Кэролайн Пекхам – Одичавший волк (страница 20)

Монстр в считанные секунды сбил его с ног, и Син Уайлдер с разбегу плюхнулся ему на спину, нанося множество ударов по голове и произнося слова при каждом ударе.

— Я. Думал. Ты. Был. Моим. Лучшим. Другом.

Белориан тряхнул головой, отшвырнув от себя Сина, и тот покатился по полу, врезавшись в машину, отчего тот потерял сознание.

Розали выбежала из ледяного убежища вместе с Итаном, накинула две толстые лианы на шею Белориана, пользуясь своей неповрежденной рукой, стиснула зубы и отдернула его голову от Роари.

Итан поспешил к ней, поднял ладонь и снова заморозил зверя.

Белориан поднялся на задние лапы, перерезал лианы, наложенные Розали, и одним взмахом клешней свалил Итана на землю. Я увидел кровь, когда он перекатился, а Розали закричала, бросаясь на Белориана с убийственным намерением в глазах.

Белориан отбросил ее, прежде чем она успела сделать выпад, и она врезалась в меня, повалив нас обоих на землю и опрокинув на нее. Она приземлилась на меня, пытаясь встать, но морщась от боли в руке.

— Освободи меня, — приказал я.

Она откатилась в сторону, исцеляя себя, и уставилась на меня с измученным выражением лица.

Итан снова стоял на ногах, явно исцеленный, и работал над тем, чтобы сдержать Белориана. Но это не могло продолжаться вечно.

— Розали! — рявкнул я.

Она смотрела на меня с недоверием в глазах, и, возможно, она была права, когда смотрела на меня так.

Проклятие кричало, скребясь по моей шее и распирая грудь, а я сжимал челюсти, борясь с агонией.

— Розали, ты мне нужна! — кричал Итан.

— Чтоб тебя, — вздохнула она, щелкнула пальцами, и путы, сковывающие мои руки, испарились.

Она вскочила на ноги и побежала к Итану, в то время как Син и Роари снова начали бить трубами по ногам Белориана.

Мой взгляд метнулся к тому месту, где в крыше был спрятан потайной люк, а на ладонях зашипела огненная магия.

Розали набросила на Белориана огромную сеть, и Итан заморозил ее, поставив чудовище на колени. Я понял, что битва почти выиграна и я свободен, у меня остались считанные секунды.

Я побежал к люку, жалея, что мне не доступна скорость моего Ордена, в то время как проклятие горело в моей плоти, как жидкий адский огонь. Зрение потемнело от боли, но я не прекратил бежать, добрался до панели под люком и, нажав на фальшивую кнопку, открыл считыватель магических подписей.

Я ударил по ней ладонью, и люк надо мной открылся, а лестница плавно опустилась на пол. Я начал подниматься по ней, вскочил на платформу под потолком и наклонился, чтобы убрать лестницу.

Мой взгляд остановился на схватке: Белориан боролся в пределах замороженной сети, а Син и Роари стояли на верхушке чудовища и били его трубами так сильно, как только могли. Чудовище ревело и визжало, и вдруг его резко дернуло вверх, хребты прорвали сеть.

Син и Роари кувыркнулись с него, а магия Итана зашипела, когда он попытался заморозить его еще раз. Белориан отмахнулся от него передней лапой и врезался в стоящий неподалеку бак, а Розали закричала, словно тоже почувствовала эту боль.

Чудовище надвигалось на нее, и каждая лиана, которую она бросала, ломалась от его клешней и зубов по мере того, как оно сокращало расстояние между ними. От этого проклятия мой череп наполнился кислотой, а в горле поднялась кровь, и я задрожал, борясь с желанием вернуться. Чтобы помочь. Спасти девушку, которая использовала меня. Но зачем мне делать такую глупость?

Белориан сбил ее с ног, и магия больше не исходила из ее ладоней, когда он навис над ней, готовый закончить дело. Роари и Син отчаянно пытались помешать ему укусить ее, вцепившись в шею и изо всех сил дергая, но без магии у них ничего не получалось.

Проклятие вспыхнуло во мне с такой силой, что я был уверен, что сейчас поддамся ему. Кровь стекала с моих губ и собиралась в глазах, пока все, что я видел, не стало красным. Все было кончено. Она сделала это. Она погубила меня. Так почему бы мне не посмотреть, как она умрет, прежде чем мне тоже придется умереть?

Потому что это уничтожит меня.

Я начал двигаться, принимая решение, пока мчался обратно вниз по лестнице так быстро, как только мог двигаться без своих Орденских даров. Затем я побежал к Белориану с поднятыми ладонями, в которых зарождалось огненное торнадо, и с ревом «Назад!» бросился на придурков, которые пытались справиться с ним без магии.

Розали все еще была зажата под тварью, одна из ее клешней была прижата к животу, и я с ужасом увидел, как из раны хлынула кровь.

Роари и Син бросились в сторону, когда я выпустил из своего тела фаербол с такой силой, что Белориана отбросило от Розали, и он закричал, на мгновение поглощенный пламенем.

