другой отчаянно хватаясь за комбинезон. Он разорвал ткань, и я затаила дыхание, обнаружив, что метка проклятия покрывает всю левую сторону его тела, а серебристые лозы розы ползут вверх по горлу и пересекают грудь, словно целясь в сердце.
Мышцы Кейна напряглись от мучений, которые причиняло ему проклятие, вены вздулись, а с губ сорвалось рычание боли, и, когда его взгляд снова встретился с моим, я увидела, что по его лицу из глаз стекает кровь.
— Мейсон, — выдохнула я в панике, дернувшись еще раз против своих пут, пока он оставался на четвереньках, поверженный передо мной и изо всех сил пытающийся удержаться на ногах.
— Розали Оскура! — Голос Густарда, усиленный магией, внезапно разнесся по тюрьме, и мое сердце замерло, когда я задержала взгляд на Кейне, чтобы услышать, что еще хотел сказать мне этот психованный
Наступила тишина, и я снова завыла, борясь со своими ограничениями и яростно рыча.
— Ты должен меня отпустить, — настаивала я, сопротивляясь так сильно, что стул, к которому я была привязана, начал подпрыгивать на полу.
— Я не могу! — неожиданно прорычал Кейн, метнувшись ко мне и наклонившись, чтобы зарычать мне прямо в лицо. — Неужели ты не понимаешь? Я не могу просто отпустить тебя и смотреть, как ты идешь к своей смерти от рук этого психопата. Весь этот твой план был безумным с самого начала, но теперь ты должна понять, что все закончилось. Все кончено. У тебя не осталось ни удачи, ни идей, да и времени тоже. Просто признай это, Розали. Просто прими это. Ты не сможешь вытащить их всех отсюда… но это не значит, что и для тебя все кончено.
Я смотрела на него, наблюдая, как капля его крови стекает по щеке, словно слеза из глаза, а затем падает и разбивается о колени моего комбинезона.
— Оставь это, Розали. Ты сделала все, что могла, больше, чем смог бы любой другой фейри на твоем месте. Но этого было недостаточно. Потому что это место непроницаемо. Ты не сможешь вырваться. Ты знаешь это так же хорошо, как и я, — сказал Кейн, его голос звучал умоляюще.
— Я не знаю, — ответила я прерывающимся шепотом, сердце трепыхалось в груди, как крылья колибри. — Я не знаю этого и отказываюсь даже на секунду допускать мысль о том, что это может занять место в моем сознании.