Упав на колени, я схватил Розали за руку, прижал ладонь к ране на ее животе и волнами направил в нее целительную магию. Она смотрела на меня, бледнея и дрожа, когда ее пальцы коснулись моего лица.

— Я думала, ты ушел, — с болью в голосе выдавила она.

— Я просто работаю над более драматичным прощанием, дорогая, — пробормотал я.

Белориан быстро приходил в себя: огонь, который я на него обрушил, привел его в дикое бешенство. Его кожа была прочной, как гвозди, но я явно ранил его этим взрывом, так что грубая сила вполне может убить его, если я использую все, что у меня есть.

Оно с воплем бросилось на нас, его плоть покрылась волдырями от моей силы, а глаза жаждали мести. Я никак не мог допустить, чтобы эта девушка умерла, теперь мне это было ясно. Даже если я ненавидел ее, она не заслуживала смерти. И будь я проклят, если позволю этому зверю забрать ее.

Я влил энергию в последний взрыв, понимая, что с этим монстром придется идти напролом или возвращаться обратно, поскольку мои магические резервы были на исходе. Может, он и был создан для того, чтобы выдерживать атаки фейри, но, конечно же, он не мог выдержать такого количества жара, исходившего от меня, моего огня, полного того, как сильно я любил и ненавидел Розали Оскура. Не было на свете силы, способной соперничать с ней по жестокости.

Огненный шар вырвался из меня с такой мощью, что нас обдало жаром, повалив на пол, и мне пришлось прикрыть глаза от огромных бликов, когда шар столкнулся с Белорианом, отправив его в полет назад, в цистерну с усыпляющим газом и в собранные резервуары Фейзина.

— Ох, блядь, — задохнулся я, когда баллоны взорвались, и перекинулся через Розали, в то время как огромный взрыв пронесся по комнате.

Я зарычал, вскидывая руки вверх, используя все свои иссякающие силы, чтобы взять огонь под контроль и направить его во все стороны, кроме нас, прикрывая Розали и трех засранцев всем, что у меня было. Повсюду летели куски металла и мертвого Белориана, и я был бессилен что-либо с этим поделать, так как моя оставшаяся магия была слишком слаба, чтобы попытаться расплавить осколки до того, как они врежутся в кого-нибудь. Поэтому единственное, чем я мог ее защитить, было мое собственное тело.

Я прижал ее к себе, ожидая, что осколок чего-то в любой момент прикончит меня, и вскрикнул, когда что-то горячее и острое вонзилось мне в бок, пронзая плоть агонией.

Затем, так же внезапно, как это произошло, наступила тишина, пробиваемая лишь шипением сонного газа, разливающегося в воздухе. Темнота проникла в мой разум, и мой лоб прижался ко лбу Розали.

— Не спать, — прорычал я, понимая, что спать в этой тюрьме — смертный приговор. Кто-нибудь придет. Кто-нибудь найдет нас. Найдет ее.

— Не спать, Розали, — умолял я, но ее веки дрогнули, и я понял, что это бесполезно.

— Мейсон, — прошептала она, и звук моего имени на ее сладких губах повернул зазубренный нож в моем сердце, который вонзило туда ее предательство. Ее манипуляции.

Газ пронесся по всей комнате, слишком быстро и его было слишком много. Мы не могли выбраться. Мои конечности словно налились свинцом, когда я навалился на нее, прижав к полу и надеясь, что если кто-то придет сюда, мое тело скроет ее от посторонних глаз.

Когда темнота поглотила меня, я понял, что проклятие больше не терзает меня своими невыносимыми когтями. И почему-то, несмотря на то, что я знал, что, скорее всего, уже мертв, мне казалось, что я нахожусь именно там, где должен был быть.

Глава 10

Розали

56 ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ ФБР…

Пиздец, блядь, ай.

Я застонала, приходя в себя, в ушах звенело, а голова раскалывалась от боли в виске.

Голова болела. Нет, все тело болело, на хрен, как последняя сволочь, и я выкрикнула проклятие сквозь зубы, пытаясь подняться на ноги, но боль пронзила мое правое плечо достаточно сильно, чтобы ослепить меня.

Что-то тяжелое прижало меня к земле, придавило, и жар от него обжигал кожу.

Я заскрипела зубами, пытаясь вырваться наружу, зная, что он сделает только хуже, если я покажу свою боль. У меня уже были сломанные кости и вывихнутые суставы. Я могла заблокировать это чувство агонии, отгородиться от него и почти полностью его игнорировать. И именно это я должна была сделать, если была хоть какая-то надежда на то, что он снова исцелит меня в ближайшее время.

— Иногда мне стыдно, что мои сородичи по стае вообще видят тебя, — прорычал отец, его отвратительный тон говорил о том, что он видел, как я вздрогнула, когда впервые почувствовала боль. — Что они должны думать обо мне, когда видят, как слаб мой детеныш? Конечно, мы с тобой знаем, что ты получила свою слабость от этой твоей непутевой мамаши, но, думаю, это то, что я получил за то, что трахал такую слабую стайную шлюху, как она. Оглядываясь назад, могу сказать, что ее киска действительно не стоила тех хлопот, которых она мне сейчас стоила, не так ли?